Lounge Cigar

      София провела меня сквозь Театр, продолжая удерживать за плечо, и с каждым шагом ее пальцы будто все больше обжигали меня. В какой-то момент я зажмурилась, и шла с закрытыми глазами, чувствуя рядом ее сильное тело. Мне очень хотелось наступить ей на подол, посмотреть, как она запутается в платье, но я понимала, что в любой момент ее пальцы, сейчас горячие, но мягкие и нежные, могут стать стальными, как в тот момент, когда она сжимала мою щиколотку разговаривая с Бесс. Я до сих пор чувствовала на коже следы ее пальцев. Вторая волна параphина накрыла меня с головой, и я почувствовала, как учащается сердцебиение, как Театр вокруг сжимается, превращаясь в мрачный и прекрасный тоннель.       Мы оказались вдруг в большой ванной комнате, выложенной черным мрамором.       — Раздевайся, — сказала София, отпуская мое плечо и вставая к стене.       — Перед вами? — спросила я, подходя к большому зеркалу. Щеки у меня покраснели, и я потянулась к кошельку, чтобы достать пакетик с параphином.       — Да, — сказала София. — Ты сказала, что будешь выполнять приказы.       — А мы уже в черной комнате? — я огляделась, улыбнулась, показывая, что шучу. Слушаться ее я сейчас не собиралась, потому что мне хотелось посмотреть, что она сделает — снова попробует угрожать мне Бесс или придумает что-нибудь новенькое.       — Это всего лишь ванная, — сказала София. — Ты пока не заслужила пропуск в черную комнату.       — А что мне нужно сделать? — я уже поняла, что ей хочется посмотреть на мое голое тело, и поэтому спустила платье с плеч, удержала его у груди, чтобы писательница помучалась, погадала, какие у меня ореолы. Я облизнула губы, с удивлением замечая, что возбуждаюсь сама. А ведь это не так просто, когда ты под параphином — под золотым порошком обычно хочется скорее держаться от других людей подальше. Я развернулась к раковине, перехватила платье одной рукой.       — Мне кажется, я сказала тебе раздеться, — София один раз стукнула по стене мундштуком, и я почувствовала этот звук всем телом. Мне очень хотелось увидеть черную комнату. Я сдернула с пояса кошелек, бросила его на раковину, а потом развернулась, растянула пояс, позволяя платью упасть к ногам. Теперь у Софии была возможность смотреть не только на мою грудь, на мои приподнятые соски и большие темные ореолы, но и на полупрозрачную ткань трусов, скрывающих мое влагалище. София нетерпеливо щелкнула пальцами, и я сняла трусы, бросила их в ее сторону. Я старалась не думать о том, что их ткань была насквозь мокрая.       Я снова повернулась к раковине, взяла кошелек.       — Замри, — сказала София, и в ее голосе прозвучала такая сталь, что я остановилась, зажмурилась, в ожидании следующего приказа. Раздались шаги, легкий ветерок коснулся моих бедер, указывая на то, что София подошла ко мне почти вплотную. Она положила правую руку мне на спину, медленно провела пальцами вниз, заставляя меня выгнуться. Мне нравилось чувствовать, что она стоит совсем рядом и может прикоснуться ко мне без предупреждения. Ее пальцы сильно давили на кожу — я застонала от удовольствия, и левая ладонь Софии тут же зажала мне рот. Пальцы скользнули по моей спине еще ниже. Я задрожала, чувствуя, что позволяю ей слишком многое. Чтобы не сдаваться, я провела языком по ее пальцам, попробовала ее укусить. Ладонь качнулась и почти сразу зажала мне рот жестко и сильно, так что я не могла даже разжать губы. Пальцы с моих ягодиц снова скользнули вверх по спине.       — Я тебя сейчас отпущу, — сказала София, почти касаясь моего уха губами. — И ты можешь рассыпать свой порошок. У тебя тридцать секунд.       Она отняла ладонь от моего рта, отступила на шаг. Все мое тело горело от возбуждения. Я намокла так, что смазка стекала по бедру. В зеркале отразились мои красные от стыда щеки.       Я согнулась над раковиной, быстро сделала две дорожки, втянула носом параphин. Покачнулась, хватая руками мраморный край.       — Я научу тебя получать от золотого порошка еще и не такое удовольствие, — сказала София. Я услышала в ее голосе насмешку, но на этот раз она звучала нежно. Я обернулась — писательница стояла у стены, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с нескрываемым удовольствием. Я повела плечами.       — Залезай в ванну, — сказала София. — Прежде чем мы пойдем в зал, я хочу тебя вымыть.       — Вам кажется, что я грязная? — спросила я, специально делая один длинный шаг к ванне. Я качнула ягодицами, выгибаясь так, чтобы Софии было видно все мое тело.       — Быстро, — сказала она. — У меня скоро встреча.       Я залезла в ванную, включила горячую воду — над ванной заработал скрытый в потолке душ. Я была уверена, что София имеет в виду, что я помоюсь сама, но, когда я потянулась за лежавшей на краю ванны губкой, она остановила меня жестом. Я замерла и даже задержала дыхание. София медленно пересекла ванную, нагнулась за губкой. Я повернулась к ней спиной, нагнулась, надеясь, что ей понравится эта поза. София прижала жесткую губку к моей правой ягодице, повел ее вверх, обжигая меня сильнее, чем вода из душа.       — Ай! — я дернулась, и София взяла меня за плечо, развернула к себе. Я увидела ее лицо, строгое и уверенное, и сама подставила под губку руки. Она драла меня так, что я вскрикнула еще дважды, и один раз даже поскользнулась и, если бы София не удержала меня, упала бы. София подобрала с края ванной кусок черного мыла, натерла им губку, и снова стала пользоваться моим телом — быстро и жестко, практически сдирая с меня кожу, заставляя вскрикивать и стонать. Наконец она выключила воду и завернула меня в черное полотенце. Ее обращение с моим телом на этом не закончилось — она вытерла меня еще жестче чем мыла, и из ванной я выбралась, чувствуя боль каждым сантиметром раскаленной кожи. София смотрела на меня невозмутимо.       — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. Я высунула язык. Она отлично знала, как я себя чувствую, потому что все мои чувства были вызваны ее прикосновениями.       — Идем в зал, — София качнула мундштуком в сторону двери. — Оденься только.       Я заметила, что у двери на крючке висит тонкий ремешок. Я подошла, сняла его и осмотрела. Ремешок заканчивался узкой петлей.       — Это на щиколотку, — сказала София. Я послушно надела ремешок на ногу. София протянула руку, щелкнула пальцами. Я на это никак не отреагировала — она уже достаточно мной попользовалась. София на мгновение прикрыла глаза. Ее пальцы еще раз требовательно щелкнули, и я вложила ей в ладонь конец ремешка. Я просто испугалась того, что она со мной сделает, если разозлится по-настоящему. София сразу натянула ремешок, и мне пришлось подойти к ней почти вплотную.       Она вывела меня в коридор, и только тут я поняла, что в зал я пойду совершенно голой. Я, конечно, не то, чтобы совсем стеснялась, но все же это был для меня первый подобный опыт. София провела меня до конца коридора, и мы вышли в небольшую комнату, разделенную на две части стойкой, похожей на барную. За стойкой стоял немолодой мужчина во фраке.       — На колени, — сказала София. Я хотела что-то возразить, но она дернула ремешок, и я чуть не упала на пол. Стиснув зубы, я опустилась на колени. София подошла к стойке, выудила из рукава что-то блестящее. С пола мне было видно плохо, и я уже чувствовала, что с этого момента я буду все время находиться в этой позе — на коленях, под контролем пальцев Софии, плавно покачивающих ремешок, затянутый у меня на ноге.       Мужчина поклонился, открыл стойку, пропуская нас внутрь. Я хотела все-таки подняться, чтобы не ползти мимо мужчины на четвереньках, но София дернула за ремешок, и я ткнулась носом в пол. Она величественно прошла в открывшееся пространство, утаскивая меня за собой.       За стойкой была большая дверь, которая сразу распахнулась, выпуская нас в черный, и я имею в виду совершенно черный, зал. Это была большая и довольно приятная сигарная комната. В воздухе висел дым, вкусный и плотный, вокруг глубокого камина были расставлены невысокие, блестящие натянутой кожей кресла. Мои стопы, колени, ладони утонули в толстом серебристом ковре. Я оторвала от ковра ладонь, и увидела, что пальцы покрылись пепельной крошкой — ковер был необычный, из дорогого, огнеустойчивого ворса. ГостЬи в этом зале стряхивали пепел с сигар прямо на пол. Я оглянулась на Софию, подумала о том, что у нее наверняка есть с собой запасное платье — одежду после сигарной комнаты наверняка нужно было или стирать или вовсе выбрасывать.       София прошла по залу, кивая сидящим в креслах гостЬям. Это все были мужчины и женщины постарше. В пальцах, увитых перстнями, дымились толстые сигары. Они тихо переговаривались, бросая на нас ленивые, благосклонные взгляды. Я знала, что на мое тело смотрят десятки глаз, и, чтобы не чувствовать себя смущенной, попробовала приподнять правую ногу, показать гостЬям свое влагалище, чтобы они тоже почувствовали стыд. София мгновенно дернула вверх ремешок, и я упала лицом в ковер.       В последний момент я успела зажмуриться, и пепел не попал мне в глаза, но я понимала, что все лицо у меня теперь в серых разводах.       София нагнулась ко мне, посмотрела пренебрежительно.       — Лизни, — она протянула мне ладонь. Я с ненавистью провела языком по коже. София прижала ладонь к моему лицу, в три быстрых движения стерла с моих щек пепел. Я дернулась, пытаясь увернуться, но София посмотрела на меня так, что я поняла, что лучше просто позволить ей меня «умыть». Она смахнула пепел с моих губ, выпрямилась и мгновенно потеряла ко мне всякий интерес.       — Аркадия! — София широко улыбнулась, сделала еще пару шагов вперед, заставляя меня ползти следом. У самого камина стояли два кресла, и в одном из них сидела женщина возраста Софии. У ее ног, скрытых подолом многослойного черного платья, устроился совершенно голый парень. На его шее я заметила черный ошейник, шлейка от которого тянулась к ладони женщины.       Парень встретился со мной взглядом и вздрогнул. Видимо он не рассчитывал встретить здесь кого-то своего возраста. Впрочем, он быстро оправился, поняв, что я нахожусь не в лучшем положении чем он, и поменял позу так, чтобы мне стало видно его слегка возбужденный член. Небольшой, обрамленный вьющимися волосами, член с оголенной красной головкой.       София опустилась в кресло, дернула меня за ремешок, и мне пришлось сесть рядом с парнем. София положила руку мне на голову, притянула к себе, так что я прижалась к ее коленям затылком. Она запустила пальцы мне в волосы, погладила меня, и я попробовала вывернуться, надеясь, что это доставит ей дискомфорт. София опустила руку к моей шее, слегка шлепнула меня по плечу.       — Сиди тихо, — сказала она. — Мне нужно поговорить.       — Вообще-то… — начала я, собираясь сказать, что меня полагается представить женщине, с которой София собиралась разговаривать, но стальные пальцы сжали мое плечо. Я стиснула зубы, чтобы не застонать от удовольствия.       — София, — голос у женщины оказался низкий, чуть хриплый. — Спасибо, что согласилась встретиться.       — Я всегда рада, — София продолжала сжимать мое плечо, но ее хватка стала мягче, пальцы нежно погладили мою ключицу. Я вздрогнула, повернулась и снова встретилась взглядом с парнем. Тот посмотрел на меня надменно, еще шире раздвинул ноги, и я увидела, что он слегка поглаживает свой член. Я хотела отвернуться, но София прижала два пальца к моей щеке, удерживая мою голову на месте. Мне пришлось смотреть на то, как парень сжимает свой член пальцами, потом опускает руку ниже, поправляет яйца, будто пытаясь показать их мне во всей красе.       Краем уха я слышала, что София и женщина о чем-то переговариваются, но почти все мое внимание было приковано к пальцам Софии, нежно царапающим мою шею. Парень продолжал сжимать свои яйца одной рукой, а другой взял себя за головку члена, стал надрачивать ее, мелко двигая пальцами. Я подняла взгляд на его хозяйку — та отрешенно гладила парня по волосам. Парень посмотрел на меня, сжал губы, будто собираясь послать мне воздушный поцелуй. Я попробовала чуть отодвинуться, но София мгновенно сжала пальцы на моем плече.       — Сиди смирно, — сказала она, на мгновение наклоняясь ко мне и кладя вторую руку мне на плечо. — Ты же не хочешь, чтобы я тебя наказала?       Я дернулась, и София взяла меня за шею, провела ногтем по моему подбородку. Я застонала, и ее рука тут же зажала мне рот.       — Прости, Аркадия, — сказала София. — Я могу попросить тебя разжечь мне сигару? У меня, как видишь, заняты руки.       — Конечно, — ответила женщина. Краем глаза я видела, как она нагнулась к парню, подобрала с ковра черный, совершенно сливавшийся с ворсом портсигар. При этом ее пальцы слегка коснулись возбужденного члена, и парень дернулся. Женщина на мгновение сжала его яйца. Парень застонал, стал хватать ртом воздух. Когда женщина убрала руку, я увидела, что на головке его члена выступила капля смазки. Я представила, как София приказывает мне слизнуть эту каплю и передернулась от возбуждения и отвращения к себе. София похлопала меня пальцем по щеке, и ее рука сползла с моего рта, снова легла мне на шею. Я зажмурилась, думая только о ее пальцах.       Меня постепенно накрывала третья волна параphина — я чувствовала, как ковер поглощает меня, и сильнее прижалась к ногам Софии. Мне хотелось чувствовать на себе ее руки и слушать ее голос. Я очень сильно вспотела, а ковер подо мной наверняка промок насквозь. Сигары сейчас можно было бы тушить прямо об мое влагалище. Я задрожала, закрыла лицо руками, чтобы никто не видел, как сильно я краснею. Я понимала, что сижу на полу голая и мокрая, наверняка пахнущая потом и еще пеплом, гадко липнущим к коже.       Когда я открыла глаза, оказалось, что Аркадия уже уходит. Она поднялась с кресла, потянула за шлейку своего парня. Тот послушно встал на четвереньки. Его член обвис, и мне очень захотелось потянуться к нему и хорошенько шлепнуть его по яйцам, но я чувствовала, что за это София может сделать со мной что-нибудь совсем жуткое. Парень пополз, и я увидела, что его ягодицы покрыты синяками и красным полосами. Я представила, как Аркадия стегает его по заднице его же собственной шлейкой и содрогнулась, подумав, что подобное может ждать и меня. Я подняла взгляд на Софию, и увидела, что та провожает спутника Аркадии удовлетворенным взглядом. Кажется ей нравились синяки и следы ударов. Я прижалась к ее ногам, потерлась щекой о ее колено, думая о том, что могла бы сейчас ее укусить и узнать точно, нравится ли ей стегать по попе красивые голые тела. София лениво погладила меня по волосам. Потом она скривила губы, слегка оттолкнула меня.       — Тебе нужно помыться снова, Тиффани, — сказала она. — Ты очень и очень грязная.