багровые нити

Ты просыпаешься от стреляющей в каждый уголок мозга мигрени. Тошнота стремительно накатывается комом к горлу и первое, что ты хочешь сделать, это найти глазами нож, взять его и зарезать себя. Но тело не поддаётся командам: ты можешь только медленно перемещать глазами по комнате, в которой лежишь навзничь. Пытаешься сглотнуть пустынные пески во рту и в процессе тяжело и болезненно стонешь: паршиво, сил нет. Ты материшься про себя, вновь уверяя себя в том, что не станешь пробовать наркоту снова. И пока тело старается отклеиться от постели, ты вспоминаешь про таблетку. А потом об отсутствии того самого человека, который тебе её дал. Ты спросил себя, когда он ушёл, но сделал это слишком поздно, потому что удушающий ком уже встал в горле. Открыв зажмурившиеся глаза, наконец отлипаешь от кровати и тянешься за таблеткой, зверски запивая её стаканом воды поблизости. Тебе всё ещё херово, но уже немного лучше. Ты встал на ноги и поволок их на кухню, однако, едва успев перешагнуть порог комнаты, слышишь тихие ноты до боли знакомого инструмента. Дирк дома. И почему-то играет на гитаре, что покрылась пылью трёхлетней давности, ты, бля, уверен. Тогда-то ты и слышал последний раз этот инструмент в руках Дирка. Признаться честно, это звучало реально сносно... даже сейчас, даже с чертовски больно раскалывающейся башкой. — I will try to, — слышишь Дирка, медленно сближаясь с дверным проёмом его комнаты, — Find a one to... С ремня на его голом плече свисает та самая, мать его, гитара. И ты замечаешь кое-что ещё, когда рассматриваешь его нагую спину. — Cut me up... like you do. Шрамов стало куда больше. Они по всему, бобже, бля, туловищу. Что-то определённо втыкается в твоё сердце, когда ты смотришь на это. И ты отчаянно веришь, что это не тот нож, которым калечит себя Дирк. — I-I-I-I do much, — Дирк скользнул к нижним ладам, срываясь с места и шагая по всей комнате в ритм нот. До тех пор, пока не увидел тебя в проёме. Он едва заметно опустил голову, медленно отпуская струны. — Извини, надо было закрыть дверь, — виновато говорит Дирк и заметно лелеет, придерживаясь обычного покерфейса. Он снимает гитару и отходит к шкафу, за которым осторожно кладёт её в угол. На ней ни одной пылинки. Ты отчётливо помнишь, почему он реагирует, когда видишь его разодетым. Порезы, ожоги и прочая брехня: Дирк никогда не любил светить ими. Однажды ты увидел и с тех давних пор больше не видел. До сего момента. Дирк спокойно шагает к постели, где лежит его футболка, однако ты быстро идёшь ему наперекор. Берёшь за острые тёплые плечи и плотно накрываешь его губы своими. Вы оба застыли на месте, потом ты зарылся в его затылок, прижавшись плотнее. Трепет внутри кусает тело. Он отвечает и кладёт руки на твои худые бока, поджимая их пальцами. А дальше вы крепко обнялись, рухнув в постель и продолжив многозначительные, слишком ироничные лобзания там. —А это точно от похмелья? — усмехаешься ты, увидев чужой стояк. — Или это такая побочка? Доставучая мигрень наконец плавится в жаре ваших сердец.