duvet

Billy Joel - Vienna Александра всегда носила одну и ту же серую кофту на молнии, которой было уже около трёх лет, отказываясь покупать что-то новое. У неё были финансы на приобретение новой одежды, просто девушка не видела необходимости проводить в каком-то торговом центре два-три часа, только чтобы найти идеально подходящий ей вариант. Нат называл это жлобством, она - трепетным отношением к своему времени. Многие коллеги Зервас считали ее беспорядочной, но она любила рутину. Например, каждую свободную субботу она тратила на очистку своего временного жилья. Да, жильё у неё всегда было временное, но об этом чуть позже. Натаниэль в это время всегда освобождал помещение, не желая терпеть химозные ароматы и летающие по комнатам предметы, в него ведь один раз попал «Мистер Пропер». Ей нравилось чувствовать себя обычным человеком, представлять, что она студентка какого-нибудь местного колледжа и просто моет свою квартиру, ради аренды которой она подрабатывает в каком-то чайна-тауновском ресторанчике, официанткой. Было так приятно забыть о том, что в любой момент ее могут вызвать в штаб или отправить на другой конец света. В планах Александры было научиться играть на фортепиано и поступить в Стенфорд по окончанию «службы», ведь она предпочитала не думать, что каждое задание может стать последним. Ее совсем не пугала смерть, она относилась к этому явлению более, чем нормально. Многие ее коллеги, храбрившиеся своими способностями, погибли в очень глупых ситуациях. А их ведь даже не оплакивали. Она выглядела и вела себя, как все остальные, но была выращена и построена иначе. Зервас и ее коллеги всегда могли отличить обычного человека от МОЭСника, потому что действия вторых всегда казались механическими, четко вымеренными. Неживыми. Некоторые психиатры из их отдела сравнивали агентов с психопатами, в качестве шутки, конечно. Но все относились к этому безразлично, просто продолжая делать то, что делали и жить так, как жили раньше, потому что по-другому не умели. В каком бы городе они с Натаниэлем не находились, они всегда смотрели на спешащих по обычным делам местных жителей с некой завистью. Ведь, даже если бы они захотели перестроить свой жизненный путь, то не смогли бы это сделать. Контракт Александры заканчивается через 7 лет, она может забрать свои документы, сменить имя и начать новую спокойную жизнь. Вернуться к родителям в Огайо, например. Она много раз старалась представить, как это будет происходить, но картинка просто не выстраивалась. Только 15% МОЭСников уходят со службы в первые 15 лет работы. 34% умирают во время исполнения своих рабочих обязанностей. Остальные работают, сколько могут. Натан говорил, что он ни за что не уйдёт со службы, ведь ему приспособиться к новой рутине было намного сложнее, чем «нормальным» людям. Конечно, после годов, проведённых в специальных подготовительных лагерях и ещё четырёх лет на службе, наполненной множеством кровавых эпизодов, психика уже не будет прежней. Все дети организации травмированы. Кто-то больше, кто-то меньше. Но они этого не признают, потому что не помнят или вообще не видели другой жизни. Поэтому, они привязаны к своей работе, как к чему-то родному и знакомому, как бы печально это не звучало. Часто родители воспитанников присылали открытки на дни рождения, но это всегда выглядело нелепо, потому что любые праздники в лагерях не отмечались. Мама и отец Зервас иногда присылали письма, спрашивали, как у неё дела. Это было так странно, ведь девочка ничего про них не знала, хотя иногда пыталась понять, почему они отдали ее организации. Бедность? Нежелание воспитывать ребёнка? Иногда эти вопросы грызли ее изнутри, и Алекс засыпала с сжатыми кулаками и поджатыми к туловищу ногами. Александре нравилось мечтать о своём заоблачном будущем, но она всегда понимала, что в «нормальной» версии своей жизни будет подражать другим людям, так как никогда не сможет принять новую реальность, как родную.