Without his Hate. Without his Heart.

Нестерпимая боль пронзает грудь Чу Ваньнина. Он не может дышать. Взгляд замылен. Он теряет много крови, когда пытается сохранить баланс и закрыть трещину. Еще немного. Потерпи еще немного. Только его ранили насквозь. Мо Жань в порядке. Еще немного прежде, чем он сможет упасть. И затем трещина закрывается. Чу Ваньнин спотыкается, и давясь собственной кровью позволяет себе упасть, кидая взгляд на Мо Жаня находившегося на ближайшем уступе. Но Мо Жаня здесь нет. Падая, Чу Ваньнин отчаянно оглядывался по сторонам в поисках Мо Жаня. Должно быть он в безопасности. Чу Ваньнин выдержал атаку. Мо Жань должен был быть в порядке. Но нет. Чу Ваньнин заставляет себя приземлиться быстрее, а не рухнуть на землю рядом с Мо Жанем. Он едва может держать себя в вертикальном состоянии. Он едва может двигаться. Он не может открыть рот, чтобы сказать хоть слово рухнувшему на землю Мо Жаню и покрытому кровью. Призраки все еще кружат над ними. Теперь они злее и ищут любое живое существо, чтобы атаковать. Хотя он еле может заставить себя двигаться, Чу Ваньнин медленно начинает уходить, завлекая с собой призраков, подальше от Мо Жаня. Он может потерпеть еще, если тогда Мо Жань выживет. Каждое слово, которое кричит Мо Жань, пронзает сердце сильнее, чем любая атака призраков. Чу Ваньнин хочет обернуться на него, сказать ему что пытается его спасти. Но он не может. Все что он делает это заставляет себя идти вперед. Подальше от Мо Жаня. Чу Ваньнин тратит все свои силы чтобы уничтожить призраков, которые проследовали за ним после битвы. Он не знал, как долго он сражается. Оранжевый цвет разлома медленно исчезает в темном небе. На восходе, с приходом солнца Чу Ваньнин убивает последнего призрака, и падает в лужу крови. Боль. Тьма. Страдания. Он не может продолжать лежать лицом в красной грязи, пока Мо Жань где-то там. Их было не видно, они скрылись от других пока закрывали разлом. Никто не знает где они были. Если никто не найдет Мо Жаня и он…. Все, потому что Чу Ваньнин разрешил ему помочь… Чу Ваньнин доползает туда, где они упали. Бои закончились. Не слышно людских криков и даже разговоров. Прошло достаточно времени, чтобы все ушли. Все что осталось на горе это трупы, ранее умерших и погибших сейчас. Чу Ваньнин оглядывается вокруг в такой панике, которую он ранее никогда не испытывал, сердце вырывается из груди. Каждое движение — боль. Каждый вдох — боль. Каждый момент, когда он не может найти Мо Жаня — боль. Чу Ваньнин видит его. Его тело неестественное выгнуто от падения и покрыто кровью. Его лицо мертвенно-бледно, остекленевшие глаза открыты, а рот то открывался, то закрывался, когда он пытался вдохнуть. — Мо Жань, — шепчет Чу Ваньнин, пытаясь подбежать к нему, несмотря на то, энергия закончились и это было выше его запаса сил. — Мо Жань! — В этот раз он уже плакал, потому что не смог сдержать слезы, бегущие по лицу и падающие на землю возле Мо Жаня. Чу Ваньнин рыдает, — Мо Жань! Мо Жань стонет. Чу Ваньнин отчаянно прикасается к его лицу в поисках жизни, пока слезы свободно падают с лица на окровавленную щеку Мо Жаня. Мо Жань шепчет: — …Учи…тель? У Чу Ваньниня упал камень с души, когда Мо Жань заговорил. Его собственное сознание угасает. В нем не осталось духовных сил. Возможно, он разрушил собственное ядро. Ему слишком больно чтобы ответить. Но важно лишь то, что Мо Жань жив. В сознании и живой. Глаза Мо Жаня закатываются вверх. В отчаянии Чу Ваньнин умоляет:  — Еще немного. Тебе надо еще немного не спать… — Кажется, что его кости раскалываются на части. Его грудь сжимается сама по себе, пока сердце тяжело бьется. Горло пересохло, он не может говорить или дышать. Ослепляющая, жгучая боль пронзает все тело Чу Ваньниня. Когда он пытается заговорить снова, кровь вырывается наружу с его словами, — … Иначе ты мне не ученик. Глаза пытаются сфокусироваться, Мо Жань бормочет, — «… до смерти». Чу Ваньнин паникует. Мо Жань не может сдаться. Он не может умереть. Он должен жить. Чу Ваньнин не сможет себя простить и продолжать жить, если Мо Жань умрет из-за него. Когда он тянется, чтобы открыть глаза Мо Жаня, то видит детскую руку, высовывающуюся из рукава. Ся Сыни. Не «До смерти». Чу Ваньнин вздохнул с облегчением, однако Мо Жань внезапно обмяк. Паника охватывает Чу Ваньниня, маленькие руки начинают трястись, пытаясь нащупать дыхание. Детские эмоции переполняют его, когда он рыдает в грудь Мо Жаня, плачет навзрыд в окружающую пустоту, пока он может только трястись. Не зная, что делать, чувствуя только боль, Чу Ваньнин пытается затащить большое тело Мо Жаня на свою шестилетнюю спину. Он не может двинуться, все его духовные силы давно исчерпались. Но Мо Жань стонет от боли. Хватит. Чу Ваньнин продолжает пытаться тащить Мо Жаня. Шаг за шагом. Нога за ногой. Колющая боль за колющей болью. Наконец, он вспоминает про последнюю пилюлю в мешочке цянькунь, которая позволит ему вернуться во взрослую форму. Он не знает сработает ли она, поскольку не время заставило его стать Ся Сыни, а эмоции, но сейчас это его единственная надежда. Это срабатывает. Чу Ваньнин несет Мо Жаня. До Пика Сишэн сотни миль. После суток носки Мо Жаня на спине у Чу Ваньнина едва хватает духовных сил чтобы призвать Хуайшу. Он чувствует, как его ядро треснуло и он не уверен, что сможет много пролететь, прежде чем ядро сломается полностью, но, если он может спасти Мо Жаня…. Не важно сколько это будет стоить. Когда он наступает на Хуайшу, страх за смерть Мо Жаня перевешивает страх полетов. Он все еще слышит хриплое дыхание Мо Жаня, но слегка. Постоянно становясь все слабее и слабее. Поэтому Чу Ваньнин мчится все быстрее и быстрее. Далеко за пределами того, что он выдерживал ранее. Далеко за пределами, того, на что он мог осмелиться. Он мог чувствовать, как трещина в его ядре увеличивается и боль становится невыносимее, но он двигается вперед, Пик Сишен все ближе и ближе. Как только гора виднеется меч начинает падать, давний страх Чу Ваньнина сбывается, меч больше не может держаться в воздухе. Они едва успевают приземлиться. Глаза Мо Жаня едва открыты, и он бормочет что-то непонятное, сквозь кровь из рта. Чу Ваньнин корчился на земле, когда почувствовал, как ядро полностью разбивается. Раньше он думал, что это самая сильная боль, которую он может почувствовать, но мысль о том, что есть он не продолжит, то Мо Жань умрет, была действительно сильнее чем он мог выдержать. Спустя секунду Чу Ваньнин мог дышать отрывистыми вздохами, он затаскивает Мо Жаня на спину, чтобы двинуться сквозь лес у подножия горы. Его сердце почти останавливается, когда Мо Жань стонет не от внутренней боли, а от его движений. Но, его рот был прямо возле уха Чу Ваньнина, и он мог чувствовать теплое дыхание. Неглубокое и нерегулярное, но оно есть. Задняя часть уха словно стала самым чувствительным место на его теле, поскольку он льнет к дыханию Мо Жаня. Чу Ваньнин смотрит на нескончаемые ступени Пика Сишэн. Сейчас он мог едва двигаться. Каждый кусочек его физической формы разрушен. У него нет ядра, бесполезный, человек из плоти и крови под холодным ветром, кусающем открытые раны. Была лишь боль. Но Мо Жань еще жив. И пока Мо Жань жив, Чу Ваньнин будет заставлять себя подниматься. Шаг за шагом. Когда он не может стоять, он позволяет себе рухнуть и ползти с Мо Жанем на спине. Его ладони в ссадинах. На ногах ничего нет, они лишь оголенные нервы. Его колени были стерты до костей и кости были стерты до нуля. Но дыхание Мо Жаня слегка коснулось его уха, словно прося терпеть боль. Чу Ваньнин терпит. Шаг за шагом. Когда он больше не может ползти, он тащит себя и Мо Жаня вверх по ступеням. Он не может оглянуться, чтобы взглянуть на оставленный кровавый след. Не важно. Ничего не имеет значения, кроме достижения 3,799 ступеней. Шаг за шагом. 3,722 ступени. Мо Жань перестает дышать. 3,747 ступеней. Мо Жань все еще не начал дышать. 3,783 ступени. Чу Ваньнин не может посметь поверить, что Мо Жань умер, хоть и знает об этом. 3,786 ступеней. Он слишком медленный. Слишком поздно. 3,791 ступень. Это все его вина. Тело Мо Жаня болезненно давит на спину. Безвольный. Неподвижный. Не дышащий. Чу Ваньнин тоже не может дышать. 3,798 ступеней. Мир стал темным. Боль окутывает Чу Ваньниня. Его грудь. Его ядро. Его сердце. Все что есть, это боль. Когда боль возвращает Чу Ваньниня в сознание, он чувствует тепло вокруг своей руки, единственного места, что не болело. Очень медленно Чу Ваньнин открывает глаза. Рядом с ним свернулся Сюэ Мэн, сжимая его ладонь, направляя свою духовную энергию в тело Чу Ваньниня, у которого не было ядра. Лицо Сюэ Мэна покраснело и опухло, как будто он плакал, перед тем как уснуть на кровати Чу Ваньниня. Когда Чу Ваньнин снова моргает, то замечает Ши Мэя, тоже свернувшегося калачиком в мягком кресле, принесенным и поставленным рядом с его кроватью. Все его лекарства и многое другое были рассыпаны на столе. Одежда была измазана густой зеленой смесью, словно он пытался накормить кого-то лекарством, пока тот сопротивлялся. Чу Ваньнин закрывает глаза снова, догадываясь, что вероятно это он, был тем, кого пытались накормить лекарствами. Он хрипло выдыхает, чувствуя, как Сюэ Мэн шевелится на кровати и теплый поток становится сильнее. И тогда мир поражает его сильнее, чем боль. Он вспоминает, как уходил от Мо Жаня, нашел его снова, тащил их обоих обратно на Пик Сишэн. Мо Жань умирал на его спине. Чу Ваньнин сползает с кровати и выходит за дверь, пока Сюэ Мэн или Ши Мэй не проснулись и не поняли, что происходит. Он хотел, чтобы он мог бежать. Даже с учетом того, что его лечили, кто знает сколько прошло времени, с тех пор как он полз по этой лестнице, каждый шаг по-прежнему вызывал агонию, но он должен двигаться. Он должен увидеть Мо Жаня. Чу Ваньнин видит крупную фигуру, что приближается к нему. Чу Ваньнин пытается пройти мимо него, но спотыкается об землю и падает. — Юйхэйн! — Сюэ Чжэнъюн роняет поднос и бежит к Чу Ваньниню, ловя его до того, как он ударится об землю. Сюэ Чжэнъюн осматривает его, чтобы понять не стало ли ему хуже. После проверки пульса, он спросил, — Почему ты здесь, Юйхэйн? Ты должен вернуться внутрь. Чу Ваньнинь пытается сопротивляться, но, когда он отталкивает Сюэ Чжэнъюна осознает, что его совершенствование было действительно разрушено. У него нет сил даже на то, чтобы оттолкнуть Сюэ Чжэнъюна, поэтому он может лишь позволить отнести себя назад в Павильон Алого Лотоса. Мальчики испуганно ждут его под дверью. В двоем. Только Сюэ Мэн и Ши Мэй. Никаких признаков Мо Жаня. Сюэ Чжэнъюна объясняет. Он говорит Чу Ваньниню, что Мо Жань находится на Пике АААА, но, когда Чу Ваньнин снова пытается встать, его укладывают назад в кровать. — Завтра, Юйхэйн. Ты тоже близок к смерти, и представь, как расстроится Жань-эр если увидит своего учителя в подземном мире. В тот день он остался один в павильоне. Сюэ Чжэнъюн велит мальчикам выспаться в их собственных кроватях. Он сидит около лотосового пруда, заставляя себя делать, то, что от него требуют. Сюэ Чжэнъюн не сломился перед лицом смерти своего племянника. Чу Ваньнин тоже не думал, что сломается. Однако это произошло. Печаль. Боль. Разбитое сердце. Вина. Все это ошеломляет. Чу Ваньнин остается один до вечера, пока Сюэ Мэн не приходит к нему с ужином. После еды в тишине, Сюэ Мэн ложится калачиком на полу перед кроватью Чу Ваньниня, говоря, что он не может быть сейчас один. Чу Ваньнин кусает губу, не желает снова рыдать, когда слышит надломленный голос Сюэ Мэна. Он предлагает Сюэ Мэн лечь на кровать и спать рядом друг с другом, ведь они так уже делали, когда Сюэ Мэн был ребенком, чтобы знать, что человек рядом еще дышит. Всю ночь он чувствует руку Сюэ Мэна на спине, которая направляет энергию в его сломанное ядро, которое больше не может ее принимать. Каждый день Сюэ Чжэнъюн говорит Чу Ваньниню «Завтра» на протяжении семи дней после смерти Мо Жаня, до момента, когда Чу Ваньнин наконец сумел скрыть свою боль достаточно, чтобы двигаться без поддержки. Он понимает, что Сюэ Чжэнъюн так заботится, но это не уменьшает его ненависть, когда тот говорит это злосчастное слово. Поэтому, когда Сюэ Чжэнъюн наконец говорит:  — Я отнесу тебя наверх по лестнице, и ты сможешь навестить его, — Чу Ваньнин позволяет себя поднять и отнести вверх по ступенькам на Пик АААА. Так же, как он нес Мо Жаня. Так же, как умер Мо Жань. Когда Сюэ Чжэнъюн ставит Чу Ваньнина на землю, он уходит. Его тело слишком повреждено, чтобы использовать цигун, поэтому он прерывисто бежит, каким бы недостойным он не был сейчас, это единственный способ добраться до Мо Жаня как можно быстрее. Чу Ваньнин чувствует, как его душа разрывается, когда он видит Мо Жаня. Умер. Действительно умер. Он был слишком слаб. Слишком медленным. Слишком опоздавшим. Вина засела глубоко в сердце. Это всего его вина. Он не может заставить себя сказать «пока». Он не знает отрицание это или что-то еще. Как и Сюэ Мэн, единственное, что Чу Ваньнин может сделать, когда покинул Пик АААА, — это рухнуть в свою кровать. Его била сильная лихорадка, его и без того плохая защита еще слабее, чем обычно. Но Чу Ваньнина это не заботит. Весь день Чу Ваньнин просто лежал, уставившись в потолок и ненавидел себя. Ночь приближалась, и Чу Ваньнин решил: он останется на достаточное время, чтобы убедиться, что Сюэ Мэн и Ши Мэй в порядке. После чего он проведет всю жизнь в уединении, как и его… — Учитель! Сюэ Мэн колотит в дверь с отчаянием. На этот раз не заботясь о внешности, Чу Ваньнин просто кричит с кровати, — Войдите. Он больше никогда не сможет отвернуться от ученика, который умоляет его о внимании. Сюэ Мэн тяжело дышал, словно бежал всю дорогу до Павильона Алого Лотоса. — Учитель! Здесь кое-кто хочет тебя видеть. Чу Ваньнин отворачиваться лицом к стене. Он не хочет никого видеть в таком состоянии. — Передай это своему отцу. Все равно это он должен встречать гостей. Не я. Сюэ Мэн спешит к кровати. — Папы здесь нет! И он спрашивает не папу! Он просит тебя! Монах назвался Хуайцзуем. Сердце Чу Ваньнина упало при этом имени. Воспоминание о его учителе, смотрящим на него сверху вниз, требующем, чтобы его сердце разорвалось на части. Чу Ваньнин переворачивается и смотрит на Сюэ Мэн. Угрожая немедленной смертью, Чу Ваньнин шипит: — Никогда больше не произноси это имя. Скажи ему уйти. Ему здесь никогда не рады. Сюэ Мэн отходит, но стоит на своем. Слезы наворачиваются на его глаза, и губы дрожат. — Но… Он говорит, что может вернуть Мо Жаня. Все тело Чу Ваньнина трясется пока он собирается. Отчасти это из-за боли от ран, настолько глубоких, что даже лучшие медики Пика Сишэн не смогли излечить его, ведь теперь у него нет ядра, а частично это скорбь, от мыслей о смерти Мо Жаня, и частично это понимание того, что он вот-вот увидит Хуайцзуя вновь. Он понятия не имеет, почему Хуайцзуй здесь. Зачем ему приходить из-за Мо Жаня? Может быть это извинение за прошлое. Или если это угроза, чтобы заставить Чу Ваньнина вернуться. Сюэ Мэн замечает его метания, когда они идут в Зал Даньсинь, но ничего не говорит. Он только смотрел на учителя с улыбкой и слезами на глазах. Чу Ваньнин пытается улыбнуться в ответ, чтобы успокоить своего ученика, но понимает, что, наверное, это будет выглядеть надломлено и чудовищно, и останавливается. Чу Ваньнин избегает взгляда Хуайцзуя, когда тот сидит в зале. Он не хочет, чтобы Хуайцзуй видел его в слезах. Ноющая боль в груди напомнила ему, что именно этого хотел Хуайцзуй: Чу Ваньнин остался без своего ядра. Прошло семнадцать лет, он наконец, осуществил свое желание. Взгляд Хуайцзуя продолжает быть направлен на Чу Ваньнина, пока он говорит. Чу Ваньнин краем глаза ловит этот взгляд. Он выглядит огорченным. Он выглядит оскорбленным. Чу Ваньнин не понимает. Если это то, чего хотел Хуайцзуй, то почему он выглядит таким грустным, когда смотрит на Чу Ваньнина? Хуайцзуй рассказывает про перерождение. Он рассказывает про фонари. Он объясняет риски. Сюэ Мэн и Ши Мэй с легкостью берут фонари. Чу Ваньнин же дрожит, когда Хуайцзуй передает ему его. Он все время смотрит в землю, но в последнюю секунду поднимает взгляд, чтобы посмотреть в глаза человеку, которому когда-то доверял и любил. Хуайцзуй колеблется перед тем, как отдать ему фонарь. Он опускает голову, и его взгляд упирается в пол. Чу Ваньнин едва слышит, как он говорит, «Прости», прежде чем обернуться и обратиться ко всем. Чу Ваньнин едва слышит, что говорят. Мозг не работает. Он не понимал сказанное, Хуайцзуя извинялся из-за Мо Жаня или из-за чего-то большего. Он не знает, хочет ли он, чтобы это было чем-то большим. Все болит. Чу Ваньнин всегда терпел, но он не знает на сколько его еще хватит. Чу Ваньнин осматривает комнату и смотрит на своих двух учеников. Ши Мэй выглядит колеблющимся. Чу Ваньнин не понимает почему. Ведь Ши Мэй сможет убедить Мо Жаня зайти в фонарь, если найдет его. Ши Мэй был причиной жизни Мо Жаня. Чу Ваньнин вспоминает, как Мо Жань был подвешен на кровавых песочных часах, он звал Ши Мэя и умолял Ши Мэя спасти его. Говорил Ши Мэю, что был уверен, что тот проснется от своего сна ради него, и когда Мо Жань решил, что он сейчас умрет, все, чего он хотел, это чтобы Ши Мэй обнял его. Ничего не сможет остановить Мо Жаня вернуться с Ши Мэем. Затем он окинул взглядом Сюэ Мэна, который выглядит полным чистой решимости, несмотря на его заплаканное лицо. Он и Мо Жань могут подраться, но Чу Ваньнин также может сказать, что ничто не помешает ему вернуть Мо Жаня. Наконец Чу Ваньнин смотрит на фонарь в своих руках. Он боится. В последний раз, когда они виделись, Мо Жань кричал на него. Проклинал его последними словами. Кричал о том, как бессердечный и бесчувственный Чу Ваньнин, когда он уходил, пока Мо Жань умирал. И Чу Ваньнин развернулся и ушел. Он даже не оглянулся, пока Мо Жань умолял его. Он не знает, как долго Мо Жань оставался в сознании в одиночестве и боли, продолжая ненавидя Чу Ваньнина всеми фибрами своей души. Чу Ваньнин быстро вытирает слезы, чтобы скрыть страх. Если он, найдет Мо Жаня первым, то, возможно, ему не удастся убедить его вернуться. Но Чу Ваньнин не может вернуть фонарь сейчас, точно так же, как он не мог перестать нести Мо Жаня вверх по лестнице, даже после того, как понял, что тот мертв уже долгое время. Он крепко цепляется за фонарь, когда все расходятся. Ши Мэй отправляется в общежитие учеников. Сюэ Мэн в лес за горой, где они с Мо Жанем играли, хотя говорили, что тренируется с мечом. Чу Ваньнин остается на месте, не зная, куда идти. Позади него слышен покашливания Хуайцзуя. Чу Ваньнин не осмеливается обернуться. Но Хуайцзуй, кажется, не обижается. — Ты хороший учитель, А-Нин. Лучше, чем… — Хуайцзуй делает глубокий вдох, — Ты был прав. О спасении всех остальных. Прости… за все. Чу Ваньнин все еще не оборачивается. Он вцепляется в фонарь и борется с болезненным комком в горле. Все, что он может сказать, это: — Почему ты это делаешь? — …Он важен для тебя. Найди его. Чу Ваньнин поспешно уходит из зала. Он почти не оглядывается, но тут в голове всплывают слова Мо Жаня, умоляющие хотя бы взглянуть на него. Будучи уже в дверях Чу Ваньнин оглядывается. У молодого старика слезы текут по лицу. Когда он замечает, что Чу Ваньнин обернулся, то говорит: — Когда ты найдешь его, когда это закончится, я должен буду сказать тебе кое-что важное. Чу Ваньнин кивает и отворачивается. Он не знает, станет ли слушать своего учителя. Ему слишком плохо, чтобы думать об этом прямо сейчас.