Глава 7: Gешефт
16 мая 2022 г., 21:21
— Проснись, лохмашка-обнимашка!
Эл зарычал и повернулся на другой бок, подальше от Лайта. С тех пор, как их отношения перестали быть тайными, Лайт взял в моду называть его всё более нелепыми «ласковыми» прозвищами. Если бы во время близости Лайт не стонал: «Эл», детектив мог бы поклясться, что вообще забыл своё настоящее имя.
— Ну, не будь таким, лапушунчик! Подари мне поцелуйчик…
Эл раздражённо фыркнул и швырнул в Лайта подушкой.
— Ты можешь уже перестать давать мне эти слюнявые прозвища? — недовольно пробурчал он.
— Не понимаю, зачем бы мне это делать, — сладко проворковал Лайт, обнимая его сзади. — Это ведь ты заменил весь мой кондиционер майонезом. Я считаю, что это вполне достойная месть, котик. А то, что тебя это бесит, я расцениваю как дополнительный бонус.
Эл скрипнул зубами. Его уровень «бешенства» только что начал зашкаливать. Да, он устроил эту затею с майонезом, но только потому, что за день до того Лайт «похитил» Покки и разложил по всей штаб-квартире записки с требованием выкупа. Пройдя по ним, как по следу, Эл нашёл несчастную заложницу в стиральной машине, с табличкой: «Помогите!».
К несчастью, во время спасательной операции рядом случился Мацуда, который потом весь остаток дня пищал от восторга на тему того, как мило они друг с другом играют! Бедняге и в голову не могло прийти, насколько серьёзна их война. Только они двое знали о её важности и о том, что поставлено на карту. И ни один не собирался отступать.
— Ты же знаешь, что поплатишься за это. Будь начеку, Лайт, — предупредил Эл, повернулся к нему лицом и нежно погладил по волосам. — Очень бойся.
— Я в ужасе, — заверил Лайт, блуждая взглядом по его губам. Потом наклонился и нежно поцеловал. Эл с улыбкой обвил руками его шею, и в этот момент в дверь постучали.
Эл вздохнул и начал с неохотой вставать, однако Лайт снова привлёк его к себе, заключил в крепкие объятия.
— Не обращай внимания, — тихо простонал Лайт, зарываясь пальцами в густые волосы. Эл жадно встретил его губы, все мысли заволокло приятной дымкой. Он почувствовал, как твёрдый член Лайта упирается в него, и застонал в поцелуе. По венам сладкой волной растеклось возбуждение, его собственный член начал наливаться кровью, когда Лайт опустил руку ниже и ухватил его за задницу.
— Лайт… — простонал он, задыхаясь. Их бёдра двигались в унисон, медленно и размеренно, кровать чуть слышно поскрипывала. Лайт плавно перекатился на него сверху и продолжил свой чувственный натиск.
Ни один из них не услышал, как стоящий за дверью Соитиро ахнул от ужаса и заторопился прочь от их спальни. Лучше он сейчас один поедет в «Йоцубу», а они его догонят потом… когда будут не так… заняты…
— Лайт! — вскрикнул Эл, выгибаясь. Они страстно целовались, их тела двигались в едином ритме, члены скользко потирались друг о друга, истекая смазкой. Сладкие вскрики и постанывания Эла терялись у Лайта во рту, ногти впивались ему в спину, и Лайт знал, что Эл уже на пределе.
— Чёрт, Лайт, я так близко, — выдохнул Эл, подтверждая его подозрения. — Je vais venir! (Я сейчас кончу)
— О, чёрт, да! Скажи ещё! — мир Лайта сузился до лихорадочного движения их тел и ошеломляющего удовольствия. От звучания мурлыкающей французской речи член Лайта запульсировал, и он прижался к Элу теснее, чувствуя, как нарастает напряжение.
— Tu es si belle, Light! Fais-Moi venir pour toi! (Ты прекрасен, Лайт! Позволь мне кончить для тебя!)
С Лайта слетели последние остатки самоконтроля. Прикусив Элу шею, чтобы заглушить страстный крик, он принялся бурно выплёскиваться, чувствуя на себе такую же горячую влагу. Эл обхватил его за бёдра, его тело содрогалось в экстазе, с губ слетали какие-то французские слова. Наконец, Лайт обессиленно рухнул на любовника сверху, пытаясь отдышаться. От Эла у него каждый раз захватывало дух.
— Mon Dieu… — простонал Эл, бессознательно поглаживая Лайта по гладкой спине. Лайт довольно вздохнул. Шевелиться не хотелось, всё тело казалось бескостным.
Эл вдруг беспокойно завозился под ним и как-то странно охнул. Лайт, приподнявшись, в замешательстве уставился на него.
— Чёрт возьми! — Эл смотрел на него огромными глазами, в которых мерцал ужас. — Это же наверно твой отец был за дверью! Мы же с утра собирались вместе поехать в «Йоцубу»…
Он застонал от стыда, всерьёз подумывая вообще больше никогда не выходить из своей спальни.
— Э-э… Ну, если учесть, сколько раз я слушал их с мамой забавы… Пусть теперь на своей шкуре испытает, как это адски неловко, — пожал Лайт плечами и тут же содрогнулся от отвращения, когда в голове возник образ родителей, делающих это.
— Фу, Лайт, — потряс головой Эл, пока там не появилась та же картинка. Ему очень нравилась Сатико-сан, он уважал Соитиро, но даже думать не хотел о том, чем они занимаются за дверями спальни.
— Именно, что фу, — снова вздрогнул Лайт и начал вставать. Их покрытые липкой влагой животы отклеились друг от друга с тихим чмокающим звуком.
— В душ, — категорично заявил Эл, осторожно вставая с кровати и шагая к ванной. — А потом мы поедем в «Йоцубу» и будем молиться всем богам, чтобы твой отец никому и никогда не рассказал о том, что он мог тут услышать.
В богов они оба не верили, но молитвы сейчас читали весьма истово. На всякий случай.
***
Прибыв в здание «Йоцубы», они приняли очень виноватый вид и старательно не поднимали глаз от пола. К счастью, Соитиро тоже был когда-то молодым и решил, что лучше всего просто постараться выбросить это из головы. Если все они будут вести себя так, словно ничего не случилось, то вскоре обо всём забудут. Наверное. Всё оставшееся до обеда время они потратили на обыск огромного здания. Эл взял на себя нижние десять этажей, Лайт — средние, а Соитиро поднялся наверх. Эл прекрасно понимал, что большая часть улик будет находиться как раз на нижних этажах, поскольку их поместили туда по его приказу. Он лишь надеялся, что Ватари прятал их с большой изобретательностью, потому что иначе обыск получится совсем неинтересным. «После смерти Хигути прошло три недели. Мотомора «исчез», Миса по уши втрескалась в Рьюгу… осталось выждать не больше пары месяцев. И тогда можно будет закрыть расследование и вернуть Рем её тетрадь…» — размышлял Эл, жуя палочку «Покки» и спускаясь на первый этаж. — Чем скорее всё это закончится, тем скорее я смогу вернуться домой. И избавлюсь, наконец, от этой проклятой штуки. Какое будет облегчение! — он вдруг спохватился, что думает вслух. Такое происходило только в тех случаях, когда ему было очень скучно. Внезапно коридор перед ним странно потемнел. — Рем? — принялся озираться Эл. Что-то коснулось его щеки. Он вздрогнул и зажмурился — казалось, что ему на спину вылили ведро ледяной воды. Когда он открыл глаза, перед ним возвышался бог смерти. И это была не Рем. — Приветик, Эл, — усмехнулось существо, обнажая ряды острых, как у акулы, зубов. Эл усилием воли заставил себя сохранять спокойствие. Он знал, кто сейчас перед ним, Рем рассказывала ему о Рюке. Предупреждён — значит, вооружён. — Здравствуй, Рюк. Я мог бы сказать, что рад знакомству, но это будет крайне лицемерное заявление. Поэтому я лучше спрошу — что ты здесь делаешь? Мне казалось, Рем ясно дала тебе понять, чтобы ты вернулся в королевство шинигами. Рюк застыл в замешательстве. Похоже, что Эл Лоулайт ни капли не испугался. Наверняка это Рем постаралась, вот же зануда проклятущая! Он в раздражении взмахнул крыльями, и Эл с любопытством на них уставился. — Можно? — Чего можно? — нервно взъерошил перья Рюк под его пристальным взглядом. — Крылья можно потрогать? Они очень красивые… Рюк удивлённо заморгал. Этот странный человек только что сделал ему комплимент? В совершенном обалдении он смотрел, как Эл протягивает к нему руку. Рюк вздрогнул и нахмурился. Он настолько не боится, что даже захотел потрогать его? Даже Лайт никогда не делал этого добровольно. — Э-э… конечно, парень, ни в чём себе не отказывай, — ответил Рюк, наконец. Ему было любопытно, хватит ли у Эла смелости по-настоящему его коснуться. Эл осторожно погладил сгиб крыла, провёл рукой по чёрным перьям. — Они совсем не такие, как у Рем… напоминают мне крылья ворона, — Эл убрал руку и посмотрел на шинигами. — Зачем ты здесь, Рюк? — Да просто захотелось познакомиться с парнем, который победил Киру и даже заставил его влюбиться в себя. И потом, я… ну, однажды я сказал Лайту, что не занимаю ни его, ни твою сторону, но, возможно, я слегка покривил душой. Эл понимающе кивнул. — Вообще-то я здесь, чтобы оказать тебе одну услугу. Ты же видел у Лайта часы на руке? Так вот, я про них знаю кое-что интересное. Эл нахмурился. Часы, о которых говорил Рюк, Соитиро подарил Лайту на семнадцатилетие. Лайт снимал их, только чтобы принять душ, а потом сразу же надевал обратно. — И что с ними? — Не так быстро. Сперва давай обсудим, что я получу взамен, — усмехнулся Рюк. Эл раздражённо закатил глаза. Даже шинигами ничего не делают бесплатно! — Ладно. И что тебе нужно? — нетерпеливо спросил он. — Я хочу, чтобы ты стал владельцем моей тетради смерти, — Рюк попытался умильно похлопать глазами. Эл поспешно отступил назад — было очень похоже, будто у шинигами начинается припадок. — У меня уже есть один бог смерти, не хватало ещё, чтобы за мной двое таскалось. К тому же, после завершения расследования я всё равно собираюсь вернуть Рем её тетрадь, чтобы совсем освободиться от этой проклятой штуковины. С чего ты взял, что я захочу взять твою? Рюк озадаченно поскрёб затылок. — Большинство людей захотело бы, — выдал он, наконец. — Я — не большинство, — вздохнул Эл и присел на ступеньку. Рюк устроился у его ног, обхватив себя своими длинными конечностями. — Начинаю это понимать. Я просто не хочу, чтобы меня заставили вернуться обратно в наш гадюшник. Я поэтому и тетрадь смерти свою сюда бросил. Пока человек владеет моей тетрадью смерти, мне не нужно возвращаться. Я подумал, раз ты не собираешься ею пользоваться, может я могу просто, ну… потусоваться рядом с тобой немного? Эл поднял бровь. Бог смерти хочет «потусоваться» с ним? — Тут есть одна загвоздка. Мне не нужна твоя тетрадь смерти, и я не хочу быть связанным с ещё одним шинигами. Ведь если я вдруг по какой-то причине соглашусь, разве ты потом не должен будешь записать меня в своей тетради? Рюк с шумом втянул воздух сквозь зубы. Проклятье, этот человек и впрямь оказался таким смышлёным, как говорила Рем. Похоже, чтобы заставить его уступить, придётся ещё поднять ставки. — Ну, ты всегда можешь вернуть её мне. Ты обо всём забудешь, а мне незачем будет тебя трогать. Или я могу записать твоё имя в тот день, когда тебе суждено умереть, а это ещё не скоро. ИЛИ я могу записать твоё имя прямо сейчас и указать тот срок, который тебе предначертан. Если я так сделаю, тебя уже нельзя будет убить с помощью другой тетради смерти, потому что твоя смерть будет принадлежать мне. Если подумать, ты только выиграешь от этой сделки. Если Лайт когда-нибудь вернёт себе силу Киры — а он, кстати, всё ещё может это сделать — для тебя он уже будет не опасен. Эл напряжённо задумался. Рюк владел нужной ему информацией, и это как-то касалось часов Лайта. Это чистой воды авантюра, тем более что шинигами нельзя безоговорочно доверять. Тем не менее, у него тоже было то, чего хотел Рюк. Если сейчас Эл отклонит его предложение, Рюк будет вынужден вернуться обратно в свой мир, а он явно хочет этого избежать. Так зачем ему рисковать и убивать Эла? Ему ведь тогда придётся искать какого-нибудь другого человека, снова пробовать заключить сделку, а Эл знал, что шинигами не очень любят утруждаться. Стоит ли игра свеч? В подобных авантюрах выгода всегда должна перевешивать риск. Если согласиться на сделку, есть риск того, что шинигами запишет его имя и убьёт на месте. Но есть и шанс получить огромную выгоду. Эл завладеет информацией, которая может помешать Лайту снова вернуться во тьму. А если эта трагедия всё же произойдёт, Эл будет защищён от него… Хватит ли у него духу испытать судьбу? Эл посмотрел на шинигами и протянул ему ладонь: — Договорились. Сейчас ты пожмёшь мне руку, а потом напишешь моё имя, но предупреждаю: если меня постигнет безвременная смерть, ты будешь отвечать перед Рем, ясно? — Эл уже успел понять, что Рюк достаточно глуп, чтобы поверить в этот блеф. Рюк энергично закивал, протянул Элу свою когтистую лапищу, и детектив осторожно её пожал. Сделка была заключена. Теперь он уже не мог пойти на попятный, и оставалось надеяться, что Рюка достаточно впечатлила угроза о мести Рем… Достав свою тетрадь, Рюк принялся записывать имя. Его имя. Эл напряжённо замер в ожидании сердечного приступа. Он даже не понял, что прошло гораздо больше минуты, пока не услышал сдавленное хихиканье Рюка. — Готово! И раз я уже всё записал, я могу сказать тебе, когда ты умрёшь. Эл Лоулайт мирно умирает во сне в возрасте восьмидесяти девяти лет, — Рюк гордо сунул тетрадь Элу под нос. — И тебя, кстати, не угробит сказать мне спасибо за то, что я указал безболезненную смерть. Эл хихикнул над нечаянной шуткой Рюка. Тот сперва озадаченно нахмурился, но потом сообразил, что только что сказал, и расхохотался. Наконец-то нашёлся человек, который понимает его чувство юмора! — Хех! Да, смешно! Весёлый ты парень, Лоулайт! Итак, раз уж мы договорились, сейчас твой приятель шинигами расскажет тебе всё о планах Лайта и его особенных часах…***
Лайт хмуро посмотрел на телефон и вздохнул. Эл не ответил ни на одно его сообщение. Похоже, что он был полностью поглощён работой, и оставалось надеяться, что успехов у него больше, чем у самого Лайта или его отца. — Эл, должно быть, занят. Давай сходим пообедаем, а потом свяжемся с ним, — предложил Соитиро. Был уже час дня, и в животе у него урчало. После трёхчасовых бесплодных поисков чашка-другая кофе пришлась бы очень кстати. — Конечно, папа. Я просто волнуюсь за него, — снова вздохнул Лайт и посмотрел на часы. — Ему скоро понадобится сахар, а я всегда так переживаю, что он увлечётся чем-нибудь и забудет… Его не оставляло ощущение, что произошло что-то важное. При мысли о том, что он опять не в курсе, сами собой сжимались челюсти. Если в течение часа Эл не ответит, Лайт спустится на нижние этажи и примется сам его искать, и наплевать, что там говорит отец…***
Эл смотрел на Рюка широко открытыми, испуганными глазами. Всё это время Лайт носил при себе обрывок тетради смерти! Всё это время Лайт был всего в четырёх кликах колёсика часов от того, чтобы вернуть себе память! Эл резко втянул воздух через нос, пытаясь справиться с внезапно накатившей дурнотой. Ему было физически плохо от ужаса. «Все мои усилия, все планы могли пойти насмарку, если бы Рюк не сказал мне о часах! — он крепко зажмурился. — Чёрт бы тебя побрал, Лайт! Кто ты на самом деле? Ты всё ещё мой Лайт или Кира до сих пор живёт в тебе?» Раздражённо зарычав, Эл посмотрел на время. Лайт, должно быть, сейчас заканчивает обедать. Чтобы завладеть его часами, надо действовать быстро. И придётся пойти на хитрость. Впрочем, у Эла уже был готов идеальный план. — Что ж, Рюк. Теперь у меня есть твоя тетрадь смерти, и я везунчик, одержимый сразу двумя шинигами. Будь добр, возьми клочок из тетради и коснись им Ватари. Посвяти его в мою непростую ситуацию и заверь, что всё под контролем. Скажи, что я свяжусь с ним, как только заберу у Лайта часы. И, пожалуйста, попроси его купить самую последнюю модель «Ролекс» на замену, потому что эту мерзость я разобью на мелкие кусочки. Эл зашагал прочь, одновременно набирая на телефоне сообщение, Рюк ухмыльнулся ему вслед и полетел выполнять поручение. Быть богом смерти Эла уже так интересно!***
Лайт перепрыгнул разом через четыре последние ступеньки и вбежал в холл первого этажа. Эл только что прислал ему душераздирающее сообщение о том, что ему плохо и что он нуждается в Лайте прямо сейчас. Естественно, Лайт, забыв обо всём, помчался к нему. Эла он нашёл рыдающим посреди фойе. — Эл! Что случилось, котёнок? — бросился к нему Лайт, распахивая объятия. — Лайт! Я… мне показалось, что у меня начинается приступ, а тебя не было и… я так ужасно себя чувствую… — всхлипывал Эл. — Прости, пожалуйста, только не говори отцу!.. — Эй! Не глупи, ты же не виноват, что тебе плохо! Ну, тише, Эл. Я рядом, слышишь? Хочешь сладенького? Или прилечь? Или массажик? Эл слабо улыбнулся и обратил на Лайта свои огромные, полные слёз глаза. — Мне гораздо лучше, когда ты рядом. Эл надеялся, что не переигрывает. Его немного грызло чувство вины, Лайт так серьёзно беспокоился о нём, но Эл напомнил себе, что это ради высшего блага. Нужно как можно скорее заполучить эти часы. — Как думаешь, тут где-нибудь можно принять ванну? Я чувствую себя таким потным, — жалобно спросил Эл, уткнувшись лицом Лайту в грудь. — Сейчас, когда я съел сахар и увидел тебя, мне стало легче, но не думаю, что я смогу так работать… Лайт уже успел написать отцу, что у Эла случился приступ и что они вернутся к работе, когда ему станет получше. Во время обыска он нашёл несколько прекрасно оборудованных ванных комнат, их вполне можно использовать. Лайт не хотел, чтобы Эл до конца дня чувствовал себя некомфортно. — Конечно, сладкий. Я сейчас приготовлю тебе ванну, — Лайт нежно поцеловал его в лоб и умчался искать ближайшую ванную комнату. Эл проводил его взглядом. Теперь предстояло самое сложное — убедить Лайта принять ванну вместе с ним. Как только Лайт снимет часы, Рюк заберёт их, а позже передаст Элу. Поджидая Лайта, Эл сосредоточился на поддержании своего «больного» вида. Он уже нашёл большую часть им же самим подброшенных доказательств, необходимых для осуждения Мотоморы и окончательной ликвидации компании «Йоцуба». Кроме того, он нашёл ряд настоящих улик, подтверждающих, что «Йоцуба» активно финансировала несколько наркотрафиков и печально известную подпольную педофильскую сеть. Обнаружив это, Эл сразу же перестал чувствовать вину за то, что сделал «Йоцубу» козлом отпущения ради собственной выгоды. «Больные ублюдки. Теперь я понимаю, почему у Лайта возникло искушение уничтожать таких людей. У него был и мотив, и средство для этого. Единственное, чего у него не было, так это права. Мне следует помнить об этом, если я когда-нибудь тоже захочу использовать тетрадь. Я могу иногда мухлевать с уликами и плевать на некоторые законы, но… у меня нет права решать, когда людям умереть. Ни у кого нет такого права». — Ванна готова! Эл проскользнул в ванную и обнял Лайта сзади, чем весьма того обескуражил. Обычно Эл не вёл себя настолько прилипчиво. Похоже, этот приступ его и правда очень напугал. — И часто тебе бывает настолько плохо? — обеспокоенно спросил Лайт, наблюдая, как Эл медленно раздевается. — Нет. Только после очень сильного нервного напряжения или утомления, — ответил Эл, бросил одежду на пол и пальцем попробовал воду. Убедившись, что она не слишком горячая и не слишком холодная, он забрался в пенную ванну и закрыл глаза. Лайт счёл его поведение необычным, на что Эл и рассчитывал. Он легко сможет это списать на стресс, который он испытал перед знакомством с семьёй Лайта. Тот наверняка поверит. — А ты сейчас напряжён или утомлён? — встревожился Лайт, невольно задаваясь вопросом, не он ли стал тому причиной. — Не утомлён, но меня всё время что-то напрягает, — устало вздохнул Эл. — Не мог бы ты… хотя нет, забудь, это глупо. Как и ожидалось, Лайт сразу же принялся уверять, что сделает всё что нужно, чтобы Эл почувствовал себя лучше. И Эл, конечно же, знал, что Лайт не откажется выполнить просьбу. — Ты не мог бы… принять ванну со мной? Лайт с улыбкой кивнул, тут же принимаясь расстёгивать часы. Эл встретился глазами с Рюком и чуть прикрыл веки. — Спасибо, Лайт. Я понимаю, что это глупо, но… мне будет спокойней, если ты побудешь рядом. Я однажды вот так потерял сознание и чуть не утонул… Лайт посмотрел на Эла с растущим беспокойством и начал быстрее раздеваться. Эл даже не соврал ему, он действительно чуть не утонул в двенадцать лет, когда потерял сознание в ванне. Если бы не бдительность Ватари, вряд ли он увидел бы свой тринадцатый день рождения, не говоря уж о двадцать втором! Раздевшись, Лайт залез в воду и принялся бережно купать Эла и мыть ему волосы. Рюк тем временем полным драматизма жестом схватил часы и эффектно «улизнул». Эл еле сдерживал нетерпение, ему нужно было как можно скорее увидеть эти часы. Позволив Лайту как следует о себе позаботиться, он поблагодарил его долгим поцелуем и начал одеваться. За спиной послышался потрясённый вздох, и Эл мысленно приготовился к тому, что сейчас будет. — Эл! Ты не видел мои часы? Могу поклясться, что оставлял их вот здесь, на столике… — Лайт в панике кинулся обшаривать ванную комнату. Эл был очень рад, что сейчас он переживает лишь из-за сентиментальной ценности часов, а не из-за того, что хранилось в их потайном отделении. — Прости, Лайт, я не помню, чтобы видел их на тебе, когда ты спустился… Может, браслет расстегнулся? Лайт отрицательно покачал головой. Эти часы он носил уже два года, они никак не могли расстегнуться сами. Часы были продолжением его самого, они идеально прилегали к запястью… — Ох, Лайт, мне так жаль… — посочувствовал Эл, для видимости «присоединяясь» к поискам. Спустя десять минут Лайт безнадёжно махнул рукой и упал на ближайший диван. Казалось, он вот-вот расплачется. Эла просто заедала совесть, и он попытался отвлечься тем, что принялся утешать Лайта. — Послушай, Лайт, давай ты сейчас вернёшься по своим следам. Со мной всё будет в порядке, мне уже гораздо лучше, — предложил он. Лайт какое-то время поупирался, боясь оставить Эла одного, но после долгих уговоров всё-таки ушёл. Едва он скрылся за углом, Эл позвал Рюка. Тот, словно послушная собачка, немедленно появился и положил часы ему на ладонь. Не теряя времени, Эл четыре раза потянул за колёсико и открыл потайное отделение. Внутри лежал клочок бумаги, чистый и ждущий, пока на нём запишут чьё-нибудь имя. — И что дальше? Лайто перетрясает всё здание в поисках часов. Ты в самом деле собираешься их разбить? Эл смерил Рюка взглядом и с размаху шваркнул часами об пол. С силой наступил, вкручивающим движением вдавил в паркет. Стекло с приятным хрустом разбилось. — Ух ты! Не ожидал, что ты это всерьёз, — усмехнулся Рюк. Похоже, когда Эл говорит, что собирается что-нибудь сделать, он именно это и делает. — Я никогда больше не хочу видеть на его руке эти часы, как бы дороги они ему ни были, — Эл поднял раздавленные останки, вырвал минутную и секундную стрелки, чтобы у Лайта не было шанса починить часы, когда он их найдёт. Затем отодрал фальшивую заднюю крышку и выбросил в мусор. В таком виде часы не подлежали ремонту. — Ты не мог бы пойти и сбросить их с самого верха лестницы? А я сообщу Лайту, что нашёл их, — вздохнул Эл, пряча клочок бумаги в карман. Как же ему не хотелось видеть то, что будет дальше! Отправив Лайту сообщение, он принялся нервно ходить из угла в угол. Раздалось металлическое бряцание упавших с верхотуры часов, и он виновато поморщился. Прибежавший вскоре после этого Лайт увидел, как Эл наклоняется и подбирает часы, валяющиеся у подножия лестницы. — Вот… — тихо произнёс Эл, на ладони протягивая Лайту искорёженную кучку металла. — Они, должно быть, расстегнулись, когда ты бежал мне на помощь… Мне так жаль… Лайт уставился на то, что осталось от часов, и Эл с ужасом увидел, как его прекрасные янтарные глаза наполняются слезами. «О нет, только не плачь при мне, Лайт…» — подумал Эл, чувствуя, что у него и самого начинает щипать глаза. Он поспешно опустил голову, чтобы скрыть это, но Лайт всё равно заметил и бросился его обнимать. — Не расстраивайся, Эл, это не твоя вина! Даже если бы я знал, что часы упадут и разобьются, я всё равно прибежал бы к тебе! Эл всхлипнул. Лайт, решив, что он всё-таки расстроился, крепче обнял своего лживого любовника. Откуда ему было знать, насколько чудовищно виноватым Эл себя сейчас чувствует? — Мне так жаль, — прошептал Эл ему в плечо. Они закончили с обыском вскоре после обеда. Лайт слишком расклеился и никак не мог сосредоточиться, а Эл уже «нашёл» достаточно необходимых улик. Всю обратную дорогу Лайт почти не разговаривал, и каждая минута его молчания вонзала в Эла очередной кинжал вины. Лайт даже не остался просматривать вместе с остальной командой обнаруженные улики и, извинившись, поднялся к себе. Эл изо всех сил постарался о нём не думать. Он обсудил с командой будущее судебное преследование «Йоцубы», поручил Моги и Аизаве подготовить официальное заявление для прессы и отозвал в сторонку Соитиро. — Соитиро-сан, мне так жаль, что у Лайта сломались часы. Я знаю, как он ими дорожил. — В этом никто не виноват, Рьюзаки. Такое случается. Это ведь всего лишь часы. Конечно, они были памятны для Лайта, но с этим теперь ничего не поделаешь. Часы — просто вещь, и я надеюсь, он понимает, что моя гордость и вера в него измеряются не только вещами. — Я уже попросил Ватари купить ему другие на замену. Но если их отдам ему я, это будет не то же самое… Не могли бы вы это сделать? Эл достал из заднего кармана джинсов небольшую коробочку и вложил Соитиро в ладонь. Он даже не стал ждать, что тот ответит. Ему нужно было к Лайту.***
Лайт лежал на постели, свернувшись в клубок, его глаза были сухими, но покраснели и припухли. Было понятно, что он плакал. Проглотив ком в горле, Эл тихонько присел рядом. — Лайт, я знаю, как много для тебя значили эти часы. Это был подарок твоего отца, символ его гордости за тебя, когда ты стал лучшим школьником Японии. Но от того, что часы сломались, твой отец не перестал тобой гордиться. Лайт перевёл на него взгляд и благодарно вздохнул. — Я знаю. Ты прав, просто я так их любил… Эл мягко поцеловал его в губы и лёг рядом, Лайт положил голову ему на плечо. Какое-то время оба молчали. Мысли Эла занимало то, как он теперь будет справляться с двумя шинигами, шастающими по штаб-квартире. Рюк производил впечатление шалопая, только и ищущего, где бы поразвлечься. Однако, похоже, он легко управляем и восприимчив к угрозам. Эл решил, что ему нетрудно будет развлекать Рюка и одновременно держать в узде. Нужно будет ещё поговорить с Рем, объяснить ей новое положение вещей и попросить, чтобы она по возможности держала Рюка подальше от Лайта. — Эл, ты сейчас себя хорошо чувствуешь? — Хорошо, — кивнул Эл, поглаживая Лайта по спине. — Устал немного, но в остальном в порядке. Не волнуйся обо мне, пожалуйста. Я сейчас больше о тебе беспокоюсь… Лайт прижался к нему губами. Очень быстро из невинного касания это превратилось в глубокий, полный страсти поцелуй, Лайт втянул язык Эла в свой рот, напористо переплетая его со своим. Казалось, Лайт отчаянно пытался отвлечься от грызущей его боли, он вёл себя намного грубее, чем обычно, но Эл уступчиво прижался к нему. Он понимал — причина в том, что Лайт всё ещё расстроен. Лайту нужно было как-то заглушить печаль, и Эл готов был на всё, что угодно, лишь бы помочь ему в этом. Он растворялся в поцелуе, и каждое прикосновение языка, каждое объятие делало его жгучее чувство вины всё более далёким. — Я хочу тебя, — прорычал Лайт ему в рот. — Я чертовски хочу тебя сейчас… В ответ Эл выгнул бёдра ему навстречу, углубил поцелуй. Лайт простонал, когда ноги Эла обхватили его за талию. Их эрекции прижались друг к другу, и всё, на что Эл сейчас был способен, это крепко впиваться ногтями Лайту в спину. — Я всегда хочу тебя, Лайт. Я так тебя люблю, — выговорил он, тяжело дыша. — Ты такой красивый. Лайт улыбнулся, впервые за этот день совершенно искренне, и посмотрел сверху вниз на разрумянившегося любовника. — Ты — всё для меня, Эл. Ты — весь мой мир, — шепнул Лайт, проводя пальцами по тонким скулам, по чуть заострённому подбородку, который он обожал. — Ты тоже очень красивый. Я знаю, что ты мне не веришь, но это правда. В тебе какая-то потусторонняя красота… Эти глаза… — он поочерёдно поцеловал каждое веко, — этот нос… такой по-европейски вздёрнутый и очень милый… — он чмокнул Эла в кончик носа, — эти губы… Лайт прильнул к его губам и Эл удивился той нежности, с которой он это сделал. — Они вызывают такое привыкание. Я мог бы провести всю жизнь, просто целуя эти губы. Эл, несмотря на смущение, не удержался от смеха. — Я обожаю каждую частичку тебя. Саю говорит о тебе, не переставая, мама ждёт не дождётся твоего следующего визита. Ты можешь иногда считать себя всего лишь буквой на экране, Эл, но ты привораживаешь к себе людей. Ты очень чистый и добрый. Ты — мой Свет. Эл усмехнулся и притянул к себе Лайта для поцелуя. — А ты — мой Свет, — вздохнул он. — Я так сильно хочу тебя… — Чего же ты ждёшь? — поднял бровь Эл. Ухмыльнувшись, Лайт пленил его губы, одной рукой принялся шарить в прикроватной тумбочке в поисках лубриканта. Эл нетерпеливо ёрзал под ним. Губы Лайта спустились ему на грудь, принялись ласкать сосок. Каждое движение языка вызывало жаркую пульсацию в паху. Лайт чуть прикусил сосок зубами, втянул в рот. Эл простонал. «Он точно знает, как играть со мной. Знает, что сделать, чтобы заставить меня потерять контроль…» Лайт крошечными поцелуями прошёлся вниз по его подрагивающему животу, особо уделив внимание выступающим тазовым костям. Не тронув напряжённый член, покрыл влажными поцелуями внутреннюю поверхность бёдер. — Лааайт… — простонал Эл, чуть вскидываясь ему навстречу, чтобы побудить его сделать больше. Лайт отодвинулся, посмотрел на него потемневшими от похоти глазами. — Я могу сделать это снова? Эл непонимающе моргнул, но потом сообразил, о чём Лайт говорит. Та штука с его языком. Да… Лайт провёл влажным языком вниз от основания члена до промежности, тихо шепнул ему перекатиться на живот, и Эл без возражений послушался, прикусил губу. Лайт принялся собственническими движениями водить ладонями по его спине, постепенно спускаясь всё ниже. Эл резко хватанул воздух ртом — Лайт раздвинул ему ягодицы, уставился алчным взглядом на подрагивающую дырочку. — Лайт! — недовольно буркнул Эл, устав от поддразниваний. Лайт понимающе хмыкнул, но дразнить не перестал, легонько подышал на самую интимную часть его тела. А потом, придерживая Эла за бёдра, без предупреждения принялся за дело, и его умелый язык в рекордные сроки превратил все мышцы Эла в дрожащий кисель. Эл вцепился зубами в подушку. Он до сих пор не мог поверить, что Лайту нравится делать такое. Лайт говорил, что любит смотреть, как Эл рассыпается на кусочки, и Эл, конечно же, рассыпался. — Лайт! Не могу… Стой, я сейчас… Его сбивчивые слова перешли в протяжный стон, тело конвульсивно напряглось, и он излился на постель. Оргазм обрушился на него так внезапно и с такой сокрушительной силой, что когда всё схлынуло, он почувствовал себя оглушённым и выжатым, как лимон. Лайт ещё несколько раз нежно приласкал его языком и отодвинулся. — Ты всегда так быстро кончаешь, когда я это делаю. Мне нравится, как сильно это тебя заводит, — Лайт приник губами к ямочке у основания его позвоночника. — Несколько дней назад мне приснился странный сон. Не знаю, стоит ли сейчас говорить об этом, но… мне снилось, что я Кира. Мне снилось, что ты узнал об этом и спас меня… Он прижался к Элу, и у того перехватило дыхание. — Если бы я на самом деле был Кирой, ты спас бы меня? Эл сглотнул ком в горле и кивнул. Сейчас он просто не мог говорить. Он знал, что голос подведёт его и не хотел, чтобы Лайт это услышал. Сон Лайта оказался слишком близок к реальности. — Я знаю, что это дурацкий сон, но почему-то решил, что должен сказать тебе. Ты — всё для меня, и я ни перед чем не остановлюсь, чтобы помочь тебе поймать Киру. Эл перекатился на спину, обнял Лайта за талию, притянул ближе к себе. Он всё ещё не решался заговорить. Лайт поднял ему одну ногу, ввёл скользкий палец в расслабленное тело, понемногу начиная подготавливать. Эл изо всех сил старался не думать о том, что приснилось Лайту, но это было так трудно. Эти часы и этот сон перевернули ему душу. Лайт, решив, что Эл готов, закинул его ноги себе на плечи и начал толкаться внутрь. Эл запрокинул голову. Он чувствовал лёгкую резь, но сейчас был рад даже этому. Это был его Лайт, на нём и внутри него. Этот Лайт никогда не причинит ему боли. — Эл? Что-то не так? Мне перестать? Эл открыл глаза, отрицательно качнул головой. — Ты… ты плачешь? — перепугался Лайт и тут же сделал попытку отстраниться. Эл поспешно обхватил его ногами за спину, удерживая на месте. Лайт чуть подался вперёд, полностью погрузился в него. — Эл! — Ты нужен мне… — выдохнул Эл, ещё крепче прижимая Лайта к себе дрожащими от напряжения ногами. Лайт почувствовал его отчаянную нужду, начал медленно покачивать бёдрами, и Эл, снова опустив веки, растворился в этом плавном ритме. Он навечно запечатлевал в своей памяти каждое движение Лайта, каждый его вздох. Лайт задвигался быстрее, и Эл чуть ослабил хватку своих ног. — Я сейчас кончу, — простонал Лайт ему в ухо. — Ты такой тесный… Эл поощряюще сжался вокруг него, и Лайт, судорожно напрягшись, с хриплым криком излился, наполняя его своим семенем. Он был настолько захвачен удовольствием, что даже не заметил, что Эл нисколько не возбуждён. В такой позе, согнув любовника почти пополам, он вряд ли смог бы это заметить. Эл знал, что Лайт в сексе никогда не был эгоистом и расстроился бы, если бы понял, что не довёл его до удовольствия. Этого Эл вовсе не хотел, поэтому притворился, что кончил и уткнулся лицом ему в шею. Слова Лайта потрясли его, и поговорить об этом он мог лишь с одним человеком — с Ватари. К счастью, Лайт после секса всегда быстро засыпал. Дождавшись, пока он начнёт посапывать, Эл осторожно вывернулся из-под него и встал с постели. Посмотрел на мирно спящего любовника. Внутренности до сих пор крутило от пугающего, тошнотворного чувства. Стараясь не разбудить Лайта, он тихонько вымылся, оделся и отправился искать Ватари.***
Ватари находился в своём кабинете, где чинно беседовал с Рюком. В этом был весь Ватари. Только он мог, наслаждаясь чашкой чая, вести с богом смерти разговоры о погоде. — Как там Лайто? — полюбопытствовал Рюк. — Всё ещё убивается по своей безделушке? Эл устало кивнул, подошёл к одному из свободных кресел и сел. Ему всё ещё предстояло поговорить с Рем, но делать это ему совершенно не хотелось. Ватари внимательно на него посмотрел, поднялся из-за стола и налил ему чашку чая. — Спасибо, Ватари, — Эл с удовольствием сделал длинный глоток. Чай с Ватари всегда успокаивал его, как ничто другое. — Не беспокойся о разговоре с Рем. Я с ней уже переговорил, мы всё обсудили и она согласилась с нашим решением. Рюк станет для нас дополнительной парой глаз, и кроме того, теперь ты защищён от Киры, если Лайт вдруг вернёт себе память. Тетради Смерти Рюка и Рем я уберу в безопасное место. Эл кивнул. Прежде чем отдать Ватари тетрадь смерти Рюка, он заглянул в неё, прочитал своё имя и обстоятельства смерти. Восемьдесят девять лет! Он не мог поверить, что проживёт так долго. Эл всегда считал, что риск, с которым связана его работа, однажды настигнет его, и он умрёт молодым. Возможно, так и случилось бы, не откажись Лайт от тетради смерти? — И что, вы даже не напишете хоть одно малюсенькое имечко? — заныл Рюк, разочарованно глядя, как Ватари убирает тетрадь смерти в портфель. — Извини, Рюк, но ни один из нас не станет пользоваться этой вещью до тех пор, пока не возникнет самая крайняя необходимость, — твёрдо сказал Эл. Допив чай, он почувствовал себя гораздо лучше. По крайней мере, ему теперь не нужно иметь дело с недовольной Рем, это уже огромное облегчение. — Ты расстроен из-за часов? — проницательно спросил Ватари и положил морщинистую руку Элу на колено. — Не нужно. Мы оба знаем, что Кира умел строить долгосрочные планы. Мы знаем, что именно в таких планах проявлялся его блестящий интеллект. Эл, даже та записка, что Веди нашла вместе с тетрадью смерти Мисы, не расстроила тебя так сильно. В чём дело? Эл покусал губу. О нет, та записка его очень расстроила. Он буквально заставлял себя читать о том, как Лайт — Кира — манипулировал Мисой, чтобы выяснить его настоящее имя. Кира хотел его смерти, он нуждался в его смерти так же сильно, как в дыхании. Возможно, эта нужда была куда сильнее, чем любовь Лайта сейчас. — Думаю, я никогда не перестану беспокоиться о Лайте. Он обладал… обладает потенциалом убивать людей. И я всегда буду переживать, что Кира снова отравит его. Именно поэтому я должен был разбить эти часы, Ватари. Для меня невыносима мысль о том, что он отвернётся от меня. Я знаю, что теперь он не смог бы убить меня с помощью тетради, но если он снова станет Кирой, моё сердце разорвётся само. Крылья Рюка чуть поникли. Нельзя сказать, что он когда-либо испытывал особое сострадание к людям, но печаль Эла не оставила его равнодушным. Этот человек заключил с ним сделку, он проявил храбрость и решительность. Теперь Рюку предстоит провести рядом с ним следующие шестьдесят с лишним лет, поэтому он решил, что немного сочувствия не повредит. — Я присмотрю за ним и дам тебе знать, если замечу какие-нибудь изменения. И… мы даже можем заключить ещё одну сделку, хочешь? Эл утомлённо прикрыл глаза. Он не хотел никаких сделок, не хотел больше ничем рисковать. — Слушай, я, вообще-то, не обязан, но раз уж я застрял с тобой, то вполне могу сделать тебе подарок. Обычно это стоило бы тебе половины жизни, но… твой срок уже записан. Я хочу сделать то, чего мы, боги смерти, делать не должны. Эл встревоженно вскинул голову и увидел, как когтистая рука тянется к его лицу и ложится на лоб. Почти сразу Рюк убрал руку, Эл в замешательстве огляделся по сторонам. Что шинигами только что сделал с ним? В следующее мгновение его глаза стали круглыми, как блюдца — он увидел, как над головой Ватари пылают красным цветом непонятные цифры и буквы его настоящего имени. — Я вижу… — Эл с силой потёр глаза рукой. — Теперь у тебя есть глаза шинигами. Когда-то они были у Мисы, поэтому она и была так важна для Лайто. Сам-то он не хотел отдавать за них половину своей жизни. А я не стал дарить их ему, это дало бы ему слишком большое преимущество. Да я и не хотел этого делать, если честно. Но ты заслужил их. Ты очень смело пошёл со мной на сделку, и я это уважаю. Эти глаза могут тебе очень пригодиться. Эл благодарно склонил голову, несколько ошеломлённый столь щедрым даром. Теперь он стал смертельно опасен. Он мог бы убить любого человека на планете. Эта мысль заставила его содрогнуться. — Всё, что я прошу взамен — побольше вкусных, красных яблок, — заискивающе сказал Рюк, облизывая губы длинным чёрным языком. Ватари с улыбкой похлопал его по руке: — Я прослежу, чтобы у тебя всегда было много яблок, Рюк. Эл сидел, погружённый в расчёты. Он уже вывел формулу. Ватари оставалось ещё четырнадцать лет. Его до костей пронизал ледяной холод. Четырнадцать лет, это так мало… Впрочем, Ватари был уже в годах. Эл успокоил себя, что Ватари всё равно проживёт намного дольше, чем большинство людей. К тому же, теперь Эл сможет заранее подготовить себя к этому трагическому дню. Теперь он будет знать, когда умрут все, кого он любит и о ком заботится. Это выглядело не даром, а проклятием. Но ведь он сможет видеть и настоящие имена преступников… В дверь тихонько поскреблись, отвлекая его от мыслей. — Э-э… Эл? Он поднял голову. На пороге стоял Лайт, и от его ослепительной улыбки сердце Эла затрепетало. — Извини, Лайт, я тут… подсчитывал кое-что. Ты выглядишь счастливым, что-то случилось? Лайт протянул руку и продемонстрировал платиновый «Ролекс» на своём запястье. — Папа подарил мне их взамен старых часов и сказал, что очень сильно меня любит и гордится… Он очень редко это говорит. А потом я понял, что у него ни за что не хватило бы денег на такие дорогие часы. Я знаю лишь одного человека, кто может себе это позволить, — Лайт со значением посмотрел Элу в глаза. — Тебе правда не стоило так тратиться… Эл полюбовался часами. Они очень Лайту шли, сияющие и красивые, как и он сам. — Это всего лишь деньги, Лайт. Мы с твоим отцом оба хотели показать тебе свои чувства. Мы оба хотим, чтобы ты был счастлив… Эл посмотрел на цифры над головой Лайта и подавил улыбку. Лайт переживёт его всего на год. От этой мысли ему вдруг стало очень легко на душе. — Ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете, — сказал Лайт, нежно прижимаясь губами к его щеке. — Я люблю тебя, Эл. — Эл Лоулайт, — прошептал Эл. — Что? Эл заглянул Лайту в глаза и повторил. — Значит, ты… ты правда больше не веришь, что я Кира? — он покатал имя на языке. Лоу-лайт. Это звучало очень элегантно и красиво. Оно идеально подходило Элу. — Надеюсь, я не должен напоминать, что эта информация не должна покидать пределов моего кабинета? — многозначительно спросил Ватари, наливая Лайту чашку чая. — Конечно. Я всё понимаю, Ватари-сан, — кивнул Лайт, прошёл сквозь гогочущего Рюка и принялся помогать старику нарезать торт. — Квилш Вамми, раз уж мы сегодня так откровенны, — склонил Ватари голову. Лайт изумлённо захлопал глазами. Квилш Вамми. Эл Лоулайт. Их доверие приятно согрело ему сердце. Рюк оставил людей пить чай и отправился осматривать здание и искать Рем. Ватари со стоическим терпением смотрел, как Лайт и Эл обнимаются на диване в его кабинете. Он был очень рад видеть их обоих счастливыми, однако, когда поцелуй Лайта начал выходить за рамки приличий, он не выдержал и громко откашлялся. — Простите, — с ухмылкой повинился Лайт и немного отодвинулся, чем не привёл детектива в восторг. В отместку Эл немедленно велел, чтобы Лайт подал ему ещё один кусок торта. Теперь у него была целая жизнь на то, чтобы Лайт подавал ему торты. Да, возможно Эл никогда не перестанет волноваться о том, что Лайт снова станет Кирой, но теперь он, по крайней мере, готов к этому. У него есть глаза шинигами, он владелец тетрадей смерти и целых два бога смерти находятся на его стороне. Лайт с искренней, радостной улыбкой протянул ему кусок торта, и Эл улыбнулся в ответ. И самое главное, у него есть Лайт Ягами.
