багровые нити

Ты ненавидишь грёбаные лестницы, по которым сейчас раскачиваются твои почти утерявшие какую-либо устойчивость ноги. Они расползаются в глазах, как червяки, и последнее, что ты можешь делать, дабы в конечном итоге не покатить кубарем по лестничной клетке свою поддатую тушку: не смотреть на них вообще. Смотреть на блядскую дверь и, ох бля, лишь бы не вывалиться за ней за перила. Помереть на улице ты никогда не хотел, так что… Придётся постараться, даже когда уже начинаешь соглашаться с мыслью, что готов уснуть на месте. И куда делись все работающие лифты в этом, мать его, здании, когда они так нужны? Ты представляешь себе предстоящий диалог с бро, как он спрашивает тебя, откуда ты такой размазанный и подгулявший пидрила. И ты ответишь ему: — Меня щас стошнит. Он молча берёт тебя под руку и ведёт, всего перекошенного, в уборную. Ты смотришь на себя со стороны и неловко поджимаешь нижнюю губу. Хочешь добавить что-то, но тебя перебивает позыв. И ты блюёшь, пока бро осторожно, но крепко держит твою голову, быстро подобрав часть растрёпанных, недавно выкрашенных в белый, волос. — Ты перебрал. Что за хуйня, бро? Откашливаясь, сплёвываешь остатки. У тебя дрожит челюсть, ты скрежещешь зубами: ничего не выходит изо рта. Ни словечка. Вообще. Словно они сами не хотят высовываться из твоих блядских губ. Из глаз беспричинно начинают капать слёзы. Боже, что за? Ты надеешься, что это последствие экстази, что оно станет последним в жизни. — Ты крепкий орешек, если добирался сюда сам. Я прав? — спокойно спрашивает Дирк, медленно поднимая тебя на ноги, чтобы ты не свалился. Отвечаешь коротким кивком, тихо шмыгнув. Ты поверить не можешь, что такое происходит с тобой: хочешь провалиться под землю. Противный ком встал в горле, и он давит тебе на слёзы. — У тебя странная реакция, — начинает он, включая кран у раковины и уже норовясь вымывать тебе рот, как мамочка, но ты резко отмахиваешься от его ладони рукой, начиная сам. — Я имею в виду, что побочные эффекты проявились слишком быстро. — Я умру? — коротко спрашиваешь ты и вбираешь в рот воды. Дирк, слабо хлопнув тебя по спине, улыбнулся. Сплюнув воду, ты выключаешь кран и наконец поднимаешь взгляд, но не для того, чтобы посмотреть на себя (серьёзно, ты знаешь, как выглядишь (как кусок грёбаного дерьма)), а чтобы посмотреть на бро. И, увидев его лицо НЕ под очками, сжимаешься. Он, бля, ухмыляется. — Не, чувак. Всего парочка бессонных ночей, что для нас зачастую чистейшая формальность. Остальное не так важно. Сколько ты принял? Боже, он может говорить помедленнее? — Бля, я не знаю, — голос дрожит и ты запястьем вытираешь остатки жидкой соли. — Это было в школе. Вы выходите из уборной. Дирк идёт на кухню. Ты идёшь за ним, всё ещё дрожа и пошатываясь. Он открывает самый дальний и верхний шкафчик, вынимая оттуда, кажется, аптечку. Тебе остаётся только завалиться на стул, продолжая. — Я пил почти всё подряд, — ты кладёшь голову на запястье и несдержанно хихикаешь. Не можешь успокоиться, за что уже ненавидишь ешки втрое. — Потом пошёл остудиться в туалет и, мм, встретился с однокурсницей… Я, бля, лапал её грудь. Н-не по своей воле, она сама была под градусом. Ты, даже не смотря на Дирка, уже чувствуешь его улыбку: он часто так делает, когда ты выкладываешь ему пересказы из своей жизни. Когда это нужно. Когда Дирк сам просит тебя. Сейчас же ты понимал, что это нужно ему и без его слов. Это ваш своеобразный обычай. Да и ты любишь попиздеть. — Я больше не стану пускать тебя на афтепати. — С удовольствием. Этот день полный отстой, — с этими словами Дирк подходит к тебе и протягивает две таблетки. — Эта от рвоты, эту выпьешь утром. — У тебя есть личная жизнь? — бросаешь ты, не глядя беря нужную таблетку и закидывая её в рот, рассасывая. — А у тебя? — ядовито подкалывает он в ответ с каменным лицом. Ты подмечаешь, какие у него густые и приспущенные ресницы, расширенные зрачки. — Что это? — Травка, чувак, — он неожиданно улыбнулся тебе, словно ребёнку. Ты повёл бровью. Он, жестикулируя, развёл руками и продолжил. — Прости, бро, для тебя больше не осталось. — Серьёзно, иди нахуй. Я спать. Ты поднимаешься и уходишь, но, едва перешагнув порог кухни, останавливаешься и тихо проговариваешь. — Спасибо, бро. Прости за это. Дирк промолчал, развернулся к тебе спиной и продолжил возиться на кухне, судя по звукам. Ты вернулся в свою комнату, в которой настежь открыто окно. Приятная прохлада обдувает твоё влажное лицо. Ты отрывками вспоминаешь ваш с бро диалог, проматывая его, как заевшая плёнка. Проматываешь момент, когда он смотрел на тебя без очков. А потом, упав лицом в подушку, лежишь с категорически пустой головой. Вдали, где шоссе, воздух разрезает рёв мотоцикла. Звук перебивается громким скрипом позади тебя. Ты открываешь глаза.