Слезы на песке

      - Дочь? – нервно облизнув мгновенно пересохшие губы, прошептал Бруно, инстинктивно делая шаг назад.       Ладони покрылись потом и провидец, не в силах взглянуть в лицо стоящей перед ним девушки, безвольно опустил голову, отчаянно всматриваясь в выцветшее пятно на потертой коже одного из ремешков правой сандалии.       - Это правда, Бруно? – раздался где-то совсем рядом обеспокоенный голос матери, что-то быстро проговорила Мирабель, а затем Джульетта и Пепа, но отчаянно громыхающее в груди сердце, заглушило все звуки.       «Дочь… Наша дочь…» - туман окутал разум Бруно, заставляя оцепенеть. Он же видел, он не мог так ошибиться! В тот день он окончательно отпустил ее, мысленно пожелав счастья. Мать убеждала его, что так будет лучше для всех. И он… поверил, вызвав то самое, последнее видение. Смутные образы в отливающих зелеными искрами вихрях песка – Мигель в темном костюме и Кармелита в непривычно пышном длинном платье, дающие обет у алтаря. Они же вместе с младенцем. И, наконец, Лита, нежно улыбаясь, обнимает маленькую девочку со смешно торчащими косичками. Последний образ навеки отпечатался в хрупкой изумрудной табличке, по воле дара возникшей в узловатых пальцах провидца. Все прошедшие годы Бруно порой украдкой любовался ей, перенеся в свое тайное убежище, и лишившись ее лишь во время обрушения Каситы.       «Но что, если… Что если все так, как сказал Мигель? Если…» - внезапно пришедшая дрожь освободила тело Бруно. Подняв голову, он затравленно взглянул на стоящую напротив Марию, но почти сразу вновь попятился назад. Повисшая тишина казалась осязаемой и будто тисками сдавливала грудь, не позволяя вздохнуть.       - Простите! - наконец с отчаянием пробормотал провидец и, не думая больше ни о чем, резко развернулся и поспешил прочь.       Он снова трусливо бежал, не вслушиваясь в возгласы за своей спиной. Как и всегда с самого раннего детства, но сейчас он просто не мог остаться, он должен был понять, осознать, вспомнить…       - Кармелита умерла, - одними губами проговорил Бруно, бессильно упав на холодный бездушный песок, едва бесконечно сыплющаяся завеса отделила его от остального мира. Ее шелест вторил его словам, и будто шептал об утрате. Глаза нестерпимо резала боль, вслед за которой пришли и слезы. Невидимые ни для кого соленые капли, что, падая на песок, бесследно исчезали в россыпи золотых крупинок… ***       - Дядя Бруно! Дядя, стой! – воскликнула Мирабель и, развернувшись, хотела было побежать следом за провидцем, но почти в тоже мгновение ей на плечо легла ладонь матери:       - Не надо, Мира, - мягко произнесла Джульетта и, помедлив, прибавила с виноватой улыбкой, взглянув на Марию и Мигеля: - Простите моего брата. Ему нужно время… особенно после таких новостей.       - Да, но… - нахмурившись, сурово начала Альма, переводя взгляд между гостями, внучкой и дочерьми. – Как все это понимать? Джульетта? Пепа…       Яркая вспышка и раскат грома на миг буквально оглушили Мирабель, что инстинктивно сжавшись, все же нашла в себе силы ободряюще улыбнуться стоящей напротив Марии, в чьих глазах отразилось изумление и неподдельный страх.       - Все в порядке, еще раз простите, - быстро произнесла девушка, с любопытством присматриваясь к своей возможной кузине. – Тетя Пепа просто взволнована…       - Я не просто взволнована! – визгливо перебила ее буквально мечущая молнии Пепа. – Ну, братец… Так поступить с семьей! У меня просто… - крупные капли дождя, грозящего перейти в сильнейший ливень, настойчиво забарабанили по стенам и полу. – Слов нет!       - Тише, дорогая, тише, - подошедший как нельзя, кстати, Феликс ласково обнял жену и, увлекая ее в сторону кухни, стал выразительно жестикулировать Джульетте, что быстро переглянувшись с матерью и, бросив новый виноватый взгляд на гостей, торопливо пошла вслед за сестрой.       - Что ж… - пожевав губами, наконец, продолжая хмуриться, медленно произнесла Альма: - Сеньор Радригез, Сеньорита… Радригез, - с нажимом проговорила она. – Пойдемте в столовую, я угощу вас кофе, а также… Также мы поговорим о вашем заявлении. Ведь, в конце концов, пока это лишь слова. Нужно нечто большее…       Пол едва заметно качнул Мирабель, а деревянные ставни, тихо перестукиваясь, неспеша закрылись и вновь открылись, дом будто вздохнул.       - Касита? – едва слышно прошептала девушка, закрывая глаза и поднося сложенные вместе ладони к груди. Миг и перед внутренним взором Мирабель возникла волшебная свеча, чье пламя, разгораясь все ярче и ярче, осыпало девушку золотыми искрами, погрузив ее в теплый светящийся кокон, наделивший Мирабель тем самым особым даром, доступным лишь Хранителю…       - Это правда, бабушка, - будто очнувшись, тихо произнесла девушка, открыв глаза и твердо взглянув в испещренное морщинами лицо Альмы. – Мария – часть нашей семьи. Касита чувствует это. Свеча тоже это чувствует. Да и сама Мария… Разве ты не чувствуешь, что ты… дома? – обернувшись к внезапно обретенной кузине прибавила она.       - Я… - неуверенно начала девушка, в поисках поддержки посмотрев на Мигеля, что чуть улыбнувшись, мягко коснулся ее руки. – Нет, - чуть подумав, покачала она головой. – Мой дом – старый дом Радригезов. А Касита… Знаю лишь, что снова увидела сон об этом месте, тот же самый, что и накануне пятилетия. И во сне… меня словно тянуло сюда.       - Вот видишь! - обрадовано закивала Мирабель, отчего ее густые каштановые волосы тут же упали на лицо, закрывая стекла очков. - Я же говорю…       - Довольно! – резко оборвала ее Альма, и, сделав глубокий вдох, продолжила, оценивающе глядя на Марию, а затем и на Мигеля: - Почему же, если все так, вы не пришли в тот же день? Почему в Касите не появилась еще одна дверь?       - Я была здесь на свой пятый день рождения. Мама, - голос Марии задрожал, и сердце Мирабель сжалось от сочувствия к девушке. – Мама привела меня сюда... Вечером… Днем было не попасть, в Касите шли приготовления к церемонии, а позже… когда вы, сеньорита Мирабель, не получили дар, всем стало не до того…       Смысл произнесенных Марией слов не сразу дошел до Мирабель, что тщетно пыталась заправить последнюю непослушную прядь за ухо.       «Я была здесь… Когда вы не получили дар… Выходит…»       Быстро взглянув на вытянувшееся лицо бабушки, девушка едва слышно охнула и изумленно уставилась на Марию:       - Выходит, мы родились в один день?!       - Да.

***

      Медленно поднимаясь по ступеням, маленькая девочка в круглых очках от волнения почти не чувствовала ног. На вершине лестницы ее уже ждала бабушка с искрящейся волшебством свечой в руках и светящаяся дверь, украшенная цветами и лентами.       Мирабель так ждала этот день, так мечтала поскорее попасть в свою новую комнату и, наконец, узнать, что же свеча подарит ей…       Бабушка закончила торжественную речь и, ласково улыбаясь, чуть наклонилась к внучке, чтобы та приняла свою частицу благословения. Чувствуя выступивший пот, Мирабель осторожно протянула к свече свои ладошки, но что-то пошло не так. Кожу неприятно защекотало, вынуждая быстро убрать руки и оправить нарядное платье, лишь бы стряхнуть это ощущение. Но вот и все. Неловко улыбнувшись, девочка вновь подняла ладонь и коснулась дверной ручки с гравировкой «М». Странное чувство пришло вновь, обжигая холодом. А спустя мгновение…

***

      Ее день даров. День, который она помнила до мельчайших деталей. Чуть сильнее сжав пальцы, Мирабель заметно поежилась, обдумывая новую, впервые пришедшую ей за десять лет мысль:       «Раньше я считала, что моя дверь исчезла потому что я была недостойна получить свой дар, а после восстановления Каситы поняла, что у меня и не должно было быть отдельной двери, ведь я Хранитель и моя дверь – дверь Каситы… А что если?»       Догадка поразила ее, заставив широко раскрыть глаза:       - Дверь на моей церемонии… Бабушка, она исчезла потому что не я должна была прикоснуться к ней… «М» на ручке и один день рождения на двоих… Ту дверь должна была открыть Мария!

***

      Множество воспоминаний окружило провидца. Лита смеялась, прикасалась к нему. Она снова протянула ему руку, когда он упал, снова улынулась ему на церемонии Изабеллы, а после танцевала увенчаная созданным волшебством венком. В тот вечер Бруно сумел убедить себя, что может приносить не только несчастья, а два месяца спустя... Сердце болезненно кольнуло в груди, заставляя до хруста сжать пальцы.

***

      - Цветы! Где цветы? А ленты?! О, Боже! День даров моей дочери должен пройти идеально! – с самого утра голос взволнованной Пепы, сопровождающийся громовыми раскатами оглашал Каситу практически каждые пять минут, и к обеду Бруно уже почти перестал слышать его, стараясь лишь не попадаться сестре на глаза.       Впрочем, его попытки скрыться в своей башне, или в городе не увенчались успехом. Постоянно окликая Бруно, и мать и Джульетта осыпали его бесконечными поручениями, а ближе к вечеру к провидцу подошла и сама Пепа с огромной черной тучей, висящей прямо над головой.       - У меня к тебе серьезный разговор, - мрачно начала она, поджав губы.       Уже предчувствуя неприятности, Бруно немного попятился и, стараясь не смотреть сестре в глаза, нервно потеребил край своего зеленого пончо. Где-то в складках зашевелилась пригревшаяся крыса, и это ощущение отчасти немного успокоило провидца, что глубоко вздохнув, наконец, нашел в себе силы поднять голову:       - Да?       - Если ты думаешь, что я забыла тот день, то ты глубоко ошибаешься, братец...       - Послушай, Пепа, ты ни разу не дала мне объяснить - я не хотел портить твою свадьбу… - неуверенно попытался возразить Бруно, но потемневшее в тот же миг лицо женщины говорило само за себя:       - Замолчи! Это должен был быть лучший день в моей жизни, а ты! Ты! – Пепа, едва не задохнувшись от возмущения, сжала руки в кулаки и со злостью продолжила: - Я здесь из-за Долорес. И я тебя предупреждаю! Если ты испортишь один из важнейших дней моей малышки, то этого я точно не забуду и не прощу. Так и знай, Бру… - нахмурившись, она осеклась и быстро зашагала в сторону верхней галереи, попутно теребя свою рыжую косу.       - Солнечно, солнечно… - последнее, что услышал провидец, прежде чем женщина скрылась за одной из светящихся дверей.       Та самая свадьба… Горько улыбнувшись, Бруно облокотился о стену и глубоко вздохнул. Пошутив тогда про скорый дождь, несмотря на ясную погоду, он ведь всего лишь хотел подбодрить сестру, видя ее волнение, вот только вышло все с точностью до наоборот...       Прошло уже почти шесть лет, а Пепа по-прежнему обижается и старается не произносить его имя. Думал ли он когда-нибудь, что вечная заводила Пепа, в детстве защищавшая его от нападок других, так изменится, будучи взрослой? Когда с ее лица исчезло игривое выражение и искренняя улыбка? И почему это произошло? Быть может потому, что она всегда должна была соответствовать? Ожиданиям матери, горожан…       «Все мы должны соответствовать… - печально заключил провидец. – Только не у всех получается…»       Еще раз вздохнув, Бруно медленно побрел к себе, мучительно размышляя над тем, как поступить. Памятуя о словах Пепы, он, не желая усугублять ссору с сестрой, и вовсе хотел бы провести церемонию в башне, но с другой стороны… Мать будет недовольна, да и что мать…       «Лита придет…» - с теплотой подумал провидец, ощущая, как в груди ускорилось сердце. Она ведь говорила ему, что собирается, в начале недели, когда он в очередной раз зашел в пекарню. Она тогда вызвалась проводить его, и они дошли вместе почти до самой Каситы, разговаривая о каких-то мелочах, и только дома он вспомнил, что так и не купил муки, которую его попросила принести Джульетта. Впрочем, старшая сестра отчего-то не стала злиться на него, только понимающе улыбнулась и сама отправилась в город.       «Что ж… - наконец, решил Бруно, погладив высунувшуюся из пончо крысу. – Мне нужно всего лишь стоять в стороне подальше от Пепы и выполнять то, что скажет мама. Никакой инициативы, или новых шуток о погоде. В самом деле, это ведь не так сложно – церемония Изабеллы прошла идеально… Я ведь могу… Правда же… могу! Я ведь не всегда предсказываю только плохое!» - мысленно закончил он и невольно улыбнулся, вспоминая счастливое лицо старшей племянницы и те цветы, что она создала для него и Литы…       Незаметно наступил вечер, и стараниями Феликса, Джульетты и Аугустина настроение Пепы, как и погода в Энканто заметно улучшились. В опустившихся сумерках золотыми искрами горели огни свечей, что принесли на церемонию пришедшие горожане, приглашенные музыканты играли заводные мелодии, от которых так и хотелось пуститься в пляс, а Изабелла осыпала всех входящих во внутренний двор дождём из прекраснейших роз.       Кармелита пришла одна из первых и, стоя в толпе горожан рядом с Радригезами вновь смотрела на провидца своими ласковыми бездонными глазами.       От этого взгляда Бруно совершенно потерял счет времени. Он любовался ей, одними губами шептал ее имя, ожидая только окончания церемонии, чтобы подойти ближе. Новое доселе незнакомое чувство переполняло его, затмевая все прочие мысли, и оттого провидец заметно вздрогнул, услышав недовольный голос матери, что, похоже, обращалась к нему уже не в первый раз:       - Бруно! Ты меня слышишь? - нахмурилась Альма. – Предсказание для Долорес. Не заставляй нас ждать.       Будто очнувшись ото сна, провидец с изумлением понял, что все смотрят на него, а на светящейся двери его второй племянницы уже виден ее силуэт с расходящимися от ушей волнами.       - Простите, - неуверенно пробормотал он и, взглянув на немного испуганную смуглую девочку в нарядном белом платье, протянул ей широкую ладонь: - Пойдем, Долли.       Долорес молчаливо поднималась за ним, не произнося ни звука, только с любопытством смотрела по сторонам, явно пытаясь привыкнуть к обрушившейся на нее какофонии звуков.       Провидец же тоже не спешил начинать разговор и, поглядывая на племянницу, мрачно размышлял о том, как изменит эту робкую девчушку, предпочитавшую держаться в тени, полученный сегодня дар. А главное – принесет ли он ей счастье?       Песок взметнулся, образуя сияющий купол над сидящими в круге мужчиной и девочкой и тотчас же на его поверхности появились первые пока еще смутные образы…       - Дядя, - внезапно нарушила тишину Долорес, и мысли провидца затуманились, а готовое обрести свои формы видение потеряло четкость. – Я слышала, что ты всю церемонию повторял имя Кармелита… Иза говорит, она твоя невеста... Это правда?

***

      Поежившись будто от холода, Бруно закрыл пустые глаза. Тот невинный вопрос маленькой племянницы застал его врасплох. Он растерялся. Не сумел подобрать нужные слова, когда наконец песок явил картины будущего. Не сумел вовремя оградить Долорес от увиденного, чтобы не делать больно, не разбивать мечты…

***

      - Долорес! Долли! – со страхом бросилась к плачущей дочери Пепа, и ясное небо стремительно заволокло тучами, принесенными внезапно поднявшимся ветром. – Что случилось?!       - Дядя… Дядя предсказал мне, - детский голосок Долорес утонул во всхлипах, и Бруно, почти не чувствуя под собой ног, развернулся и молча пошел прочь.       - Ты?! Братец, да ты издеваешься! - Дорогая, не надо! – отчаянно запричитал Феликс.       - Я ведь просила! – продолжал громыхать позади голос Пепы заглушаемый усиливающимся ветром и грозовыми раскатами. – Видеть тебя больше не хочу!       Ветер трепал волосы, а ветви и мокрые листья били по лицу. Бруно очнулся лишь за городом, в зарослях у самой реки, отделяющей Энканто от джунглей. Несмотря на жару, провидца била крупная дрожь, сердце надрывно стучало в груди, а кожу покрывала испарина.       Как он оказался там? Просто бежал, не думая больше ни о гостях, ни об испорченном вечере, ни о гневе матери, ни даже о Лите, только о слезах маленькой девочки, слезах, которые вызвал он.       - Сеньор Бруно? – легкое прикосновение разбежалось мурашками по всему его телу. – Бруно...       Обернувшись, провидец увидел встревоженную Кармелиту, что стояла чуть позади. Её красиво уложенные волосы растрепались, гребень, державший их, сполз, а подол длинного светлого платья промок и покрылся грязными разводами.       - Лита, - хрипло отозвался провидец, все ещё пытаясь выровнять сбившееся дыхание. - Зачем ты побежала за мной? Я... приношу несчастья. Ты же видела. Даже самым близким. Я... сказал ей, что тот кого она полюбит всем сердцем будет помолвлен с другой... Дурак! Какой же я дурак! - глухо застонал Бруно, вновь как наяву увидев боль на детском лице. - Уходи, Лита...       - Нет, - мягко, но одновременно уверенно покачала девушка головой и, чуть поколебавшись, сомкнула свои тонкие пальцы на его запястьи. - Мы уйдём отсюда вместе, Бруно Мадригаль. Нравится тебе это или нет. Вечер еще не закончился. Там весь город, но главное - там твоя семья. Ты должен вернуться и как можно быстрее.       - Я не нужен им, - с горечью покачал головой провидец, не пытаясь освободить руку и наслаждаясь её прикосновением. - Если однажды я исчезну из Энканто, всем будет только лучше...       - Неправда! - нахмурилась Кармелита, сильнее сжав пальцы. - Твоим близким не станет лучше, а главное, не станет лучше тебе самому! Ты любишь их, Бруно, и сам не представляешь, каким богатством обладаешь. Ничем нельзя заменить семью, особенно... мать, - её голос дрогнул, и девушка, убрав руку, отвела взгляд.       "Да что же со мной сегодня, я вновь напомнил ей..."       - Знаешь, - жадно всматриваясь в лицо Кармелиты, провидец и сам не заметил как в этот раз протянул руку и взял ладонь девушки в свою. - Наверное, ты права... Мне надо вернуться, да и тебе, ведь тебя, наверняка, уже хватились. И вот еще что... - немного помедлив, продолжил он. - Да, мне неизвестно, каково это - жить никогда не знав матери, но я тоже потерял отца, - мягко продолжил он. - Порой он снится мне, и я часто мысленно обращаюсь к нему, когда мне плохо... Мне не хватает его... Я люблю...       - А я ненавижу! - внезапно резко отозвалась Кармелита, а ее ладонь задрожала в руке Бруно. - Ненавижу отца. Твой был героем, а мой - слабаком и трусом. Много ли смелости нужно, чтобы сбежать от проблем и, упиваясь своим горем, наложить на себя руки? Он, зная обо мне, предпочёл уйти, бросил меня, и за это я никогда не смогу простить его!       Девушка повела хрупкими плечами, и дрожь пронзила все её тело. Поддавшись внезапному порыву, Бруно отпустил ее ладонь и осторожно обнял, словно стремясь защитить от всего мира:       - Прости, я не хотел... Я ведь говорил, от меня одни неприятности...       - Неправда, - вновь решительно возразила она, положив голову на плечо Бруно. - И, знаешь, если ты вдруг исчезнешь из Энканто, будет плохо не только твоим близким и тебе, но и, пожалуй... мне, - отстранившись, едва слышно закончила Кармелита, заглянув провидцу в глаза.

***

      Горько улыбнувшись, Бруно вновь погрузил пальцы в песок, что уже был сух, поглотив все пролитые на него слезы. Как смириться с тем, что её нет? Как поверить в то, что её лицо и ласковые глаза истлели, обратившись в прах? Глухой стон вырвался из груди, пробуждая все новые и новые воспоминания.

***

      Они вернулись в Каситу вместе, и пусть Пепа демонстративно не разговаривала с ним, мать хмурилась и поджимала губы, а горожане с опаской шептались, праздник шёл своим чередом.       Долорес уже успокоилась и о чем-то тихонько расспрашивала Изабеллу, рядом с ними на полу играла Луиза, за которой присматривала Джульетта, что заметив возвращение Бруно явно успокоилась и благодарно улыбнулась Кармелите.       Дождь вызванный Пепой практически прекратился, и Бруно, робко улыбаясь, старался думать лишь о Лите, что весело смеясь, пыталась уговорить его хотя бы на один танец. Впрочем, нет. Кое-что заставляло провидца порой нервно озираться по сторонам. Ледяной взгляд, что неотрывно следовал за ним и который Бруно явственно ощущал каждой клеточкой кожи. Мигель. Сложив руки на груди, хмурый парень наблюдал за ним исподлобья, и выражение его лица не сулило провидцу ничего хорошего.       Незаметно на город опустилась ночь. В очистившемся небе вспыхнули первые звезды, и горожане начали расходиться по домам. В воздухе парило, дневной жар не спешил отступать, а веселые звуки музыки сменило громкое пение цикад и крики ночных обитателей джунглей.       Радригезы засобирались достаточно рано, но Кармелита, перебросившись парой слов с Лидией и Мигелем, задержалась и вышла из Каситы когда во внутреннем дворе почти не осталось гостей. Бруно, внутренне радуясь возможности провести с ней чуть больше времени, не раздумывая, пошел проводить ее.       Они шли молча, и провидец с упоением вдыхал теплый воздух, приносивший тончайший аромат её волос, а также любовался её точеным профилем.       Заметив, что он смотрит на нее, Кармелита улыбнулась и, протянув руку, вновь мягко прикоснулась к его ладони.       На миг сомкнув пальцы, Бруно с ужасом понял, что его кожу вновь покрыл пот и, постаравшись успокоиться, поглубже вдохнул.       - Спасибо, что составил компанию, - благодарно кивнула девушка, и только сейчас провидец с сожалением обнаружил, что они почти пришли.       - Нет, - покачал головой Бруно. – Это меньшее, что я могу для тебя сделать после… сегодняшнего. Спасибо за те слова, за все… Я – твой должник, Лита и не знаю…       - Сделаешь мне предсказание, - не раздумывая, ответила она, встретившись с ним взглядом. – Когда я попрошу об этом… А еще, придешь завтра, и мы вместе пойдем за лекарственными травами, что растут вблизи гор.       - Да, конечно, я с радостью схожу с тобой, но предсказание… - провидец вздрогнул и отвел глаза. – Я ведь говорил… Я приношу несчастья…       - Вот и увидим, - с вызовом закончила она.       По дороге домой Бруно почти не смотрел по сторонам, полностью отдавшись мыслям о Лите. Она позвала его с собой, она держала его за руку, он обнял ее… Этот вечер как никогда сблизил их, и провидец отчаянно боялся разрушить эту близость, вызвав неудачное видение.       «Почему она попросила о нем? Что-то волнует ее, причем сильно, если она хочет увидеть будущее…»       Ничего не замечая вокруг, Бруно ошарашено уставился на внезапно выросшую на его пути тень. Это был Мигель, что, грубо оттолкнув провидца к стене, практически прошипел сквозь зубы:       - Запомни хорошенько, Мадригаль. Она еще не твоя. И даже если выберет тебя, ты пожалеешь, если хоть раз причинишь ей боль, я обещаю тебе это.

 ***

      Угроза, прозвучавшая вот уже скоро, как семнадцать лет назад, вновь заставила Бруно поежиться. Вряд ли Мигель позабыл о своих словах, особенно теперь, когда Лита…       Странное ощущение – кто-то вошел в его комнату и теперь терпеливо ждал у бесконечно текущей завесы из песка.       Приложив усилие, провидец поднялся и, медленно пошел вверх по песчаному холму, ощущая на плечах невообразимую тяжесть.       За завесой стояла мать, что будто бы постарела за последнюю пару часов еще на добрый десяток лет:       - Прости, что я зашла, Брунито, - тихо начала Альма, опустив голову и, мгновенно превратившись из властной главы семейства в старую уставшую женщину: - Я понимаю, что тебе сейчас нелегко, но нужно, чтобы ты поговорил с Марией. Мирабель уверена, что все так, как сказал Радригез – она твоя дочь и моя внучка. Касита признает ее. И позвала домой спустя десять лет, потому что Мария связана с семьей через тебя, а ты вернулся… Но прежде, - Альма решительно подняла руку, не позволяя Бруно заговорить. – Я должна кое-что рассказать тебе, а точнее признаться и молю Небеса, чтобы ты сумел простить меня. Видит Бог, я думала об интересах семьи, но забыла о чувствах, о любви... А ведь именно любовь в тот самый тёмный день, когда погиб твой отец, зажгла свечу и спасла нас всех...