Why am I lonely for lonesome love?

Sorry, I don't want your touch It's not that I don't want you Sorry, I can't take your touch It's just that I fell in love with a war Nobody told me it ended And it left a pearl in my head And I roll it around every night Just to watch it glow Every night, baby, that's where I go

Тишину спальных комнат нарушало лишь тихое сопение Вэнь Мао. Она свернулась калачиком у него под боком, ластясь к мертвому телу так, словно оно не было холоднее снега. Хэ Сюань боялся шевельнуться. Это не первая ночь, которую он провел с А-Мао. Его А-Мао. Подруга. Любовница. Жена. Он постарался произнести это одними губами, но на кончике языка плясала непонятная горечь. Сначала спокойствие сна Вэнь Мао бесило. Хэ Сюань хотел говорить с ней часами, держать её, прижимать к груди и целовать её лицо. Со временем он привык. И был даже рад, что ночью она спокойна, как морская гладь в безветренный день. Хэ Сюань вздохнул и на пробу двинулся к краю кровати. А-Мао не открыла глаз. В свете луны её черты казались такими бледными, что Вэнь Мао могла показаться трупом, если бы не тихие вздохи и вдохи, вырывавшиеся из груди. Убедившись, что девушка не проснётся, он встал с кровати, совсем не ощущая холод полов, на который Мао-Мао так часто жаловалась. Черное нижнее ханьфу легло на голые плечи. Прохладе его не взять, но он привил себе эту привычку после свадьбы – Вэнь Мао смущалась и краснела, а мать ругалась. В темноте отыскать шкатулку было сложно, но он справился. Она открылась с негромким щелчком. Хэ Сюань посмотрел на кровать, чтобы убедиться, не проснулась ли девушка. Одна из двух жемчужин лежащих внутри, в окружении мягкого черного бархата, блеснула, омываемая лунным светом. Черновод осторожно коснулся её, словно боясь, что от прикосновений она может превратиться в песок, а затем спрятал в ледяных ладонях. Нежно, чтобы не поломать, но крепко, чтобы она вдруг не выкатилась. Хэ Сюань вышел на балкон, утопающий в лунном свете, осторожно держа в ладонях перламутровый шарик. Белая жемчужина отливала нежно зеленым на свету. Он прокрутил ее меж пальцев. Она зачем-то блеснула золотом. В его ушах раздался тихий смех, знакомый, но приглушенный, словно идущий из толщи воды. Хэ Сюань зажмурил глаза. Он не хотел видеть ни копну волнистых волос, ни зеленое ханьфу — Сюань-гэ? — его сердце забилось, как загнанный в угол зверь, а руки выронили бы жемчужину, если бы его сердце так сильно не дорожило ею. А-Мао стояла сзади, заспанная и испуганная отсутствием Хэ Сюаня в кровати. — Идем спать. Хэ Сюань хотел бы спать. Хотел бы разбить жемчужину, забыв о том, кем она была и почему так дорога ему… …Но он просто медленно идет обратно в свои покои, одной рукой придерживая Вэнь Мао за плечи, а второй оберегая остатки души Ши Циньсюаня. Ветер смеётся над ним, шаловливо играя на волнах Чёрных Вод.