duvet

Queen - Good old-fashioned lover boy В какой-то степени Марло всегда был привилегирован. У него были деньги, более-менее стабильное психологическое состояние и хорошие родители. А ещё он был способным студентом медицинского колледжа, на которого всегда смотрели так, будто он сбежал из южной академии изобразительных искусств. И это не вина Кастро, просто некоторые люди не могли понять, почему будущий врач выглядит, как пубертатный подросток. Ну знаете, крашеные ногти, много всяких украшений и иногда пёстрая одежда. Ради справедливости: в лабораториях и на практике все украшения снимаются, а крашеные ногти скрываются за белыми латексными перчатками. Хотя, знаете, в школе все было не так весело. Представьте ситуацию: у вас две мамы. А Марло даже представлять не нужно. Частная школа, это замечательно, если ты не манерный мальчик с латиноамериканской внешностью и мамой-лесбиянкой. Если честно, Кастро все ещё не понимал, почему его родители решили отдать такую явную мишень для буллинга в самое токсичное место в мире. Марло там не нравилось: скучная форма, грубые и неопрятные мальчишки, странные учителя, правило «только короткие волосы», но он не хотел жаловаться маме, не хотел казаться слабаком. В конце 9 класса он не выдержал и со стыдом в голосе заявил, что хочет поменять школу. Было ли это ошибкой? Ну.. Ну, если не учитывать то, что он сдружился с одной розововолосой ученицей - нет. И с ее братом. И с какой-то мелкой девочкой. И ещё с половиной Браунсвилла. Марло был на два года старше от Рики, но он всегда чувствовал себя дошкольником по сравнению с ней. Он уже не помнит, при каких обстоятельствах они сдружились, но.. это интересный социальный экспириенс. Они выглядели очень контрастно, находясь рядом друг с другом, некоторые учителя даже переживали за здоровье Марло, потому что уже тогда все знали, что у Мацумото что-то не чисто в семье. Он просто пожимал плечами, улыбался и говорил, что все прекрасно. Так оно и было. Рики всегда слушала его болтовню, с годами ей почему-то не надоело, а Марло наслаждался обществом заинтересованного в его историях человека, зная, какая жизнь Мацумото на самом деле однотонная. Сам он был в хорошем смысле непостоянен, текуч и флюиден, не боялся поддаваться изменениям и изменять мир вокруг себя. Его вторая родительница, Эрика, всегда поражалась гибкости его сознания, говоря, что, с такими талантами, в будущем его жизнь не будет казаться тяжелой, в какой бы ситуации он не оказался. Было ли этой правдой? Кастро ещё сам не понимал, но надеялся, что он сможет быть стабильно позитивным. Иначе, сойдёт с ума. Марло всегда нравилось помогать людям, делать их счастливыми, поэтому выбор его профессии не казался ему необычным или непредвиденным. Но остальные его знакомые удивились выбранной сфере, практически все, кроме Рики. Она лишь сказала, что он будет хорошим доктором. Родители несколько раз переспрашивали, уверен ли юноша в своём выборе, не пожалеет ли о долгих учебных годах? Но Кастро осознавал будущую ответственность, которая ляжет на его плечи, понимал, что всё время и старания, вложенные в достижение цели, будут оправданы. Учеба утомляла, но вызывала упоение, ведь, в отличии от школьных годов, теперь он знал, ради чего учится. Было ли интересно лечить бедро Джуро?.. Да, есть такое. Но это было и очень страшно, потому что, во-первых: это его первый пациент, во-вторых: это, мать вашу, Джуро Мацумото, который постоянно выглядит так, будто сейчас убьёт вас. Но этот опыт оставлял после себя эйфорию, ощущение реальности происходящего и собственной нужности. Это захватывало. Наверное, Кастро, всегда будет жить ради своей чувствительности во всех ее гранях и планах, стараясь принести в жизнь других успокоение либо вечный покой, и его это устраивало. Другие называли это полной гармонией.