Without his Hate. Without his Heart.

Чу Ваньнин медленно бродит по пику Сишэн. Он не может быстро ходить из-за не восстановившегося тела, к тому же у него больше нет ядра. Он думает о том, чтобы пойти в важные для него и Мо Жаня, например, к цветущему дереву, под которым он встретил Мо Жаня, или к лестнице, которую Мо Жань подметал каждый день, пока он не принял его в ученики, или к столу в Павильоне Алого Лотоса, где он учил Мо Жаня писать. Но Чу Ваньнин знал, что, хоть эти воспоминания важны для него, они точно ничего не значат для Мо Жаня. Поэтому он проверяет места, которые, по его мнению, могут быть важны для Мо Жаня. Ночь затягивается, Чу Ваньнин, недавно побывавший на грани смерти использует свое тело, далеко за пределами того, что мог перенести. Глубокой ночью Чу Ваньнин бредет туда, куда ему не хотелось идти. Сердце болит при мыслях об этом месте. Возможно после смерти, у Мо Жаню есть что-то такое, что он не сказал человеку, которого он ценил больше всех. В длинном коридоре раздается эхо, когда он идет в комнату Ши Мэя. Когда он открывает дверь, то там кто-то есть, но это не Мо Жань. Ши Мэй сидит на своей кровати, и смотря в окно покручивает в руках фонарь. Он оборачивается на звук открывшейся двери. — Учитель? — Ты… Ты нашел его? Ши Мэй качает головой. Чу Ваньнин собирается уйти, не в силах скрывать, как его тело и сердце болят. — Я продолжу искать. Прежде чем он окончательно уходит, Ши Мэй догоняет его. — Учитель, — мягко говорит он, — вам нужно отдохнуть. Вы устали слишком сильно, вам даже не стояло вставать с кровати. Мы были неправы, заставляя вас, А-Жань не хотел бы, чтобы вы пострадали. Давайте вы вернетесь в Павильон, и я разбужу вас через час, чтобы вы могли искать дальше. У Чу Ваньнина нет выбора, кроме как позволить сопроводить себя до Павильон Алого Лотоса. Чу Ваньнин отпускает Ши Мэя у двери. Затем садится на кровать у окна и ждет, пока Ши Мэй уйдет, чтобы вновь начать искать. В темноте, без своего совершенствования, Чу Ваньнин видит только как Ши Мэй исчезает в ночи. Он решает подождать немного, просто чтобы убедиться. И правда, дверь со скрипом открывается, видимо Ши Мэй решил проверить действительно ли Чу Ваньнин уснул, как и обещал. Не оглядываясь на Ши Мэя в дверях, Чу Ваньнин сказал: — Я приказал тебе уйти. Шаги в комнате прекращаются, но человек не уходит. Раздражение нарастает и без того болевшей груди. Чу Ваньнин оборачивается чтобы отругать Ши Мэя, потому что тот не слушается своего учителя. Приказ о том, чтобы тот немедленно покинул комнату застревает в горле, не успев сорваться с губ. Мо Жань стоит там. Призрачный. Все еще покрытый кровью после сражения. Слезы бегут вниз по его лицу. Его глаза широко распахнуты, а рот открыт. В своих руках он держит одинокий идеальный цветок хайтана, под которым они когда-то встретились, который падает на пол, когда он бежит к кровати, на которой сидит Чу Ваньнин. Когда он бежит, то пытается говорить, но горло издает только ужасные хриплые звуки. Эта душа потеряла свой голос. Внезапно Чу Ваньниня оказывается в объятиях Мо Жаня прижатым к кровати. Боль пронзает тело, но Мо Жань, кажется, не замечает этого, всматриваясь в лицо Чу Ваньнина так яро, как никогда до этого. Дико, словно животное. Но это испуганное животное. А потом Мо Жань целует его в лоб. И в щеки. Везде. Чу Ваньнин не знает, как реагировать, когда на него обрушивается дождь из тысячей поцелуев. Это больно. Эта любовь не для него. Мо Жань ошибочно принял его за Ши Мэя. Вновь. Должно быть, он увидел, как Ши Мэй провожает Чу Ваньнина обратно в Павильон Алого Лотоса, и поспешил догнать человека, которого любил, перепутав его с Чу Ваньнинем. Помимо потери голоса, эта сломленная душа, должно быть, также потеряла способность понимать кто перед ним. Мо Жань перестает осыпать Чу Ваньнина поцелуями только тогда, когда начинает плакать. Крупные слезы катятся по лицу Мо Жаня, заставляя сердце Чу Ваньнина замирать, в моменты, когда они падают ему на лицо. Ши Мэй был здесь, но он отослал его. Ши Мэй смог бы убедить Мо Жаня вернуться, но не Чу Ваньнин. Он никогда не сможет этого сделать, особенно если он заговорит и Мо Жань поймет, что он не Ши Мэй. Мо Жань здесь по ошибке. В последний раз, когда они виделись, Мо Жань ненавидел Чу Ваньнина. Мо Жань вырывает Чу Ваньнина из мыслей, когда он прижимает призрачную руку к его щекам, вытирая слезы Чу Ваньнина своими большими пальцами. Чу Ваньнин пытается отстраниться, не желая, чтобы Мо Жань смотрел на него, понимая, что он не Ши Мэй. Но Мо Жань не дает ему отвернуться. Словно, все чего он хочет, это смотреть в глаза Чу Ваньнина. Такое ощущение, что он пытается проверить, действительно ли это тот, о ком он думает. Страх пронзает грудь Чу Ваньнина при этой мысли. УЧИТЕЛЬ! Человеческая душа Мо Жаня не имеет голоса. Он не может говорить, только хрипы, вырывающиеся из горла. Но даже Чу Ваньнин не может пропустить слово, которое он произносит сквозь слезливую улыбку. Ваньнин… Мо Жань перемещает руку от лица Чу Ваньнина к его груди, как будто хочет убедиться, что сердце Чу Ваньнина все еще бьется. Как будто хочет убедиться, что тот жив. В ту секунду, когда он почувствовал сильное биение в груди Чу Ваньнина, рука Мо Жана скользнула к его шее, чтобы проверить пульс там, и дальше, от него, к запястью Чу Ваньнина. Его глаза наполняются горем, когда он почувствовал пульс, но не ядро. Чу Ваньнину почти уверен, что он видит, как Мо Жань говорит: «Прости», но он уверен, что ошибся. Мо Жаню не о чем сожалеть. Не из-за него. В течение следующих нескольких минут Мо Жань снова и снова проверяет его пульс и дыхание, с каждым разом плача все сильнее и сильнее. Чу Ваньниню лежал, чувствуя боль и замешательство. В конце концов он закрывает глаза, чтобы ему не обязательно было видеть, что пытается сказать Мо Жань. Ему не нужно видеть, как он расстроен тем, что перед ним не Ши Мэй. В конце концов Чу Ваньнин снова открывает глаза, когда над ним раздаются всхлипы. Хотя Мо Жань потерял способность говорить, в тихой комнате его плач был надрывным и безутешным. Несмотря на это, Мо Жань продолжал улыбается, прижимая руку Чу Ваньнина к своему лицу. Спустя какое-то время он смог разобрать несколько слов Мо Жаня. … Ваньнин… ты умер… лет… Чу Ваньнин не понимает, почему человеческая душа Мо Жаня вернулась сюда, но теперь он уверен, что вернулась она к нему. Чу Ваньнину пришло в голову, что, возможно, Мо Жань решил, что Чу Ваньнин умер в разломе. Но Мо Жань ведь был так зол, видя, как он уходил, выглядя совершенно нормально. Чу Ваньнин двигает рукой, которую Мо Жань прижимал к своему лицу. Он осторожно вытирает слезы, катящиеся по щекам Мо Жаня. Мо Жань прикрывает глаза и льнет к прикосновениям Чу Ваньнина. Прости, Ваньнин. За все. Мо Жань повторяет раз за разом сказанное, хоть ни один звук не срывается с его губ. Затем он наклоняется вперед и еще раз целует Чу Ваньнина, прежде чем крепко обнять его и погладить по волосам. В объятиях Мо Жаня Чу Ваньнин чувствует, как он продолжает плакать. Он до сих пор чувствует, как тот говорит ему в шею. Но он не понимает, что он говорит. Он не знает, что сказать в ответ. Поэтому он позволяет Мо Жаню говорить без слов, позволяя его душе сказать то, что хочется. Мо Жань говорит долго. Время от времени он отстраняется, чтобы взглянуть в глаза Чу Ваньнина с такой же искренностью, какую Чу Ваньнин когда-то видел в маленьком мальчике, который умолял его обратить на него внимание. Чу Ваньнин уделяет этой отчаявшейся, страдающей человеческой душе все внимание, на которое способен, не осмеливаясь снова отвернуться. Он чувствует, как сам начинает плакать, когда снова обнимает Мо Жаня, пытаясь дать его слабой человеческой душе столько тепла, сколько может позволить его холодное «я». Комок в горле и комок в сердце болели. … Ваньнин… … Разбитое сердце… … Не… … Прости… … Прости… … Прости, Ваньнин… … Прости… Наконец Мо Жань перестает пытаться говорить, но не может осмелиться перестать смотреть на Чу Ваньнина. Он прижимается к коленям Чу Ваньнина, слабо держа за запястье, словно боясь, что если он не почувствует пульс Чу Ваньнина, то человек перед ним умрет в этот же момент. Когда первые солнечные лучи превращают все вокруг из черного в серое, сердце Чу Ваньнина колотится от страха. Он боялся, что именно он найдет человеческую душу Мо Жаня. Он боялся, что ему придется уговаривать Мо Жаня забраться в фонарь. Он знал, что скорее всего не справится. Он боялся, что Мо Жань откажется, но, судя по их странному общению, у него чуть больше шансов. Он должен попробовать. — Мо Жань, — его надтреснутый голос звучит неестественно. Он пытается казаться мягким, но знает, что терпит неудачу. Но Мо Жаня это, кажется, не волнует. Его глаза направлены на Чу Ваньнина, как будто он умоляет Чу Ваньнина продолжить говорить с ним. Он чувствует, как рука Мо Жаня подстроилась под его запястье, чтобы лучше чувствовать учащающийся пульс. Все больно, но ему нужно убедить Мо Жаня до восхода. — Мо Жань, мне нужно кое-что от тебя. Мо Жань кивает с широко раскрытыми глазами. Что угодно, произносит он. Чу Ваньнин закрывает глаза, желая стать смелее и чувственнее, чем когда-либо прежде. — Мне нужно, чтобы ты мне доверял. В глазах Мо Жаня мелькнула искра, и Чу Ваньнин понял, что все кончено. Он проиграл. Он настолько плохой учитель, что Мо Жань не доверяет ему. Он не вернется с ним. Его человеческая душа пришла извиниться за что-то, что Чу Ваньнин не понимает и теперь хочет уйти дальше. Без Чу Ваньнина. Он оглушено закрывает глаза. А затем Мо Жань схватил его за лицо, чтобы повернуть к себе, чтобы Чу Ваньнин смотрел на него. Мо Жань кивнул. Что угодно для Баобэя. Вспышка надежды зародилась в груди Чу Ваньнина. — Мне нужен ты… Мне нужно, чтобы ты забрался в этот фонарь. Мне нужно, чтобы ты вернулся. Глаза Мо Жаня расширяются, когда Чу Ваньнин говорит, что он ему нужен. Он наклоняется и прижимается лбом к Чу Ваньнину, прежде чем еще раз прижаться к груди Чу Ваньнина. Когда он почувствовал пульс Чу Ваньнина, он улыбнулся со слезами на глазах, а слезы западали в ямочки на щеках. Как только солнце начало подниматься над горой, Мо Жань тянется к фонарю в руках Чу Ваньнина. Каждая часть Чу Ваньнина болит, когда он покидает Павильон Алого Лотоса, вцепляясь в фонарь крепче, чем за что-либо. Он пытается вытереть слезы с лица, прежде чем снова увидеть Хуайцзуя, но знает, что это бесполезно. Свидетельства его переживаний отражены на лице. Он видит, Хуайцзуя смотрящего на землю, когда подходит. Мужчина смотрит на оборванную нить четок на земле. Чу Ваньнин говорит ровным голосом: — Он со мной. Что теперь? — Хуайцзуй смотрит на него с выражением, которое Чу Ваньнин не может понять. Чу Ваньнин сидит на плоту, цепляясь за фонарь с Мо Жанем. Теперь в нем есть немного тепла. Хуайцзуй кое-что сделал. Кое-что с передачей запасом духовной энергии в Цзюге, чтобы Чу Ваньнин мог направлять энергию в фонарь, таким образом напоминая, что Цзюге привязан к его душе, а не к ядру. Не так уж и много, но достаточно, чтобы фонарь горел. Чу Ваньнин не позволил Хуайцзую дать больше. Он не хочет думать о том, что это значило для Хуайцзуя, ведь он однажды стоял над ним и требовал, чтобы он вернул свое ядро. Чу Ваньнин перестал плакать. Медленное движение по реке дало ему достаточно времени, чтобы восстановить контроль над эмоциями. Но он знает, что что угодно может разбить его. Сейчас он разбитый человек. Разбитое ядро. Разбитое сердце. Разбитое все. Чу Ваньнин прячет фонарь, когда выходит из лодки, не желая привлекать внимание тех, кто стоит в очереди. Он говорит стражнику у ворот, что погиб в бою, и ищет своего ученика, который тоже погиб. Охранник кидает на него необычайно напряженный взгляд, долго вглядываясь в лицо. Тревога растет в груди Чу Ваньнина, судя по выражению лица стражника он знает, что Чу Ваньнин не мертв, но затем его легко пропускают. Вновь взяв фонарь в руки, Чу Ваньнин медленно начинает бродить, не зная, с чего начать поиски. Он проклинает себя за то, что не знает Мо Жаня лучше. Может у Мо Жаня есть недавно умершие близкие. Мо Жань всегда скрывал свою жизнь до Пика Сишэн. Однажды он пытался поговорить об этом с Мо Жанем, когда тот только стал его учеником, и Чу Ваньнин видел, насколько травмирован Мо Жань из-за того, что его дом сгорел дотла. Но Мо Жань не рассказывал, а Чу Ваньнин никогда не умел лезть под кожу. Так что Чу Ваньнин знает лишь несколько деталей о жизни мадам Мо и Мо Жаня в борделе. Этого недостаточно чтобы помочь найти его. В первый раз, когда кто-то склоняется перед ним, Чу Ваньнин предполагает, что это потому, что он, когда-то помог их деревне перед их смертью. Потом кланяется другой. И другой. Несколько человек приветствуют его словами «Бессмертный Бэйдоу», или «Сэр Чу», или «Чу-гунцзы». А затем тяжелая рука хлопает по плечу Чу Ваньнина. Нервы уже на пределе, Чу Ваньнин почти вызывает Тяньвэнь для контратаки, но вовремя останавливается. Если он потратит крохотные остатки духовной энергии на самооборону, свет в фонаре может потухнуть. Чу Ваньнин предпочел бы терпеть нескончаемую боль, чем снова увидеть, как Мо Жань уходит в небытие в его руках. Поэтому он позволяет развернуть себя. Крупный мужчина в форме смотрит на него сверху вниз, а другой усмехается и говорит: — Он хорошо выглядит. Хотя немного напряжен. — Это он. Именно его нам сказали искать. Чу Ваньнин пытается вырваться, шипя: — Отпусти меня! — И немного дерзкой. Ты нравишься Королю. Что у тебя в руках? Чу Ваньнин еще крепче сжимает фонарь с Мо Жанем. Он не может использовать свои духовные силы, чтобы защитить себя. Его тело слишком слабо, чтобы должным образом вырваться. Все, что он может сделать, это свирепо смотреть на двух мужчин, окруживших его. Мужчина, который не впился когтями в плечо Чу Ваньнина сказал: — Давайте приведем его. Ты сможешь поиграть с ним после того, как король выберет новых наложниц для себя… но я чувствую, что он станет фаворитом и будет сразу забран на Четвертый уровень. Посмотри на него, он выглядит как Чу Сюнь. Другой мужчина смеется и смотрит прямо в глаза Чу Ваньнина. — Черт. Ты прав. Два столетия расстройства из-за вмешательства в дела короля обрушатся на тебя. Жаль, что ты даже не сможешь умереть, чтобы спастись от этого. — Жаль, это значит, что от него не ничего останется для нас. — Может быть через столетие или два королю надоест его игрушка. Все тело Чу Ваньнина замирает от разговора. Тревога сменяется страхом и яростью. Страх за себя, но еще больше страх за Мо Жаня. Если он не сможет сбежать, он не сможет вернуть фонарь Хуайцзую, то Мо Жань будет мертв. Навсегда. Чу Ваньнин вырывается из хватки мужчины. Мужчина явно не ожидал, что Чу Ваньнин с такой готовностью разорвет на себе одежду и плоть, чтобы вырваться. Оба преследуют его. Чу Ваньнин заставляет себя бежать все быстрее и быстрее, пока все не начинает болеть. — Господин Чу! Господин Чу! Чу Ваньнин не знает, кто его зовет. Все, что он знает, это если ему предложат место, где можно спрятаться, он примет предложение. Чу Ваньнин бросается к двери. Чу Ваньнин оказывается в переполненном людьми зале, разговаривающими друг с другом и с людьми за длинным прилавком. — Господин Чу, что вы делали за пределами Шатра Шуньфэн? Пытаясь игнорировать нарастающую боль во всем теле и поправляя разорванный халат, чтобы царапина на шее не была видна, Чу Ваньнин начинает рассказывать, что он кого-то ищет, когда другая женщина оглянулась и сказала: — Это не Господин Чу. Я только что разговаривала с ним наверху. Все еще немного задыхаясь и оглядываясь на дверь, Чу Ваньнин спрашивает: — Кто? Я Чу… Голос сверху кричит через толпу обращаясь, к двум женщинам и Чу Ваньнину у двери. — Тетушки, есть ли какая-то причина, по которой снаружи двое стражей Четвертого демонического князя? — Одна из женщин указывает на Чу Ваньнина, говоря: — Они преследовали его. Мы решили, что это вы. Чу Ваньнин чувствует, как все в зале смотрят на него, а кто-то шепчется. Он засовывает фонарь с Мо Жанем в длинный рукав, не желая убирать его далеко, ведь тогда у него ничего не будет, но также не желая, чтобы кто-нибудь увидел его. Когда он, наконец, поднимает глаза, то пытается нагнать свою обычную пугающую ауру, чтобы заставить людей уважать его и дать ему воздуха. Несколько человек отходят. Человек сверху, Господин Чу, замолкает, когда они встречаются взглядом. По спине Чу Ваньнина пробегает дрожь. Это он, но это не он. Это Чу Сюнь из иллюзии в Персиковом источнике. Этот человек мертв уже двести лет. Чу Сюнь долго смотрит, прежде чем отвести глаза. Он говорит: — Пусть поднимется. — Затем одна из женщин ведет Чу Ваньнина сквозь толпу, которая легко расступается. Дверь открыта, когда подходит Чу Ваньнин, что явное приглашение зайти. Тот мужчина, Господин Чу, стоит к нему спиной, изучая цветок. Когда он слышит шаги Чу Ваньнина, то не разворачиваясь говорит: — Мне жаль, что тебя втянули в это… Чу Ваньнин не отвечает несколько секунд, прежде чем понимает, что Чу Сюнь спрашивает его имя. Недолго думая, он отвечает: — Ся Сыни. Он сразу понимает, что имеет в виду Чу Сюнь извиняясь. Что ему грустно, потому что Чу Ваньнин похож на него, Чу Ваньнин был втянут в его вражду с Девятым демоническим князем. Чу Ваньнин увидел его боль. Насколько это возможно, он понимает. Но Чу Сюнь этого не знает. Он считает, что Чу Ваньнин будет заперт здесь в течение следующих восьми лет, или навсегда в ловушке Четвертого демонического князя или будет найден людьми Девятого демонического князя. Поэтому он рассказывает Чу Ваньнину основы того, что произошло за последние два века, ровно столько, сколько ему нужно знать, чтобы защитить себя. Все это время он изучает лицо Чу Ваньнина, словно пытаясь понять, почему они выглядят одинаково. После того, как Чу Сюнь кратко описывает деревню Ньянкэ и чрезвычайно кратко рассказывает про самого себя, он говорит: — Позвольте спросить, откуда вы, Ся Сыни? — Я родом из Лин’Ан. Чу Сюнь вздыхает и рассматривает цветы на окна. — Если вам что-нибудь понадобится, пока вы здесь, пожалуйста, скажите. Я бы не хотел, чтобы вы пострадали из-за моих действий. Его слова — удар ножом в сердце Чу Ваньнина. Он знает, что Чу Сюнь видит свое прошлое и своего сына в лице Чу Ваньнина, и его присутствие причиняет ему боль. Но Чу Ваньнин, нужна помощь в поиске Мо Жаня. Хотя бы направление не помешало. — Есть одна вещь, с которой вы можете помочь. — Чу Сюнь отводит взгляд от цветов и снова смотрит на Чу Ваньнина. — Незадолго до моей смерти мой ученик погиб в этой же битве. Мне необходимо найти его. Я обидел его и не могу оставить все как есть.