Апокалипсис двадцать первого века

«Поезд прибывает на станцию Ростов-главный. Остановка на шесть минут» — две ноги в секунду свешиваются с полки. Олег спрыгивает ловко, прямо как тогда, только теперь вместо солдатской формы у него на ногах забавные шорты в горошек. Принадлежали они, конечно, не ему самому. Лена первой же ночью в поезде не выдержала смотреть на его попытки в джинсах уснуть, вынула Игоревы из рюкзака и вручила ей богу с таким лицом, с каким боевые трофеи им не вручали. Олег сопротивлялся не долго, в поезде было до отвратительного душно и в джинсах он весь уже успел сопреть, зато теперь малейший порыв ветра забивался под штанины обеспечивая отличную вентиляцию всех важных органов. — Я курить, ты пойдёшь? — Игорь захлопывает книжку, смотрит на время, чувствуя как поезд замедляет ход. И всё же кивает, решается. — Захвати кошелёк, мороженого хочу, — улыбается, спрыгивая сразу следом. Они оба, две каланчи, стоя едва ли головами не бьются о крышу. Игорь почти пополам складывается, чтобы на нижние полки заглянуть и спросить: — Вы будете? Лена за обоих кивает головой. Дядя Федя вслед добавляет: — И арбуз захватите! — игнорируя все замечания жены, что они наедятся ещё и нечего очередь в санузел в вагоне создавать. Ребята это уже не слушают, пробираясь мимо купе и боковых полок в сторону выхода. Игорь салютует проводнице, вынуждая ту заигрывающе улыбнуться в ответ. Ей вообще сказочно повезло, что в их «каюте» был холодильник. Гром по три раза на дню бегал с просьбой сунуть туда морс или сок, чтобы от жары не умирать с такой силой. Вагон они покидают первыми, Олег, кажется, ещё на ступенях закуривает, успевший за первый день понять, как Игорь боится, что не успеет обратно залезть до того как поезд отъедет с платформы. В начале идут за арбузом, его выбор Гром целиком и полностью берёт на себя, что-то забавно выстукивая: — А говорил музыкального слуха нет, — Волков хохочет, рассчитываясь. Сигарету тушит об угол урны, любуясь тем, как Игорь голый по пояс закидывает ношу свою на плечо. Теперь, на закате, переливы света в углублениях между мышцами выглядят особенно красиво. Терпение у Волкова подходит к концу как раз возле холодильника с мороженным, стоящего на улице в черте вокзала. Он напирает сзади, почти вплотную прижимается и ставит подбородок на второе плечо, словно хочет тягаться в тяжести с арбузом, хотя на деле просто урывками получает свою дозу тактильности и тепла. — Хочу с клубникой, — заявляет почти шёпотом на ухо. С Игорем вообще хорошо, он всё сопоставит и сам передаст продавцу. Контакт с чужими людьми ограничен до минимума, только и остаётся, что рассчитаться и забрать мороженное из холодильника. Он даже внутрь ныряет за ним сам, положив кошелёк на стекло. И только разгибаться начинает, выловив всё по списку и искусно зажав по два рожка в каждой руке, когда Игорь отвлекает его изумлённо: — Это полковник наш или мне кажется? — спрашивает, указав пальцем, прямо и неприлично. Волков щурится и уверен на сто процентов, что видит зубочистку зажатую в зубах. Ему Вадим ещё тогда, пол года назад, рассказывал, что эта привычка у него появилась, когда он бросил курить. А бросил потому, что на войне слишком опасно и приметно дымить. — Не кажется, — выдыхает Олег в ответ. — Идём, — тут же торопит сам, через потоки приезжих людей прорываясь в сторону палатки с игрой в Тир. Только когда они возле неё оказываются, там кроме мальчишки с глазами по пять копеек нет уже никого. — Вы мужчину не видели? Высокий, блондин, с зубочисткой в зубах, — Игорь объясняет наскоро, ограниченный тем, что может жестикулировать только одной рукой, с арбузом особенно не размахаешься. Мальчишка головой кивает и выглядит абсолютно раздосадованным: — Он две игры сыграл. Обе 10 из 10, забрал две эксклюзивных игрушки, которые привезли в честь Дня космонавтики: белку и стрелку, — он был так расстроен от того, что они на рекламном баннере стояли, и должны были до конца месяца стоять, а игрушек этих в наличии больше не было, и негде их было больше достать. — А куда пошёл? — Волков первый спрашивает, недовольно морщась от того, что мороженое тает и начинает стекать на пальцы. В это время как раз поезд за спиной гудит, Игорь виновато поджимает губы. Олегу даже слова никакие не нужны, чтобы смириться — им возвращаться пора. Уже на подходе проводница машет рукой и ругается, ей лестницу пора убирать. Олег первый запрыгивает, перекладывая все рожки в правую руку, тянется Грому другую подать — рана и теперь знать о себе давала, лучше было лишний раз ногу не напрягать. — Хочешь выйдем на обратном пути в Ростове? Сходим в военный комиссариат? Узнаем? — Игорь теперь тащит арбуз навалив на живот и придерживая снизу обеими руками. Олег думает секунд десять и, уже на подходе к купе, кивает ему головой. — Доставка провизии! — Игорь первый заходит. Ставит добычу на стол и тут же падает на сидушку рядом с дядей Федей. — Держите, — Волков вслед наклоняется, собираясь мороженное отдать ровно в ту секунду, когда трогается состав. Один из рожков валится Игорю на серые спортивные штаны, на пол скатывается, оставляя между бёдер белёсые мокрые пятна. Олег смотрит на это, и щеки мгновенно красным вспыхивают. — Ну и дырявые же у тебя руки, — смеётся полковник полиции, когда Игорь уже тянется подобрать. — Федя! — ругается женщина, забирая у Олега из рук остатки мороженого и давая ему пару салфеток, чтобы вытянуть руки. Игорь только смеётся, прекрасно зная, что на это Олег обижаться не станет: — Хорошо, что не голова! Олег вдруг смотрит на него глазами полными осознания. Хлопает себя по карманам в поисках кошелька и заявляет со вздохом: — И она тоже. И она. Где-то на привокзальной площади полковник смеясь смотрит на фотографию двух своих подопечных с собакой вложенную в кошелёк. Там они грязные, мокрые, видно только прибывшие с вертушкой в Моздок. На обратной стороне как раз он красуется адресом отправления. Адресом получения стоит прекрасный город Санкт-Петербург от которого теперь ребята с каждой секундой всё сильнее отдаляются, пока огненно-красное солнце катится за горизонт. И гладь Дона от этого света кажется абсолютно розовой, словно и не вода там вовсе, а кисло-сладкий морс.