Imagine

      С самого утра без остановки лил дождь, да так, что и в доме сырости было не много меньше, чем на улице.       Я поднялся по рыхлым, полусгнившим ступеням и постучался, довольно тихо, вынужден признать, но по другому с таким деревом не выйдет. Несмотря на это меня услышат и я точно это знал.       Так и случилось: уже через минуту я уловил щелчек замка и двери распахнулись.       В наши дни такая доверчивость - вопиющая неосторожность, однако удивляться такому поведению графини Дагмар не стоит. Я прекрасно знал, что за каждым моим шагом следили из окон этого богом забытого, проклятого особняка. — Вас долго ждать не пришлось. — Я же говорил, что умею правильно распределять своё время. Большое спасибо за гостеприимство, леди Дагмар.       Я почтительно склонился, сняв шляпу.       После разрухи, которая так внезапно проглотила наш мир, безопасных мест практически не осталось. Зато, есть вот такие убежища, где выжившие, и пока более менее не сбрендившие люди собираются, надеясь найти спасение в стае. Напрасно, должен сказать, но всяко лучше, чем быть одному.       Меня кое-что удивило: почему двери мне открыла сама графиня? Почему не какой-нибудь слуга?       Я знал эту женщину с пелёнок: высокомерная, всегда галантная и отстраненная леди Элжебетт Корделия Дагмар. Очень давно мы жили по соседству, и женщины, которая бы пугала меня больше, я не встретил по сей день. Однако, мне уже далеко не пять лет, и если выбирать между укрытием в её доме и жизнью под мостом (определённо не долгой) – я предпочту компанию горделивой графини. — ...А ещё здесь немного сыро, но, полагаю, вам не привыкать,– светло-карие глаза, почти не выдавая брезгливости, пробежалась по моим насквозь промокшим одеждам,– Выглядите неважно. Скажу Иветт принести вам что-то по-приличней. — Буду крайне признателен. И, если уж на то пошло, могу я попросить вашу служанку заварить горячий чай? Очень хотелось бы отогрется после долгой дороги.. — Мы здесь служанок не держим, Стивен,– холодно отрезала она, гордо задрав подбородок. — Простите, мадам, но мне послышалось, вы упомянули... — Ивет,– возразила с ледяным напором графиня,– Вам не прислужница и не кухарка. Это моя дочь. Проявите почтение. — Прошу вас меня простить,– немного растеряно ответил,– Я.. понятия не имел, что у вас есть дети, графиня Дагмар. Чистая правда. Что за ересь? Как у этого куска глыбы может появиться ребёнок? — Сейчас такое время, мистер Грант, что распространяться о детях было бы несравнимой дуростью. В тот день мы заключили договор: я смогу жить под её крышей, использовать её запасы пищи и питья, столько, сколько понадобится. А в отместку я буду обязан постоять за неё и её детей в случае необходимости. А необходимость определённо возникнет, в этом я не сомневался. Даже тихое на вид местечко может крыть в себе кровавый ужас. На улице стояла ночь, довольно шумная, ведь ливень всё не прекращался. Меня разбудила ветка, которая под мощью ветра отломилась от дерева прямо под моим окном, напугав меня не на шутку. — Дурость какая. Дурость... Графиня любит это слово, часто его использует, вне зависимости от контекста. Похоже, за сегодня я слышал его так часто, что оно само срывается с языка. Мне захотелось попить воды, поэтому пришлось выбраться из кровати и спуститься вниз, на кухню. Дверь рипела, когда я её открывал, пол тоже стонал под моим весом. Весь дом словно намекал оставаться в комнате, рыча и сопротивляясь моим шагам. Дурость... Спускаясь по лестнице, я уловил внизу какое-то движение. Замерев, я стал вслушиваться и всматриваться в глухой мрак, но глаза не смогли поймать того, что уши: звонкий стук. Нечто, похоже, разбило цветочный керамический горшок, и сейчас пыталось всё обратно склеить. Я сомневался, идти ли дальше, уже хотел вернуться к себе, в теплую кровать, но затем услышал детский голос: — Я не могу уснуть. Вам тоже не спится? — Нет,– ответил я удивлённо, да и с облегчением,– Ты, должно быть, Крис? Я продолжил иди, ориентируясь на звук голоса мальчика. — Да, он самый. — А.. Где мама? — Спит. Нам нельзя её будить. Вы же не расскажите ей, что я выходил в коридор ночью? — Нет, пусть это будет наш секрет. — Славно. Люблю тайны. А какие у вас ещё есть тайны? — Многовато, как на свой возраст. — Расскажите мне какую-нибудь историю? Не обязательно секретную, главное, чтобы страшную. — Я... Даже не знаю, можно ли... — Ну пожалуйста! Давайте вы отведете меня в спальню, а по дороге что нибудь расскажите? — Ну хорошо, уболтал,– согласился я.       Нужно было отвести мальца в безопасное место, а то гнев его матери увидеть не хотелось.       Крис радостно подпрыгнул и быстренько подбежал ко мне, чтобы взять за руку.       Несмотря на то, что окна снаружи были завершены старым гофрокартоном, сквозь частые щели на лестницу пробивался лунный свет. Этого было всё ещё недостаточно, чтобы разглядеть ребенка, но, держа его маленькую тощую ладошку, в глубине души я потешил себя мыслью, что мне так легко доверяют дети. Это означало, что я для них безопасен, поэтому даже если мне и было тревожно в этом огромном ветхом доме – я ни за что этого не покажу. — Ну, малец, о чём бы ты хотел послушать? — Вы знаете историю о торохкотливых перекидышах? — О ком?– усмехнулся я,– Чудаковатые ребята, должно быть. — Они самые лучшие в мире чудища! Вы что, правда никогда о них не слышали? — Нет, не доводилось. — Какое упущение,– шепнул он самодовольно,– Это такие высокие, худющие и вечно голодные существа. У них почти нет внутренностей, только туго натянутая на кости кожа. Но это даже не кожа в привычном понимании, а скорее живое мясо. Поэтому когда они ходят, слышно, как стучаться их кости в освежеванном натянутом «мешке». — Откуда ж они такие взялись? — Никто этого не знает. Просто однажды они один за другим повылазили из-под кроватей, половиц, темных углов. Кто-то к людям крался через окна и подвалы. — И что они делали с людьми? — Они ели то, чего им не хватало. Это как мы кушаем овощи, чтобы добрать витамины, так они вырывали из людей внутренности. Ну, кишки там, печень, лёгкие... — Мерзость какая. Это ты сам придумал? — Нет! Это всё правда! Нам мама говорила! — Ну, раз мама... — Вы не спросили за перекидышей. — И правда, не спросил. Почему они так зовутся? — Потому что когда чудища наедятся, то на время стают похожими на людей, что и не отличить. Прикидываются нами,– звучал его тихий и уверенный голосок,– Потом они нападают снова, когда ты меньше всего этого ожидаешь. У тебя и мысль не успеет возникнуть о чем-то дурном, как вдруг ты обнаруживаешь у себя распоротый живот.       От внезапного испуга я подвёл глаза и хотел отпустить руку Криса. Но маленькие косточки оказались гораздо крепче, чем я мог предположить. Влажная ладошка так крепко сжала мою, что через мгновение я услышал хруст. Хотелось вскрикнуть от боли, но я вдруг обнаружил, что при попытке издать хоть звук - из моего горла фонтаном хлестала кровь, а воздух совсем перестал поступать. То ли причина в том, что я смотрел на свои лёгкие, выброшенные на ковёр, то ли потому, что шесть рядов мелких острых зубов в ужасающие широкой пасти вгрызались и рвали мне горло...