Безликий

265 г. от З.Э. Узкое море. Мешковато и состоятельно обустроенная каюта на торговом галеоне, с роскошным убранством на широкую ногу, ныне занята купеческой семьёй. Стол, расположенный в центре комнаты, ломился от различного рода яств. Фрукты и овощи, запечённые в соку куры, жареная свинина, аппетитные салаты и множество другого рода блюд, и напитков, привезённых с дальних земель. Кувшины с напитками и прочий сервиз на столе из летних островов, перекращены в яркие, багряные цвета с помощью красок моллюсков. Все тирошийцы традиционно красят волосы и бороды в яркие цвета из красок моллюсков, поэтому, три человека за обеденным столом имели чудной вид с перекращенными волосами. Мужчина чей возраст колеблелся от сорока, с большой бородой окращенной в синий цвет вкупе с длинными волосами, собранными в пучок на затылке озверело набросился на свою еду. Челюсти мужчины активно работали, прожёвывая ломтики свинины за куском, вытирая испачканные в маслице пальцы, три из которых отсутсвовали, запивая всё это продержанным вином из Вестеросса. По правую руку от мужчины сидела жена, её волосы окращены в травяной зелёный, в отличии от мужа, её рацион блюд более аскетичен. Женщина, около тридцати лет, откладывала себе на тарелку салат, дабы не портить фигуру. Дочь сидящая рядом с ней, коллегиально повторяла за матерью. Десятилетняя девочка покрасила волосы в зелёный подобно матери и села подле с аромосвечами, что разносят благоухания. Запив последний кусочек мяса лимонной водой, тирошиец выбрался из-за стола и отправился на палубу судна. Поднявшись на шкафут, тот узрел хаотичный порядок, каждый матрос занимался собственным делом: перекат бочек с ромом от трюма к корме судна, генеральная уборка и чистка судна, перепроверка оснастки и такелажа и т.д. Но помимо всего прочего на эшафот корабля поднялись два спаринг-партнёра. Купец был благодарен двум братьям за ту помощь, что те оказали для него, когда те отыскали коммерческую инфляцию в его активах. На что взамен они подтребовали лишь пропуск на корабль до Тироша. Это самое малое, что тот мог для них сделать. *** Исподволь к ряду проведённого спаринга с Гимли, мальчик отложил тренировочный меч в сторону и прислонился к перилам тяжело вдыхая, чувствуя лёгкий бриз от влажной атмосферы, царящей из-за окутывающего тумана. Он признал, что драться Гимли умеет. Из десяти проведённых спарингов, мальчик выиграл лишь два, ещё две смог свести в ничью, все остальные сплошь проиграл. Пусть ему и девять, а Гимли двадцать, но тот ведь бастард, имеется ввиду, что его никто не согласился бы тренировать, в то время как мальчик подвергался тренировкам Безликих. Это показало, что он прирождённый боец, вот почему Вильгельм дал Гимли кинжал. - Нелегка жизнь под парусом, а? - подойдя к нему сзади, положил ему на плечо свою единственную руку капитан корабля. Этот старик, бессомненно, выглялел стоически даже будучи лишённым руки: ростом он в два метра, густая борода, пытливые глаза и крюк вместо руки, с треуголкой на челе. - Не к добру этот туман. - Что правда, то правда. Но тебе юнга, не о чём беспокоится, потому как дядя Алисер уже отдал приказ спустить паруса. Теперь необходимо пустить вход рулевые вёсла. - пара десятков осевых ударов вёслами о морскую гладь - подтверждение его слов. - Старик, видел как я отделал паршивца? - подойдя к ним, Уотерс с ржущей миной на лице показал руку, на предплечье которой скипировал ворон. - Смотри, что он умеет. - Гимли положил в свой рот горстку зёрен и их мигом склевал ворон пока Гимли еле держал фокус лица, чтобы не расмеяться. - Шутка-минутка, но браво-забава. - во всё горло рассмеялся Алисер, и хлопнул того по спине, от чего ворон закаркал и улетел, но мальчишка обратил внимание на запах алкоголя. - Не худо, не бедно иль ладно вам? - в этот раз к ним подошёл купец, хозяин корабля. - Муторно, мне не терпится вновь ощутить живую сталь. - Гимли взглянул на рукоять меча Морео, купца. - Уж поумерь свой пыл, юнец. Сталь было необходимо сдать. Пусть ты юн, но пыл у тебя как у вьюна. Мне ты можешь верить, я не раз и не два видел тебе подобных на войне девятигрошовых. - Вы учавствовали в этой войне? - Аз есмь. А как иначе я мог потерять свои пальцы. - помахал тот тремя обрубками. - Хмм.. и всё же, чувствую себя голым без него. - Я понимаю. Эти воды кишат пиратами и охотниками за лёгкой наживой. - Алисер и Морео бросили взгляд на галеон, полного не столько от товара, сколько от оружия и стали: форштевень усилен шпироном, сам корпус состоит из железноствола, палубы вооружены двухплечевыми эвтитонами и торсионовыми баллистами. Алисер имеет большой опыт, на протяжении многих лет, тот боролся с пиратами, сражаясь будучи наёмником. Потому не стоит сомневаться в его опыте, осторожность залог сохраны. *** 265 г. от З.Э. Миртское море. - Я говорю, надо брать на борт только тех, кто не умеет плавать. - Это почему? - Потому что они будут лучше защищать свой корабль! Дружный хохот матросов оголдил камбуз, что полон железной утвари для заготовки еды. Находясь на палубе под деревянным навесом, была сконструирована кухонная утварь из фурнитуры, что сейчас: каптила, и жарила, да нарезала для экипажа ужин. У одного из матросов прихватило живот и тот устремился к носовой части корабля - к гальюну. То, что множество живописцев описывали будто гордость парусников, не более чем нужник экипажа. Представляет собой решётчатый настил из древесины и лишь потом следует обильно украшенные резными статуями и вензелями, носовые. Так как нужник располается на открытом участке палубы, нередко высокой волной смывало моряков за борт. Но оказаться в воде посреди открытого океана, является верной смертью. Из-за их небезопасности матросы не любили гальюны. Поэтому не желая рисковать собственной жизнью, те считали, что всяко лучше затаиться в углу трюма или, может, сходить в чей-то сапог. Антисанитария судов, не многим уступала оной у крепостей, а потому матросам всё время приходилось драить палубы, чтобы отбить этот смрад, что многих лишал сна. Невзирая на все предрассудки, наш герой отважился сделать своё грязное дело на гальюне. Вечерний туман сгущался будто вихрь, потому узнать а пропаже матроса - невозможно. Будто смеясь над подобной мыслью, на фок-мачту скипировало пара чаек, что свидетельствует о приближении сущи, но счастье длилось недолго. Стрела пронзила его шею насквозь, оросив алым дождём настил, лишив голосовых связок, чтобы он не подал голос и окунув в говно. Но это не осталось без ведома дозорного. - Парус! В зависимости от сокращения дистанции, туман постепенно начал рассеиваться. На расстоянии около ста метров, показались три манёвренных дромона. Экипаж судна к тому моменту был оповещён об угрозе и те вскоре неслись словно ошпаренные по галеону. Как и сам капитан, так и матросы не в первой встречают пиратские корабли близ архипелага ступеней, потому один за другим, ротированные команды исходили с уст капитана. Спущенные паруса один за дригим подняли закрепив нижний край за нижние реи. Часть экипажа, что не может сражаться спустился в трюм. Матросы и те, кто может как-либо помочь, бросились к парусам дабы развернуть галеон боком. Десятки вёсел ударили по гребням волн и те спешно меняли локализацию судна. Но вскоре три дромона изменили формацию. Взведены арбалеты. Обнажились топоры для абордажа и короткие мечи с копьями. К палубе вынесли приготовленные масла и факелы, приставив те к прилам. Экипаж спешно вынес снаряды для скорпионов и баллист. Обернув свой массивный галеон бортом к дромонам, те образовали линию в перпендикулярной форме, минимизируя ущерб от абордажа, так как сцепить судно крюками будет невозможно, а скорпионы и баллисты будут иметь широкую область для ведения атаки. - Правый борт, готовиться к залпу! Топот, ругань и тяжёлые вздохи солдатов, матросов и гребцов огласили палубу. Что был сменён на звук закрученного ворота, вращающегося в цапфах вала. Припали к боковым перилам матросы, что натянули тетиву лука стрелой опущенной в горючее масло, что через миг взыграло пламенем. Первыми атакавали вражеские дромоны. Общий залп из железа и стали вражеских дромонов обрущил смертоносный дождь из шквала стрел, дротиков и болтов, один за другим солдаты падали за борт в море при этом окропляя палубу своей кровью. Закричали от боли раненые, опустившись на палубу и выронив своё оружие и снова начали горланить свои приказы боцманы. Топот расчётов и выкрики офицеров дали им знать, что вражеское судно готовится к повторному залпу. Но им не дали шанса. - Залп! Огненный дождь поистине колоссальных масштабов для одного судна, устремился высоко в небеса, дабы потом неукротимо осыпать каскадом многочисленных стрел и болтов, что неумолимо забрали с собой жизни почти всех пиратов на корабле, что не смог избежать их атаки. Огонь охватил, а после расползся по палубе, заставив не многочисленных выживщих покинуть его, бросаясь в панике в море, где их настигал шквал болтов. Канониры двухплечевого арбалета и торсионной баллисты смогли пробить корпус второго дромона - вскоре он, как и его экипаж, отправятся к богине волн. Но перед этим, пираты решили идти на абордаж. - Живее! Живее! Гребите, шлюхины дети! Гребите! Гребцы с новой силой ударили по волнам, готовясь к абордажу, но перед этим вновь последовал вражеский залп выпущенный двумя дромонами. Залп из их скорпионов на сей раз унёс больше жизней, разрушив фальшборт, общий залп стрел и дротиков собрал свою жатву и, блеснув стальными наконечниками, те опрокинули масляные котлы на палубу. Пожар и паника одолели матросов, что вскоре были вытеснены из них матом и руганью боцманов. - Живо в порт нижней палубы, псы! - Капитан, канониры прицелились и готовы к стрельбе. - доложил боцман. - Отлично, отправим их к Триосу. - на лице Алисера заиграла лисья ухмылка. - Залп! Палуба галеона оросилась кровью и была устлана обломками, стрелами, орудиями, и мёртвыми матросами. Трещали вёсла, стонали от боли раненые, свистели болты и стрелы. Потери исчислялись десятками матросов и около сотни пиратов. Залп баллист и эвтитонов пробили ватерлинию и другого дромона. Будучи безысходными те отчаянно пошли на абордаж подставив своих под общий залп болтов, дротиков и стрел. Наложив дротики в желобы, снова солдаты выпустили залп, проредив ряды врагов, что высунулись из-за безопасного фальшборта или пытались натянуть крюк. Канониры балист сосредоточили огонь по палубам дромонов, дабы окончательно их потопить, но тщетно. Лязг железа и брань матросов заглушали свист стрел и болтов перебивающихся криками от боли. Крюки натянуты и готовы для абордажа, обогнув галеон по периферии к бортам, те связали корабли мёртвой хваткой. Превентивным залпом, пираты перебили одного солдата за другим, что пытались насаждать своим врагам. Стонали от боли раненые моряки, выкрикивали приказы боцманы, а пираты продолжали сближать корабли. Вскоре те смогли пришвартовать дромоны и начали яростным рёвом бросаться в бой, пираты. Под натиском захватчиков, наполненным яростью и отчаянием, был захвачен хвост корабля за несколько минут. Стена щитов защищала пиратов от града стрел, болтов, дротиков и копий, но выстрел из эвтитона за миг пробил стену, пригвоздив пирата к палубе стрелой, длинною в ярд. Куски его брони, кровь, плоть, ошмётки и прочие его анатомические части тела покрыли подле него стоящих пиратов, создав уязвимое, в их строю, звено. Чем, немедленно, начали пользоваться лучники и арбалетчики, они снова проредили их ряды и отбросили их вновь к корме галеона, что не остановило пиратов от следующей попытки отбиться. С безумной храбростью контратаковали и отбивались пираты, набегали на короткие копья, ломая древко копий солдатов, они проложили себе путь через тела своих же товарищей. Те, врываясь внутрь плотного строя моряков клином, разрушая их щиты топорами, нанизывали солдатов на копья и сбрасывали зазевавщихся за борт. Борт галеона закреплённый многочисленными крючьями, и лестницами, полон пиратами двух дромонов, небольшая часть которых была сброшена в море, при перемещении. Под командованием капитана Алисера, их контратака, как и все последующие атаки, была успешно отбита солдатами. Пираты несли колоссальные потери, окружённые солдатами и обстреливаемые через всех орудий, у них не оставалось ничего, кроме как сдаться. Но Алисер разумно решил не брать пленников, а убить всех. Оставив на особую казнь двух капитанов, которым не повезло выжить при абордаже корабля. *** Спустя час, после нападения дромонов на галеон, капитан Алисер оперевшись рукой на уцелевшую перилу борта, просто стоял и оглядывал причинённый галеону ущерб. Палуба устлана обломками, орасилась их, и пиратской кровью, множество орудий и, бесчётное количество стрел покрыли всю палубу от кормы до носа. Участок палубы подожжён из-за опрокинутой жаровни, не менее сотни тел лежат на палубе которые сейчас, матросы сбрасывают в море. Под тяжёлый вздох, Алисер подошёл к корме, самый сильный ущерб пришёлся к корме. Пираты сломали бизань-мачту. Сам капитан выглядел не лучше, его лицо украсил ещё один шрам, отсутствовавщая левая рука, проткнута одной стрелой, при этом, в пылу битвы он потерял крюк. Рука державщая меч, сломана от удара булавы и покрыта запёкщейся кровью. Стёганка во время боя покрылась кровью, кусками плоти, также потом и грязью. В сражении, пират прокнул его ногу копьём, что теперь начала истекать сукровичной жидкостью. - Капитан. - пришёл отчитаться боцман, на что он устало дал знак рукой приступать. - Докладывай. - Из шестисот пятидесяти человек, потери составляют триста сорок человек. Из них сто двадцать два матроса, сто семьдесят пять солдат и сорок три канонира. Опричь этого, у нас есть сотня ранеными. Потерь среди гражданского экипажа - нет. Товар, к не счастью, потерпел некоторый ущерб. - Сколько? - мысленно готовясь к худшим цифрам, Алисер устало потёр висок. - По моим меркам, около тысяча семьсот рохар*. - Хмм... не так уж и много, как я ожидал. - Что прикажите делать с пленниками? - и глаза Алисера налилились сталью стоило речи зайти о капитанах вражеских судов. Но вскоре, его хмурое лицо разгладилось, когда в его ясный ум пришла подходящая идея, о их наказании. Лицо озарила лисья ухмылка и тот мрачно произнёс приговор: - Килевание. *** Мужчина стоял на палубе судна, опираясь о фальшборт широко расставив свои ноги на деке. Вот уже несколько часов прошло, с той поры как пришёл ворон о нападении пиратов на торговое судно. Всю прошлую ночь туман окутывал береговую линию по периферии архипелага - это идеально для пиратских налётов. Будучи командующим гарнизона Кровавой башни, Коллио сгрёл команду для быстроходного дромона, чья миссия - оказать всякую помощь галеону, в случае неудачи - отступить. Ночной рейд пиратов сменился штилем, а туман исчез и вскоре звук спешно ударяющихся вёсел о морскую гладь, при этом вызывая зыбь, - стало единственным нарушением покоя. Спустя ещё некоторое время о киль судна начали биться обломки кораблей пиратов и их неутонувщие, бледные тела. На лицах мертвецов, лежащих поверх обломков, на мерно колышущихся волнах, застыл ужас от предсмертной агонии. Экипаж корабля трепетно смотрел на бывщих пиратов, что погибли в морском сражении, пытаясь не задеть вёслами мертвецов. Спустя время, горизонт показал галеон, что держит свой курс в рейд, якорную стоянку для судов. А когда те развили подходящую дистанцию, то горнист трижды протрубил, но ответ не последовал. Воцарилась мёртвая тишина. Было слышно лишь скрип палубы и крики чаек, да плещущиеся о борт волны. После чего горнист протрубил еще раз. Казалось умолкли даже чайки. Коллио менжевался и вскоре взволнавался и экипаж корабля. - Дай мне, идиот! - крикнул раздражённый мужчина с галеона. Взяв горн, матрос четырежды протрубил. Длинный-короткий-длинный-короткий. Он как и весь экипаж дромона, расслабились после отклика на горн, союзного корабля. *** После их прибытия лекари составляющие экипаж дромона, оказали экипажу галеон медицинскую помощь. Относительно тех кому требуются некоторые медикаменты, а также часть груза галеона необходимый срочно перевезти, были перегружены в их дромон. Они вскоре отправятся обратно в порт, тем временем галеон будет держать курс в доки. Коллио смотрел как матросы заводили канат под киль галеона, а концы закрепили к блокам на ноках нижнего рея мачты. Вскоре он посетил каюту на корме корабля, где тот подошёл к группе людей, в числе которых был капитан корабля. Но его внимание привлёк парень чей возраст врядли бы превышал отметку в двадцать. Хозяин корабля, купец Морео, развалился на кресле, две другие уселись на стульях. Коллио смотря на парня подметил, что он пытался держать правую руку в ровности из-за того что её перевязали в нескольких местах. Поздоровавшись и взяв себе стул Коллио присел рядом с ними, спросив их: - Выходит, что пираты почти подобрались на расстояние выстрела в гуще тумана? - Коллио принял переданный бутыль рома. - Верно, туман и безлунная ночь идеальны для пиратских налётов. - ответил Алисер, стиснув зубы от приступа судорог в своей ноге. Отхлебнув немного рома из бутылки Коллио продолжил: - Раз уж вы ещё живы, выходит, дозорные успели оповестить вас об угрозе. - А толк? - не сказал, а прорычал купец. Он то, уж точно не из тех, кто станет трусливо прятаться в трюме. Сидя на своём кресле Морео упёр торец секиры о пол, положив левую руку на навершие рукояти. - Ха-ха-ха! С их стороны было крайне тупо нападать на галеон, вооружённый до всех вёсел! - Гимли сплюнул в чашу под рукой красной жидкостью и ухмыльнулся. Из-за алых пятен у рта, его ухмылка показалась для Коллио кровожадной. Махнув на него рукой Морео убрал топор и вытащил из-за пазухи мешочек монет, после чего бросил их Коллио - оплата за оказанную помощь. Дверь от каюты скрипнула, внутрь вошёл лекарь, одетый в мантию напоминающую мейстерскую. - Господа. - скрипучим голосом начал тот. - Вам не следует много пить. От алкоголя кровь разжижается и свёртывание крови не происходит. - Не в том зараза. - Алисер кивнул лекарю в сторону чаши, набитой красной слюной. - Кислолист... - начал бормотать лекарь, а дверь снова открылась, вошёл матрос. - Капитан, все приготовления завершены, мы готовы начать. - если на лицах троицы и были признаки недовольства, то теперь от них нет и следа, кровожадные ухмылки играли на их лицах пока те шли на палубу. *** С момента как юнец отплыл из Лората, он почувствовал острую нужду в практичном для своих габаритов орудии. Этим самым орудием стал композитный лук, что им же был лично вырезан из разных пластин древесины. В случе когда ему требовался совет или не хватало материалов он смело обращался к Морео, тот был рад выделить ему необходимую древесину и столярный средневековый клей. Не поскупившись на лак и красивый дизайн, он смастерил лук с удобной ручкой и планкой для стрелы. Но времени и древесины юноша извёл много, смог его закончить аккурат к приступу пиратов. В ходе абордажа мальчик бесперерывно стрелял из лука. Не вступая с ними в ближний бой, ему удалось убить два десятка пиратов. А после, он залечивал ущибы, оставленные в результате активной моторики ряда групп мыщц. А точнее воспаление в сухожилиях надостной мыщцы и мыщц плеча, а также предплечья и кисти, а натягивание тетивы стёрло в кровь пальцы, и вызвало острую боль в ладонях. Однако, это сравнительно мало, по-сравнению с травмами, что были получены его товарищами. Стоя на корме судна он взирал сверху вниз на разворачивающееся событие, а точнее на экзекуцию. Двух пленённых капитанов вывели на палубу: лица и тела покрылись ущибами и синяками, тела их заклеймили, выбита пара зубов, а на штанине остались пятна от опорожнения кишечника, так они предстали перед судом. Приговор для них был вынесен изначально, и не нуждался в оглашении. А потому матросы поспешили приступить к его исполнению. Осуждённых к смерти привязали к канату, заведённому под киль судна, концы оного скрепили с блоками на ноках нижнего рея мачты. К своей чести, они не выказывали никаких признаков страха или отчаянья, а гордо держали лицо. На лицах экипажцев застыло предвкушение, пока протягивали тех под килем корабля от одного борта до другого. Сам киль галеона сплошь покрыт сильными наростами моллюсков, а черви селятся в разросшихся водорослях, часть судна находящаяся под водой в изобилии покрыта острыми ракушками, бугорками. Матросы гурьбою тянули канат, умеренно опуская пиратов под воду, вниз головой, а после их погружения в воду, они сменили центр тяги, прижав капитанов к бентосам. Мирриады пузырьков, что всплывают над морем дали им знать о затруднительном положении пиратов. Аккомпанемент тяжа сопровождался топотом ног и выкриками экипажцев. Вскоре море пошло рябью, на её поверхность, вмале всплыло мирриада пузырей, а ныне преобладающий красный цвет, ознаменовал начало экзекуции. Тяж грубо натянули, вслед за тем образования покрывающие киль кромсали плоть, кожу и органы, срывая целые клочья из их тел. Именно так, бывшие капитаны, предстали перед экипажем после одного килевания. Захлёбываясь морской водой, израненые, обездоленные и окровавленные те сжали челюсти срываясь на немой крик. Острые края бугристых ракушек, нанесли десятки ужасно глубоких травм, изуродовав тушки осуждённых, и окропив красным море. Не спасало их положение факт того, что вода солёная, что заставляет их гореть будто в огненной геенне. Вскоре килевание вновь повторили. Было бы милосердием, если б канат застрял и они просто захлебнулись. Когда пиратов тянули под килем корабля, бентос изрезал их, превращая в лохмотья тела пиратов. Экипаж корабля прильнул к бортам, наслаждаясь зрелищем. Наконец, после трёхкратного протягивания, пираты превратились в кровавое месиво, каждый отреагировал по-своему: слабонервных стощнило, матросы хмыкнув, сплюнули, солдаты кричали оскорбления, остальные молча услаждались зрелищем в числе последних был и мальчик. Ухмыляясь от уха до уха он рассмотривал трупы пиратов: опознать их личность из кровавого фарша которым те стали - было нельзя, ноги ещё трепыхались от судорог, тела покрывают открытые переломы, то тут, то там, торчат кости, кожа обвисла, а кое-где отсутсвует, с головы снят скальп, а череп обнажён, на глазницах и в ушных раковинах обжились черви и моллюски, пожирающие их плоть. *** 265 г. от З.Э. Тирош. Аттрактивными речами мальчик уговорил Морео рассказать ему про Эрика Драмна, в ходе чего узнал, что он является наёмником на службе у златоязычного Алекво Адариса - Девитигрошового короля. Ныне является деспотичным архонтом Тироша. Приплыв в порт на дромоне, покуда галеон в доках, они с Гимли принялись изучать архипелаг. Тирош - один из девяти Вольных городов, важный торговый город. Будучи крупным импортёром рабов залива Работорговцев, тирошийские работорговцы агрессивны в поиске новых рабов. Известно, что Тирош веками воевал за Спорные земли. Однако юноша может видеть его истинный облик - улицы продолжение сточных канав, а как вы уже знаете, канавы забиты грязью и дерьмом. Передвигаясь по ветвистым улицам этого прогнивщего города, что полон десятками тысяч рабов, они пришли к центральному зданию. Массивная резиденция является, практически, замком архонта. Ограненная стенами и пальмами, около пяти метров в высоту, резиденция гордо растилается на общирную территорию, показывая статус недругам. Однако, как и было уже сказано выше, из-за деспота-архонта гражданские неоднократно поднимали бунт, что всегда скверно для государственной экономики. Быстро сойдясь с Гимли на мнении о том, что будет эффективнее допросить Алекво, а не выведывать информацию месяцами, как юнга делал с Боросом, они принялись за дело. Гарнизон безупречных выступает личной охраной архонта, помимо этого, но более надёжно, телохранителями деспота выступают пара других наёмников. После изучения плана строения объекта, следом идёт поиск исходного нанимателя, однако не зная абсолютно ничего про внешность, пришлось отложить это на потом, а перед этим допросить архонта. К его вящему интересу, в числе своих обвинений против Адариса, крестьяне присвоили к нему ещё и - аморальную сексуальную ориентацию. *** Минуя навесные бойницы, машикули, им с Гимли, пришлось преодолевать валганг, что полон Безупречных солдат. Амуниция не включающая в себя сегменты металла и железа способствовала проникновению без шума. Следом, используя лишь крюки и верёвку, они поднялись на беззащитный балкон. Не забыв убрать верёвку, следом, они проникли во внутрь покоев архонта. И всё бы ничего, да вот только они не могли ожидать, что настигнут архонта в момент соития. Периферийным зрением мальчик изучил периметр в поисках угрозы, но так и не найдя, вновь перевёл свой взгляд на Алекво и прищурился от запаха зловония. Жирный, подобно свинье коей и является, он распластался на кровати. Бархатистый плащ из чёрного шёлка сложен и убран на тремпель, стёганка исшитая червлёными нитями лежит там же. Лицо его пунцовое, щёки тучные, обнажённый торс стилается толстыми слоями жира. Брэ спушены ему по голени, в то время как льняные брюки лежат где-то на полу, но всё то совсем не важно, ведь важно то, что под ним сейчас покоится расчленённое женское тело. Её рот обвязан тканью, аки кляп, приглущая крики и мольбы, а разревевщееся личико покрылось различными кровоподтёками, несомненно, оставщиеся по вине жирдяя. Аттрофированные культяпки безугомонно трепыхаются из стороны в сторону. Ужас, мольба и отчаяние чередовались подобно грозовому разряду во время шторма. Его рука потянулась за дротиком, но Гимли её перехватил, дав знак не вмешиваться, тот мгновенно сократил дистанцию вплотную вставая сзади ничего не подозревающего жирдяя. Одно мгновение и удар в сонную артерию через плотный слой жира вскоре отправляет его в царство Морфея. Гимли с сожелением посмотрел на женщину, что потеряла конечности, и разрезал повязку у лица. Интенсивно дыша, она молчаливо смотрела на них с некой благодарностью. - Б-благодарю.. - слёзы проступили на ней, едва держась, чтобы не разрыдаться - С-сохрани вас Господь... - глубоко вздохнув, она перевела свой взгляд наверх. Смотря наверх она перестала моргать и казалось, что даже дышать. Чувства, что томились в ней долгое время, грозились выбраться наружу. Сев на корточки, Гимли положил левую руку ей на голову, начав медленно её поглаживать. Словив удобный момент, Гимли ударил мизерикордом ей в сердце. *** Опоясывая круги, вниз меж тёмно-сырого коридора спускалась братия, что несла за собой безсознательное тело. Иногда туша не без труда открывала глаза озираясь по сторонам, но братия с удовольствием ему помогала вновь их закрыть. Серпантинно изогнутый проход привёл их в подземный отсек, глубоко под землёй. Крепко сцепив стяжи креста на узнике, мальчик пустил в ход нашатарный спирт, который тот сам и интегрировал. Удушливый запах летучего яда, мгновенно привёл узника в сознание. Морщась, корча гримасы на тучной морде он заоглядывался, дабы обнаружить себя нагим и прикованым на пыточном кресте. Миг, и он осознаёт своё положение, начав пониковать, вырываться, звать о помощи, но всё, что он получил - это смачный удар по роже кулаком, обвязанным в кольчугу. Наконец, прийдя в себя, узник сплюнул на сырой пол кровь, вместе с гнилым зубом, крыса, в два прыжка добравшись до зуба, начала грызть кроваво-белесовую эмаль. - Не благодари. - откинув кольчугу, Уотерс принялся мазать нож маслом. Дальше от него стоит совсем юный мальчик, заумно фиксирующий подозрительную жидкость в микстурах. Сглотнув, узник промолвил: - С-сколько? - ответа на его робкий вопрос не последовало. - Я спросил, сколько? - на сей раз более уверенней сказал. Положив ножи на столещницу Гимли выгнул бровь. - Что? - Уотерс пытался давить на жирдяя психологически - звон звеньев цепей, что охвачены коррозией, корзина скорпионов и прочих таксонов термитов, а также стол полный хирургических лезвий, о значении которых не трудно догадаться. - Сколь много бы вам ни платили, знайте, что я приумножу эту цифру в десять крат. - уверенно излагая своё предложение, тот более не выказывал страх, потому как не гоже боятся царь-боярину юных холопов. - Звонкая монета не то, что нас занимает, - растирание мази из корнёвища ядовитого вёха заполнило всё помещение приятным запахом, но запах обманчив. Корнёвище и стебель расстения содержат цикутоксин - опасный яд. Мальчик сцедил яд в особый фужер, подойдя к Алекво вплотную, юнец всадил в его плечо стилет, пройдя сквозь кучный слой жира лезвие рассекло кость. Крик, срывающийся на плачь, остановлен ядовитой смесью, что излилась ему в рот. - Бха... брах... ты... ты за это ещё ответишь, маленький..! - реприз был прерван ударом бастарда и последовавщим хрустом носа. Рука у Гимли тяжёлая, а потому разбитый в кровь нос оросил всё лицо узника алым кровищем. Схватив жирдяя за волосы, он, мальчик, заставил поднять глаза на себя. - Я знаю ровно пять способов как содрать с тебя кожу, если ты, каналья ерпылевый, не ответишь на вопросы, я заставлю тебя кричать так громко что ты голос сорвёшь! - Ну, попробуй, если кишка не тонка. Хе-хе. - ухмыляясь, тот обнажил окровавленный рот. Но весёлые огни танцевали не долго, вдруг, узник закашлял кровью, судороги и тремор свело его мыщцы причиняя много боли и страданий, дыхание сбилось, узник периодески задыхается - ядовитая цикута начала неторопливо морить свою жертву. - Отлично. Мальчик и Уотерс заранее аронжировали строго определённый список алгоритмов, по которому будут пытать Алекво. Начало экзекуции предвещало введение игол под ногти. Достаточно ввести треть игол дабы душераздирающий вопль заложил их уши протяжным звоном. Спустя мучительные, для пленника, двадцать минут, ногти рук и ног жирдяя были сравнимы, с утыканным иглами, ежом. Мерно, те принялись за его костяшки пальцев рук. Сжав меж зажима его пальцы, те начали выдавливать кость. Под аккомпонемент мучительных воплей, пальцы узника разрывало словно сочный спелый фрукт. Следом по щелчку пальцев палачей, один за другим, начали выходить костяшки пальцев мученника. Выглядело это так будто выходила косточка у вишни, попутно превращая руки в жабьи лапы, но в конечном итоге пальцы остаётся только отрезать. По мере пыток, крик обращался в безудержные вопли и мольбы, что были так и не услышаны никем другим, помимо двух, безразличных к его воплям палачей. - Хватит..! Ааргх..! пожалуйста, остановит..! Ааарргх! - палец за пальцем, руку за рукой те пропустили меж жима, пока наконец не внемли его словам. Небрежно пнув ногою ведро, они наполнили его кусками плоти и костей. Сплюнув в ведро, палачи убрали в столещницу жим, щипцы и иглы. Мальчик дождался того как пленник переведёт дух и отступят судороги из-за вёха, и спросил: - Как тебя зовут? - А-Алекво… Адарис... - Кто ты? - Архонт... Тироша... - полуприкрытые веки не могли скрыть от него культяпки, во что превратились его руки. - Полагаю, что уже бывший... кхе... кхе... - кашлянул узник, его всё ещё не отпускал яд ядовитой цикуты. - Кто такой Эрик Драмн? - Драмн, комбат четвёртого кавбатальона. Одной луной ранее, был мною отправлен в Спорные Земли, в целях отбить северо-западный сектор, закрепиться, оборонять участок и продвигаться дальше. - жирдяй нервно дёргался из-за мучительной боли, что неотступила из его рук, но пытался не подавать виду - вновь гордость взыграла. - Кто такой Вильгельм? - на этом вопросе, он перестал дёргаться совсем. Застыв, он будто перебирал мысли, пытаясь сделать свою речь афористичной. - Наёмник и основатель роты "Берсерков". - Это общеизвестная информация! Говори толковые вещи или я отрежу тебе язык! - Гимли даже не пытался скрыть свой гнев и отвращение по отношению к мученнику. - Дети, вы не знаете во что ввязываетесь.. - удар Уотерса по физиономии узника был столь силён, что выбил несколько зубов и чуть не сломал тому челюсть. Следующие пару секунд, жирдяй даже не мог закрыть челюсть. Юноша, наклонив голову сказал: - Знаю, ты боишься Вильгельма, думаешь, он убьёт тебя. - мальчик заумно покивал, будто старец. - Но если ты не расскажешь нам, то, что мы хотим, тебе будет многим хуже. Я обещаю, недалёк тот миг когда ты начнёшь молить о смерти, утопая в крови. Бывший архонт недоумевал почему юнец, что совсем спокоен, внушал ужас сильнее нежели чем взрослый парень, разбивщий ему лицо. Казалось, что истинные мотивы таинственного мальчика, скрыты от всего мира за тысячами разношёрстных ликов. - Вильгельм… это… псевдоним. Подлинное имя этого человека Бертольд Зенит. - в то время как для Гимли это имя пустой звук, юноше стоило больших сил для того чтоб сохранить мимику лица недвижимо, пусть и скрывается под чужим ликом. - Некогда был одним из "Жалостливых", неизвестно, что произошло, но впоследствии, тот стал отступником. Мне смутно известно, то как он путешествовал по всему миру, якобы в поисках чего-то… в ходе поисков, основал роту "Берсерки". Имеет общирные связи в кругах наёмников. Месяцем ранее, ко мне пришло известие о его репрессии активов Железного банка... более сказать мне вам нечего. - чтобы мученник не истёк кровью раньше времени, палачи решили прижечь его культяпки калёным железом. Сквозь крики боли, он наблюдал за молча ретирующимися палачами, оставив того в покое, те приступили к обсуждению новой информации. Активно обсуждая её между собой мучители принимали одно решение за другим. Единогласно ими было решено отправится в Спорные земли, на войну, но под прикрытием. Выведать информацию у Эрика, желательно быстро и без следов. Наконец, обговорив все нюансы, со всеми вытекающими было решено убить узника. - У вас больше нет вопросов? Я свободен? - спросил узник, когда они вошли обратно. - Нельзя вести дурную жизнь и надеяться на счастливый исход. - парировал юноша. - Нет! Стойте! Обождите! Я могу выведать для вас ещё много полезной информации! Я дам вам золото! Власть! Что хот..! - удар, удар и ещё удар заставили его заткнуться. - Пха... пха... - узник начал харкать кровью. - Время расплаты. Сколь бы ни был ты силён, ты не смог бы предотвратить то, чему суждено быть. Так же как нельзя предотвратить рассвет, так же как нельзя предотвратить революцию, так же как нельзя предотвратить кончину. Всё это неминуемо, неотвратимо подобно тому, что сейчас происходит с пленником. Под душераздирающие крики, с пленника снимается кожа. Мерно, он превращается в сплошную кровоточащую рану. Точёные ножи оголяют хлипкие мышцы, видно как подрагивают его вены. Избегая жировую ткань, те снимали кожу с его конечностей. Как и сказал ранее мальчик, ему известно пять способов сдирания кожи: тот снимал его кожу узкими ремешками, кружочками, лоскутами, пластинами. Наиболее тяжело ему было срезать кожу с жирдяя в форме тоненьких ленточек. В то время когда его дрожащие внутренности и волокна мышц озарял свет, их можно было пересчитать. *** 265 г. от З.Э. Норвос. Располагаясь на восточном берегу Нойны и разделяясь на Верхний и Нижний город, Норвос является государством теократии и тоталитаризма. Конфессия преоблалает над советом магистров, ибо члены совета избираются богом, что свою волю являет через бородатых жрецов. Верхний город расположен высоко на утёсе, он защищён отвесными скалами, помимо этого, также укреплён мощной каменной стеной. Здесь проживает норвосская знать и бородатые жрецы в крепость-храме. Верхний Норвос это мрачный, серый город, с изнуряющим климатом, обитатели Верхнего города всё время проводят в бесконечных молитвах. Нижний город расположен ниже Верхнего примерно на 100 метров и тянется вдоль болотных берегов реки Нойны. Тут живут низкие сословия и прочая чернь, трудятся множество пристаней, таверн и борделей. Оба города соединены широкой каменной лестницей, именуемой Ступени Грешника. Нижний город является весёлым местом. Здесь, вдали от знати, бородатых жрецов, простой люд пирует мясом, речной щукой, запивая всё это крепким чёрным пивом и перебродившим козьим молоком. Людям подают блюда вроде "зимней коврижки" с имбирём кедровыми орехами и вишней, а также "нахса" напиток из перебродившего козьего молока. На потеху простому люду выставляются дрессированные медведи. Однако в сей день, что знать, что чернь, все как один, прольют реки крови и слёз. Восходящее над утёсом солнце, озлащает тёплыми лучами доминион, что покрылся кровью, болью и слёзами усопших. Вновь и вновь прозвенят исполинские колокола Нум, Нарра, Ниэль, однако не последует в ответ клич радости, эхом разойдётся крик тягости. Вновь и вновь головы бородатых жрецов раздробятся о Ступени Грешника, вновь и вновь расползутся оскорбления с уст насмешника. Крепость-храм, что была некогда святыней, ныне является грудой камней усеянной телами венчаной святой гвардии. Массивные колонны, штандарты и многочисленные власяницы с топорами стилают субстрат. Те калоттой покрылись массивными обломками колон, стрелами, грязью и кровью. Штандарты пылают так, что могут посрамить златые лучи солнца. Бледные, усопшие тела рабов, что укрыты грязью и копотью, ороговевщими руками держутся за символ своей религии. Пласт крови не может скрыть изодранную грудь на которой некогда был изображён топор. Мерно, шаг за шагом, переступая меж тел детей и младенцев, двигался герольд. Его дурной язык очернял сердца вселяя в них раздор и смуту, иногда гон предсмертный. Тут и там, доносится боли стон, тут и там, доносится низкий баритон. А бородатыми жрецами, изостлан пепельный павильон. - ...смерть это то незыблимое, что придаёт жизни смысл - скандировал речь герольд. - Знать, что ваши дни сочтены... - вестник ловко владел языком, профессиональной дикцией да сладкими речами. - Услышьте и возрадуйтесь! Момент истины... настал. Ибо вы пополните сонм чистых душ коим обещан мир и покой. Ликуйте. - глащатай многозначительно возвестил смертников, Тропою вымощенной мертвецами, ярким фоном, золотым, к колокольне подступал лидер агрессоров, доказательством чего был насыщенно алый узор на броне. Лицо хмурое, грива столь тёмная, будто ночь, а на шее висит на диво странный медальон. Подступ исполина Нарра встретил лидера дюжиной тел, что в агонии распластались на брусчатке. Сонм подчинённых, голосил в три горла: крича, допрошивая и избивая. - Генерал. - обратился один из офицеров. - Его здесь нет. - стоило лидеру погладить портупею с мечом, как все опустились на колени. Щёлкнув пальцами он дал приказ, что был немедленно исполнен офицером. Подхватив бородатого жреца, что до селе оставался неприкосновенным, привязали его на язычок колокола Нарра. Жрец верх ногами подвешенный на язычок купола, а после многочисленно избитый, оставался непроницаемым, будто отлитый из стали. Но это не уберегло жреца от судьбы, быть жесточайще выпытанным. Колоссальный колокол плавно гремел, издавая зычный звон, что жрецу подвешенному на язычок, разрывал барабанные перепонки склоняя к истошным крикам, будто кара небесная. - Большинство погибают несгибаемыми. - сказал офицер, рассматривая то как жрец корчится в агонии, пока его разорванные уши истекают кровью. - Но некоторые всё же согнулись. - добавил он, инсинуативно. - Меня не прельщают ваши успехи. - Мы ведём усиленный патруль, включили все свои связи, тщательно наблюдаем за гаванью и бухтой, опытные наёмники уже отправились на поиски. Нам нужно время и ресурсы, то лишь вопрос времени когда мы его найдём... - Двадцать лет я вёл поиски. - перебил его лидер. - Двадцать лет я выношивал план, дабы всё было испорчено за день. - томно говорил он, убрав руки за спину, прошагав полумесяц возле колокольни. Вдохнув, он встал у парапета, оглядывая город в огне, тем временем никто из офицеров даже не мог сдвинуься, дрожайще ожидая приказ. - Берсерки! - воззвал к своей роте генерал на что в ответ, троекратным "Ау!" окличен. Хмыкнув тот из-за своего плеча осмотрел офицеров. - Найдите его, найдите Уотерса!