Слезы на песке

      Небо едва заметно посветлело, окрасившись в зелень, но Мигель уже не спал и, поднявшись с постели, тихонько прошел на кухню.             Просторное помещение, наполненное запахом трав и пряностей, было погружено в полумрак, но больше чем за сорок лет, мужчина запомнил каждую досочку пола и дошёл до окна так, что не скрипнула ни одна.       Не став зажигать масляную лампу, Мигель открыл ставни, а затем снял с полки старую отцовскую ступку. Бросив туда несколько собранных накануне кореньев, мужчина терпеливо начал перетирать их.       Приготовление лекарств всегда успокаивало его и одновременно позволяло очистить свои мысли. В конце концов, как часто повторял отец: «Даже, если сейчас в Энканто нет нужды во врачах и аптекарях, нельзя позволить знаниям просто исчезнуть…Когда-то они могут понадобиться».       Отец не дожил до последних дней, иначе воочию убедился бы в собственной правоте, ведь благословение Мадригалей оказалось таким хрупким… Свеча погасла, а сеньора Джульетта стала обычной травницей, как и он. Да, всего на пару месяцев, ведь младшая внучка Альмы вернула родным невероятные дары, но надолго ли?       Мужчина нахмурился и сильнее надавил на глиняный пестик. Ответа на этот вопрос не знал никто… Впрочем, Мигеля волновало не это. Уже много дней, с тех самых пор, когда обрушилась прежняя Касита, он почти не спал и не мог обрести покой. Там на холме, среди обломков, поднявшись вместе с другими горожанами, он увидел его! И, увидев… не смог остаться, а лишь развернулся и молча ушел. За долгие годы Мигель почти убедил себя, что провидец мертв, но нет - спустя десять лет Бруно Мадригаль вернулся к своей семье…       - Отец! Отец! – звонкий голос заставил Мигеля вздрогнуть, а спустя мгновение в кухню ворвалась совсем ещё юная смуглая девушка, так похожая на свою мать. Её густые, чёрные, как смоль, волосы растрепались, а в широко раскрытых глазах, казавшихся огромными на все ещё детском лице, отражалась растерянность. Прогнав мысли о провидце, мужчина поднялся ей навстречу и ободряюще улыбнулся:       - Что случилось, Мария? И, пожалуйста, потише – разбудишь бабушку, а она поздно легла…       – Тот же сон! – шёпотом продолжила девушка, подбежав и обняв Мигеля. – Столько лет прошло… И вот опять - Касита! Я снова была там, стояла у светящейся двери, и рядом со мной был человек… Тот самый, - она замолчала, только поджала губы и, всхлипнув, крепче прижалась к Мигелю, закопавшись носом в его каштановых чуть подернутых сединой волосах.       «Будь ты проклят, Мадригаль!» - дернувшись будто от удара, Мигель поглубже вдохнул и ласково погладил Марию, а после, чуть отстранив ее, заглянул в темно-оливковые глаза:       - Ну тише-тише… Это был всего лишь сон.       - Нет, - помотав головой, отозвалась Мария, - все было как наяву. Я будто и не спала вовсе, как тогда… В ночь на мое пятилетие. Помнишь, вы еще спорили с мамой? Она, услышав мой рассказ, решила поговорить с… тем человеком, - снова всхлипнула она. – О чем-то важном. Ты - отговаривал её... Она подошла к нему после церемонии, но он не стал ее слушать! Все были расстроены, что сеньорита Мирабель не получила свой дар, но это не давало сеньору Бруно право так поступать. Почему он исчез в ту ночь? Если бы только он остался и все же встретился с мамой...       - Довольно! – почти прорычал Мигель, невольно отталкивая Марию. Пелена боли и отчаяния на миг окутала его, застилая глаза. Отвернувшись, мужчина сделал несколько шагов и, уперевшись руками в стол, замер, пытаясь восстановить дыхание.       «Мар...ия... Бру…но…дол...жен зна...» - так не вовремя всплыли в его голове образы прошлого и искаженное болью лицо Кармелиты, что шептала имя провидца даже в тот миг…       Что она нашла в нем? В этом нескладном нелюдимом Мадригале, закутанном в старое тряпье, кишащее крысами? Еще в тот самый день, когда они впервые встретили его на улице, Мигель увидел в глазах Кармелиты странный огонек, что никогда не зажигался прежде. А уж как смотрел на нее сам провидец… Этот взгляд мужчина не спутал бы ни с чем, ведь и он много лет также смотрел на Литу…

***

      - Чирик сананго – кустарник с розовыми цветами, обладающими ярко выраженными снотворными и анальгезирующими свойствами, - едва слышно шептал темноволосый мальчик лет двенадцати, сидя за столом в своей небольшой комнате и бережно рассматривая чуть пожелтевший справочник лекарственных растений. Эта чудом уцелевшая книга, как и прочие, на первый взгляд, мелочи, попавшие сюда из-за гор, обладали в Энканто особой ценностью - ведь нынешние жители, спасаясь от беспорядков и войны, покидали свои прежние дома в спешке. Люди брали с собой то, что помогало выжить и почти ничего из того, что было бы важно в обычной мирной жизни. Что-то удалось воссоздать уже здесь, но многое было безвозвратно утеряно. Именно поэтому эта старая потрепанная книга казалась мальчику чем-то сродни волшебству - связующей нитью с огромным неизвестным миром, лежащим где-то там за неприступными горами.       - Манцинелла, или манцинелловое дерево – одно из самых ядовитых растений, - с интересом продолжал читать он, ласково проводя пальцами по шершавым страницам. - Смертельно опасны все его части, включая кору и плоды…       - Мигель, я захожу? – мама, негромко постучав, приоткрыла разбухшую от вечной влажности дверь и, с беспокойством взглянув на сына, чуть покачала головой. – Все учишься? Может, сделаешь перерыв? У меня есть для тебя поручение, а еще я хочу тебя кое с кем познакомить.       - Да, и с кем же? – хмуро отозвался мальчишка, нехотя закрывая книгу.       - Пойдем.       На лавке во дворе невысокого деревянного дома, под пестрым тканевым навесом, едва ли защищающим от палящего солнца, понуро сидела девочка с потухшим взглядом. На вид ей было не больше десяти лет. Свободное светлое платье подчеркивало бронзовый оттенок её кожи, тонкие лодыжки и запястья. Кудрявые черные волосы доставали до лопаток, а темные глаза на чуть угловатом лице, казались слишком глубокими для ребенка.       - Это дочь моей старой подруги - Кармелита, - представила девочку мама и, чуть помолчав, прибавила, серьезно взглянув на Мигеля: - Будь с ней поласковее - она потеряла своих близких и с сегодняшнего дня будет жить с нами. Я разговаривала с отцом, он полностью поддержал мое решение.       - Хорошо, - покладисто кивнул мальчик, продолжая с любопытством смотреть на Кармелиту.       - А что до поручения – женщина перевела взгляд с сына на девочку и обратно. – Сходите-ка, вы, пожалуй, вместе. А я пока приготовлю для Кармелиты постель. Заодно и познакомитесь получше. Нужно отнести в Каситу кое-какие травы, приготовленные отцом. Сам он пошел договориться с сеньором Оскаром о покупке муки и соли. Отец хочет, чтобы мы занялись выпечкой хлеба, ведь в конце концов, теперь, когда мастерство сеньориты Джульетты достигло таких высот, горожанам больше не нужны наши настойки и микстуры…       Злая обида кольнула сердце Мигеля, нахмурившись, он сжал руки в кулаки и с вызовом взглянул на мать:       - Это не так. Отец всегда будет уважаемым человеком, и никакая сеньорита Джульетта его не заменит. Тем более, разве это справедливо? Мой дед и прадед были травниками, да и отец учился искусству всю свою жизнь. А Мадригали? Что сделала старшая дочь Альмы чтобы исцелять людей? Прикоснулась к свече? На их месте мог быть любой. Они ничем не заслужили свое благословение!       - Заслужили, - внезапно нарушила тишину Кармелита. Она казалась спокойной, только подернула худыми плечами и чуть шире раскрыла бездонные глаза. - Они - добрые. Педро Мадригаль пожертвовал собой чтобы спасти всех нас. И пусть многие потеряли своих родных в тот день - Небо не просто так послало благословение именно сеньоре Альме и ее детям. Не каждый на их месте поделился бы дарованным чудом, не требуя ничего взамен. А они именно такие. Сеньорита Джульетта не ищет славы и признания, как ты, а просто помогает всем людям, никого не выделяя. Жаль только это не всегда в ее силах, - запнувшись, девочка замолчала и отвернулась, но мальчик успел заметить слезу, блеснувшую в ее глазах.       - Прости... - только и смог сказать Мигель, мгновенно ощутив, что своими резкими словами затронул что-то личное, что-то столь же хрупкое, как тончайшее стекло. И пусть он по-прежнему считал, что Мадригалям излишне легко досталось то, что они имели, мальчик пообещал себе, что больше не станет спорить об этом с Кармелитой чтобы вновь ненароком не причинить ей боль.       - Да ничего, - тише отозвалась она и, вновь взглянув на Мигеля, немного вымученно улыбнулась.       Сверток, приготовленный матерью, приятно пах травами, среди которых мальчик знал уже почти все. Мысленно повторяя их названия, Мигель не сразу заметил, что Кармелита чего-то боится. Стоило рядом оказаться кому-то из горожан, девочка едва заметно вжимала голову в плечи и чуть замедляла шаг, стараясь скрыться в тени домов, или пальм, словно надеясь стать невидимой. Впрочем, мальчику не пришлось слишком долго гадать о причинах подобного поведения. Улица повернула, и навстречу Мигелю вышло несколько знакомых ребят, что, поприветствовав его, недвусмысленно уставились на замершую чуть в стороне девочку, будто бы в мольбе сцепившую тонкие пальцы:       - О, Радригез, да ты сегодня с подружкой, - усмехнулся самый старший из них. - И как же ее зовут? Знакомое лицо, дай угадаю - Санчез?       "Санчез..." - чуть наморщив лоб, Мигель понял, где слышал это имя. Ну конечно, старая подруга матери - Оливия Санчез, та самая, что...       - С каких это пор ты водишь дружбу с дочуркой падшей девки? Или ведьмы, как тебе будет угодно. Уж не приворожила ли она тебя?       - Пожалуйста, не говорите так о моей маме! - звонкий голос Кармелиты надломился, становясь шепотом, но она осталась стоять прямо, буравя обидчиков взглядом.       - А то что? - со злой ухмылкой поинтересовался заводила.       Затаив дыхание, Мигель неотрывно смотрел на девочку, такую хрупкую и беззащитную. Девочку, что вот уже десять лет слышала вслед только шепотки и проклятия. Она боялась, он видел ее страх, но не могла позволить оскорблять память о своей покойной матери. Время будто замерло, невыносимый зной путал мысли, но внутри мальчика росла уверенность в том, что он знает, как поступить:       - Хватит, Лукас. Оставь ее в покое, - внезапно твердо произнес Мигель, выходя вперед и заслоняя Кармелиту.       - О, ну надо же, и правда, приворожила, - прыснули остальные ребята. А Лукас сплюнул на землю и с издевкой прибавил:       - Ууу, совсем голову потерял, еще скажи женишься на ней. Хотя кто на ней женится, коли репутация дорога?       - А вот и женюсь! - нахмурившись, со злостью бросил Мигель. - Когда-нибудь. А сейчас идите-ка своей дорогой. Или вам напомнить, сколько моя семья сделала для Энканто?       - Да уж поменьше, чем Мадригали, - скривился Лукас, но махнув рукой товарищам, невозмутимо пошел прочь.       "Поменьше, чем Мадригали... - новый укол обиды, болезненно пронзивший сердце. - Нет. Она не должна этого видеть!"       Помедлив еще мгновение, Мигель стер с лица, вспыхнувшую обиду и медленно обернулся к Кармелите:       - Они в общем неплохие ребята, только порой ведут себя, как кумушки-сплетницы. Забудь о них. И... вот еще что, - будто по наитию продолжил мальчик, ощущая как в груди чаще застучало сердце. - Мне ты можешь верить. Мне нет дела до этих грязных слухов и я... действительно собираюсь жениться на тебе.       На миг в воздухе повисла тишина, а лицо девочки озарила тёплая улыбка:       - Спасибо. Я запомню твои слова.

***

      Мигель никогда не забывал тот день и ту улыбку. А годы, проведенные с Кармелитой под одной крышей, лишь взрастили вспыхнувшие еще тогда первые робкие чувства. Кармелита всегда и во всем помогала ему и семье приютившей ее. Ухаживала за младшими братьями-близнецами Мигеля, когда спустя пару лет те появились на свет. Вместе с Лидией Радригез пекла хлеб, вместе с Мигелем и его отцом собирала целебные травы, растущие в джунглях и на склонах, окружавших зачарованную долину.       К двадцати пяти годам Кармелита стала настоящей красавицей, и хотя она по-своему любила Мигеля, она никогда не смотрела на него так, как хотелось бы ему...       "Будь ты проклят, Бруно! Даже в этом чертовы Мадригали превзошли меня!" - вновь мысленно произнес мужчина и, наконец, разогнувшись, взглянул в лицо взволнованной Марии:       - Что с тобой, отец?       - Прости меня... Мне тяжело вспоминать об этом... Видит Бог, за последние десять лет я успел поверить, что все закончилось, - потерев виски, Мигель тяжело вздохнул. - Однако раз Бруно Мадригаль вернулся, а ты снова увидела тот сон да еще и незадолго до своих шестнадцатых именин...       Девушка замерла, внимательно глядя на него его глазами.       - Мы пойдем в Каситу и встретимся с Мадригалями, но прежде, мне придется многое тебе рассказать. Лита хотела бы этого...       Мазнув взглядом по деревянным столешницам и полкам, заставленным глиняной посудой, Мигель, наконец, отошел от стола и, опустился на грубо сколоченную табуретку, жестом предложив Марии сесть напротив. Вдохнув нежный аромат орхидей, оплетающих своими корнями решетчатое окно, мужчина ненадолго задумался, вновь обратившись к воспоминаниям.

***

      С самого утра погода сходила с ума. Ясное небо неожиданно заволакивало тучами, которые рассеивались буквально через несколько минут, а затем налетал шквалистый ветер, норовящий унести все, что было плохо закреплено на земле. В довершении, над холмом, где возвышалась пестрящая красками волшебная вилла Касита каждые полчаса полыхала молния и звучал грозовой раскат.       - Проклятье! - громко выругался Мигель, когда очередным резким порывом едва не унесло его любимую шляпу.       - Похоже, сеньора Пепа сильно нервничает, - улыбнулась Кармелита, ловким движением поймав головной убор. - Мне кажется, тебе стоит пойти без шляпы, если не хочешь окончательно её потерять.       - Может, ты и права, - хмуро заметил парень. - Но мне кажется, без шляпы я выгляжу недостаточно серьезно.       Кармелита рассмеялась и, подойдя к небольшому тусклому зеркалу, одному из сокровищ прежней жизни, бережно хранимому в семье Радригезов, попыталась закрепить непослушную прядь волос.       Пока девушка крутилась перед посеребренным стеклом, Мигель невольно залюбовался ей. Светло-голубое платье с изящными оборками на лифе и подоле очень подходило к ее смуглой коже. На шею Кармелита повязала ленту в тон платью, а в волосы вставила старый костяной гребень, украшенный жемчугом, что когда-то принадлежал ее бабке.       - Интересно какой дар откроет в себе сеньорита Изабелла? - задумчиво протянула девушка, наконец удовлетворенно вздохнув и вновь взглянув на Мигеля. - Она такая хорошенькая! Уверена, ее способности будут как-то связаны с красотой.       - Скоро узнаем, - философски заметил парень, только сейчас обратив внимание, что Кармелита непривычно долго рассматривает свое отражение.       - Волнуешься? Ты же уже бывала в Касите, разве не помнишь?       - Да... Но это было давно, да и тогда... - она не закончила, чуть смутившись, но затем решительно отошла от стены и взглянула на Мигеля.       "Да и тогда я еще не повстречала его..." - мысленно закончил парень, нахмурившись.       В последние дни Кармелиту будто подменили, она стала рассеянной, а в её глазах появился непривычный блеск, что не мог скрыться от внимательного взгляда Мигеля. Но что волновало парня больше всего, девушка начала предпочитать одиночество, надолго уходя за город и гуляя у реки. Если же она оставалась в Энканто, то неизменно приходила на главную площадь и внимательно всматривалась в лица проходящих мимо горожан, словно ища кого-то, и Мигель догадывался, кого...       - Ладно, пойдём посмотрим, готовы ли родители и Хуанито с Габриэлем, - парень натянуто улыбнулся и торопливо подошёл к двери, пытаясь скрыть от Кармелиты неприятные мысли.       Касита, украшенная лентами и гирляндами из тропических цветов, сияла всеми цветами радуги. Людей же во внутреннем дворе собралось столько, что Мигель с трудом смог отыскать место для своей семьи и Кармелиты, что, оказавшись внутри, с восторгом крутила головой, пытаясь получше рассмотреть все вокруг.       Недалеко от лестницы, ведущей на балкон второго этажа расположились музыканты, ожидающие только сигнала чтобы наполнить дом весёлыми трелями. А у нижних ступеней с двух сторон застыли Мадригали, кроме Альмы, что, торжественно держа искрящуюся волшебством свечу, занимала почётное место наверху около мерцающей золотым сиянием двери, обрамленной сиреневым наличником.       Взволнованную Пепу нежно обнимал Феликс и маленькая Долорес и, пожалуй, только это спасало собравшихся от дождя, что норовил пролиться из низко висящих прямо над Каситой туч. Джульетта и Аугустин, склонившись, что-то шептали облаченной в белое праздничное платье Изабелле, рядом с которой вертелась младшая сестра Луиза. Чуть позади, в тени, одиноко стоял и Бруно. Опустив голову, он, казалось, что-то шептал, рассматривая собственные потертые сандалии. Увидев провидца, Мигель нахмурился и, посмотрев на Кармелиту, убедился, что она неотрывно смотрит на облаченного в зелёное пончо мужчину. Вероятно, почувствовав её взгляд, Бруно ненадолго поднял глаза и, заметив девушку, робко улыбнулся.       Эта невинная улыбка обожгла Мигеля, затмила его сознание и словно погрузила его в туман.       Почти не слушая слов Альмы, толком не глядя на медленно поднимающуюся по лестнице Изабеллу, Мигель ощущал только растущую из самой глубины сердца обиду и… злость. Колючую, рвущую все на своем пути. Раз за разом он смотрел на лицо Кармелиты и провидца и лишь до боли сжимал пальцы в кулаки, чувствуя собственное бессилие.       - … у нашей семьи новый дар! – громогласно возвестила Альма и, вторя ей, Касита радостно застучала половицами и захлопала ставнями, приветствуя Изабеллу, в руках которой распустилась прекраснейшая алая роза. На двери позади девочки возник ее светящийся силуэт в окружении самых разнообразных цветов, а собравшиеся наперебой начали выкрикивать возгласы одобрения и хлопать в ладоши.       Властно подняв руку вверх, матриарх Мадригалей попросила о тишине:       - В честь праздника мой сын сделает предсказание Изабелле, а после мы до самого утра будем есть, пить и танцевать!       Под одобрительный гул толпы и веселые звуки аккардиона и гуачараки Изабелла с нетерпением распахнула дверь своей новой комнаты, позволяя гостям и родным, вслед за ней поднявшимся по лестнице, заглянуть в огромный открывшийся им мир, наполненный благоуханием тысяч цветов всех оттенков розового.       Молча кивнув на слова матери, Бруно заметно сгорбился и, что-то вновь отчаянно зашептав, медленно направился к радостной девочке, что уже и сама, оставив гостей, поспешила навстречу дяде. Лишь мельком взглянув на дивный сад, куда постепенно вслед за Мадригалями вошли и пришедшие на праздник горожане, Мигель незаметно вышел из новой волшебной комнаты и, чуть прищурив глаза, неотрывно наблюдал за провидцем, что немного шаркая, повел Изабеллу к лестнице, ведущей на третий этаж, в его башню. Вскоре они скрылись за сияющей дверью Бруно, но парень не торопился уходить, ожидая их возвращения.       Из раздумий его вывел голос Кармелиты, что подойдя сзади, легонько коснулась его руки:       - Эй, Мигель, ты чего ушел? Тебя мама искала и твои братья и я, а ты словно сквозь землю провалился, - чуть обеспокоенно заметила она. - Пойдём к остальным, - потянула она его за рукав. - Там так красиво! В жизни не видела столько цветов! Как же здорово, что Мадригали так добры, что показывают свои чудеса всем желающим.       «Всё ещё веришь, в их доброту? А что если Альма просто упивается исключительностью своей семьи, вот и хочет подчеркнуть это перед всеми нами, простыми смертными?» - едва слышно хмыкнул парень, но, помня о своём обещании, лишь глубокомысленно протянул:       - Да, пожалуй…       - Интересно, что Бруно… То есть сеньор Бруно, - смутившись, быстро поправилась девушка, - предскажет сеньорите Изабелле? Ты ведь из-за этого и ушел, - догадалась она. – Тебе тоже любопытно.       - Вряд ли что-то хорошее… Он же чаще видит несчастья. Возможно, и правда, притягивает их.       «Будешь защищать его?» - горько усмехнулся Мигель, заметив, как мгновенно изменилось лицо девушки:       - Это не так! – резко отозвалась она, с укором глядя на парня. – Неужели ты такой же, как все? Я ведь помню, ты говорил, что тебя не волнуют сплетни и домыслы, так почему?       «Потому что я хочу, чтобы ты забыла о нем? Чтобы освободила свои мысли для кого-то другого?»       - Я совсем не знаю его, - качнул головой Мигель, пытаясь совладать с собственными чувствами. – И ты, Лита, не знаешь. Мы разговаривали с ним лишь раз, в тот день, когда помогли. Никто, кроме нас, не подошел, может, он действительно опасен…       - Что ж, тогда опасна и я! – нахмурившись, Кармелита отвернулась, но Мигель не успел ничего ответить – дверь с изображением силуэта провидца с воздетыми к небу ладонями отворилась и оттуда вышли радостная Изабелла с изумрудной табличкой в руках и улыбающийся Бруно. Одного взгляда на провидца было достаточно, чтобы понять - в башне что-то произошло. Походка Бруно окрепла, спина распрямилась, а неуверенность, не покидавшая до этого его худого лица, сменилась счастливой растерянностью.       - Меня ждет жизнь, как в мечте! А сила будет только расти! – с горделивой улыбкой сообщила девочка, спускаясь по лестнице и крепко прижимая к груди заветное видение.       Провидец же, заметив Кармелиту, остановился и, чуть понизив голос от волнения, произнес:       - Хорошее предсказание! По-настоящему хорошее! Я так счастлив! Спасибо, что пришла, Лита! То есть… Кармелита… То есть, сеньорита Санчез… То есть, хорошо, что вы оба пришли, - наконец, сконфуженно закончил он, виновато взглянув на Мигеля, но почти сразу же вновь перевел непривычно сияющие глаза на девушку.       - И я рада вас видеть, сеньор Мадригаль, - не растерялась Кармелита и, тепло улыбнувшись, подошла ближе. – Видите, я же говорила, что и вы делаете для Энканто много хорошего…       - А кто это, дядя Бруно? Хотя... Я, кажется, знаю, – хитро прищурилась Изабелла и едва заметно пошевелила пальцами. В тот же миг в воздухе возникло множество белых роз, что, переплетаясь прямо на глазах, превратились в два подвенечных века и опустились прямо на головы девушки и провидца. – Вот, так будет лучше, - звонко засмеялась она, не замечая того, как окаменело лицо стоящего чуть дальше Мигеля...

***

      Чем закончился тот вечер? В памяти мужчины словно образовался провал... Вроде бы были угощения, весёлые песни и танцы. Его братья успели потанцевать с дочерьми ткачихи, звезду вечера - Изабеллу несколько раз приглашал на танец сын Гузманов Мариано. Да и сам Мигель пару раз танцевал с Литой, вот только она уже не была с ним... Её мысли принадлежали одному лишь Мадригалю...       Тот день изменил все. После провидец стал часто приходить к ним в пекарню то с просьбами от Джульетты, то просто за ароматным хлебом или мукой, и если ему удавалось встретить Кармелиту, лицо Бруно озаряла непривычно живая теплая улыбка, что будто ножом разрезала Мигелю плоть.       - Наверное, ты обижена на нас, - наконец, с тяжёлым вздохом закончил мужчина, не сводя с излишне притихшей девушки глаз. - Но тогда мы с твоей мамой сочли, что так будет лучше... В твои пять лет все могло измениться, но случилось то... что случилось, - на миг осекся он, чувствуя ком в горле. - И я решил, что не стоит ничего менять. Если сможешь, прости меня за это.       Молча всхлипнув, Мария крепко обняла Мигеля, прижавшись к нему всем телом и не желая отпускать:       - Пойдём, отец. Пойдём в Каситу, - только и смогла произнести она.

***

      Никогда ещё спуск вниз к главному входу не казался Бруно таким долгим. В лестнице, ведущей с башни на второй этаж, а после на первый по ощущениям было больше ступеней, чем в той, что опоясывала его башню изнутри, ведя к комнате видений.       Сестры и племянница молчали, оставляя провидца в неведении, что изводило не меньше, чем плохие вести. Ещё несколько футов и вот, наконец... Во дворе уже стояла мать, что беседовала с пришедшими. Мужчина средних лет и совсем юная девушка - ровесница Мирабель. Мужчина обернулся и сердце в груди Бруно пропустило удар. Это был... Мигель.       Он сильно изменился за прошедшие годы. Осунулся, а в длинных каштановых волосах, собранных в хвост, появилась седина. Только чёрные глаза смотрели на провидца по-прежнему хмуро и с вызовом, словно им все ещё было, что делить.       - Мигель, это и в самом деле ты? - осторожно произнёс Бруно, борясь с дурным предчувствием и навязчивым желанием постучать по дереву, или кинуть щепотку соли через плечо. - А где... - он не договорил, уже отчего-то чувствуя поднимающуюся внутри волну страха.       - Кармелита... Умерла, - слишком сухо произнёс Мигель, не встречаясь с Бруно взглядом. - Вскоре после того как ты исчез, - жёстче прибавил он, только сейчас подняв голову и уставившись на провидца.       Миг, и стало нечем дышать. В мире исчезли все звуки, только в голове провидца словно эхом продолжало звучать одно страшное слово: "Умерла...Умерла...Умерла... "       Ноги подкосились и, чтобы не упасть, Бруно вцепился длинными узловатыми пальцами в колонну перед входом.       - Но как же так? Я ведь видел... - в отчаянии шептал он, не в силах поверить. - Я видел её свадьбу и то, что у вас будет дочь... - громче произнёс он, со слепой мольбой всматриваясь в лицо Мигеля. - Я верил, что она будет счастлива!       - У неё была дочь, тут ты не ошибся, - будто упиваясь его болью, продолжил мужчина, не сводя глаз с провидца. - Видишь ли, ты ошибся в другом. Возможно, неверно истолковал видение. Подойди ближе, - обратился Мигель к своей спутнице и вновь исподлобья взглянул на Бруно. - Познакомься - это Мария, ваша с Кармелитой дочь.