багровые нити

— Сколько время? Ночная (а может уже и утренняя, если судить по медленно светлеющему горизонту горячего Техаса) тишина в комнате образовалась так же быстро, как и исчезла, едва Дирк зашуршал спортивными штанами в попытках найти мобилу или около того. Ты же кладёшь ладонь на лицо и массируешь переносицу после длительного осмотра сумеречного неба за окном: ты даже не знаешь, сколько времени прошло с того момента, когда свалился на эту кровать. — Четыре девятнадцать, — с лёгкой хрипотой реагирует Дирк, ещё какое-то время освещая треть комнаты лентой фейсбука, а после вновь смотря в потолок. — Ого, а пролетело как за полчаса, — нервно усмехнулся ты, шумно сглотнув. — Как ты ещё не свихнулся, пробуя это дерьмо, чувак? — Возможно, я уже к этому приближаюсь. Голова поворачивается к бро. Ты смотришь на его привычно безмятежную физиономию, взгляд которой устремлён в очертания натяжного, нисколько не выделяющегося, блядского потолка. Почти не видишь его лица. Вдруг чувствуешь неприятную сухость своих губ. Взгляд спускается ниже, тебя до сих пор смущает тот факт, что ты время от времени позволяешь себе осматривать его лицо вот так, однако… в этом ведь нет ничего странного, не так ли? Хочешь открутить шестерёнки. И ещё раз… Ещё. — Бро, на кой хер тебе это? — спросил ты через час… два? — Несомненно, ты клёвый мужик. Типа… с головой на месте. Звучишь неестественно, почему? Волнуясь, просто даёшь волю скопившемся словам. — Зацени, я не хочу терять тебя, чувак, — отворачивая голову, уже концентрируешься на построении дальнейших предложений. — Ты столько для меня делаешь, прям как мамаша Картмана, ей богу. Ещё твоя причудливая страсть к робототехнике, разработке ИИ. У меня мурашки с того момента, когда ты это делал и… оно выглядело реально сносно, бро. А потом ты такой: «Эй, подай тот ключ». И указал туда, где их была хуева куча. Ты выглядишь таким… ебейшим, когда палишь сраный металл или ещё чё… то есть, ты ебейший даже без этого фетиша, а-ха? При том срываешь дохуя зелёных… Помогаешь мне, фак. Слышишь его тихую ухмылку, молчишь немного. — Если это всё из-за меня я… — Дело не в тебе, Дейв. Чувствуешь его взгляд на себе. Всё ещё пялишься в потолок: какое-то дерьмо внутри тебя не хочет, чтобы вы сталкивались взглядами. Ты слегонца прирумянился, наверное. Перемотай время. — На самом деле я дурак, чувак, — он потирает себе плечо. — Мне нужен тот, кто сможет указать на недостатки и дать совет. Я понимаю, что у меня отсутствуют ориентиры, жизненная цель. Ресницы едва дрожат. Очертания Дирка расплываются в беспорядочные пятна. Ты медленно протягиваешь руку в его сторону. —… теряю себя из этой грёбаной жизни. Холод необъяснимо расползается по всему телу. Кажется, это его волосы. —… возненавидишь меня. Обжигаешь ледяными пальцами умеренно пульсирующие мышцы шеи. Он обнял тебя в ответ. —… клонированные сегменты. Он кое-как кутает тебя в одеяло, всё ещё лежит рядом. Где-то из туманной пелены в мозгах просачивается тонко иронизированная мысль, что вы те ещё батя и сын. — Мне холодно. Оставайся здесь. — Хорошо, — монотонно отвечает он, единожды погладив тебя по взъерошенному затылку.