Without his Hate. Without his Heart.

Вскоре Чу Ваньнин покидает Шатер Шуньфэн. Чу Сюнь попросил несколько тетушек помочь ему замаскироваться. Как бы они ни уговаривали его замаскироваться под девушку, Чу Ваньнин пытался отказываться. Он, может быть, почти мертвый, но у него все еще есть достоинство. Тетушки настаивали, что даже если он наденет невзрачную мужскую одежду, то останется слишком похожем на Чу Сюня. Он потребовал, чтобы они вышли комнаты, пока он переодевался, сказав им, что это из-за его худобы, что отчасти правда. Но также потому, что из его ран продолжает идти кровь, с тех пор как его вытащили из лап смерти. У призраков не идет кровь. Без духовных сил, только время может вылечить его раны. А то малое количество духовных сил он должен сохранить для Мо Жаня. Поэтому Чу Ваньнин аккуратно пытается затянуть свои бинты и убедиться, что новая царапина на его шее хорошо скрыта. Затем тетушки собираются вокруг него, разговаривают и смеются, помогая надевать и поправлять женскую одежду, распуская его волосы и закалывая их, таким образом, чтобы прикрыть лицо. После того, как Чу Ваньнину, против его воли, накрасили губы красным, все согласились, что этого хватит. Чу Ваньнин не был согласен. Он никогда в жизни не чувствовал себя более униженным. Но поиски и спасение Мо Жаня, важнее чем его гордыня. Поэтому Чу Ваньнин спешит по улицам деревни Ньянкэ, глядя на компас Инь-Ян, предложенный Чу Сюнем. Его направление постоянно меняется. В одно из мест его тянет сильнее, но это направление к Четвертому демоническому князю. Даже если это не Девятый демонический князь, который по-особенному ненавидит Чу Сюня, Четвертому демоническому князю явно не нравится присутствие Чу Сюня у себя. Чу Ваньнин не хочет идти в самое пекло, пока не будет уверен, что его цель может быть достигнута, а Мо Жань в безопасности. Поэтому, хотя притяжение слабое, Чу Ваньнин идет сквозь тени по деревни Ньянкэ. Внутри лечебницы Чу Ваньнин подробно описывает доктору Мо Жаня. Доктор явно торопится и не хочет слушать Чу Ваньнина или отрывать взгляд от бумаг, но аура Чу Ваньнина настолько сильная, что люди останавливались и слушали. Несмотря на это, доктор продолжал озлобленно смотреть на него. — Я никогда не видела его. Резким голосом Чу Ваньнин настаивал: — Он здесь! Наконец глаза женщины смотрят на Чу Ваньнина, явно собираясь накричать на него за грубость, когда ее глаза расширяются. Униженный своей маскировкой, Чу Ваньнин собирается огрызнуться, на что ты смотришь, когда она говорит: — Его здесь нет. Но, Цзе, я думаю, что твой родственник здесь.. Поврежденная душа, наверху. Затем женщина смотрит на свои бумаги и немного стонет. — Послушайте. Я правда занята. Просто посмотрите, не он ли это. Ну не знаю, спросите кого-нибудь там наверху, может они видели вашего ученика. Чу Ваньнин благодарит ее и спешит наверх. Он не хочет ни кого-то спрашивать, ни проверять каждую кровать, поэтому следует за направлением на компасе, который точно ведет его к односпальной кровати в дальнем углу. Чу Ваньнин смотрит на себя… Полупрозрачная душа. Это определенно он. Никто другой не мог выглядеть таким равнодушным даже после смерти. Даже Чу Сюнь, который выглядит почти так же, как Чу Ваньнин, излучает теплоту и улыбку. Чу Ваньнин смотрит на свое уродливое лицо и снова смотрит на компас, указывающий прямо на него. В груди Чу Ваньнина нарастает замешательство. Но он должен идти дальше. Мало того, что Мо Жань ждет его там, но его запас духовной силы крайне мал. Если он не сможет найти Мо Жаня до того, как они закончатся, то фонарь погаснет, и Мо Жань уйдет навсегда. Если компас говорит, что его собственная душа является частью Мо Жаня, у Чу Ваньнина нет времени сомневаться в этом. Задним умом он надеется, что если их души не подходят друг другу, то Хуайцзуй сможет это исправить. Он не знает, что чувствовать при этой мысли, но у него нет времени на раздумья. Чу Ваньнин шепчет заклинание, чтобы призвать себя в фонарь к Мо Жаню. Затем он выскальзывает из лечебницы, цепляясь за фонарь, направляя в него то небольшое количество духовной силы, которое у него есть. Чем дольше Чу Ваньнин идет, тем ему больнее. Всего лишь семь дней назад он чуть не умер, закрывая разлом, когда призраки ранили его. Только семь дней назад он протащил себя и Мо Жаня по 3799 ступенькам. Всего лишь семь дней назад кто-то оттащил его от края смерти. Его вылечили настолько, насколько это было возможно, и дали ему обезболивающие, несмотря на его упрямство и слова, что он в порядке. Но теперь все лечение сошло на нет из-за того, что Чу Ваньнин идет вперед. Боль ничуть не остановила Чу Ваньнина, но заставила его осознать, что теперь он всего лишь человек, который чувствует боль. Несколько человек обращают внимание на женщину, которая спешит по улицам, цепляясь за фонарь. Чу Ваньнин предположил, что это потому, что если он непривлекательный мужчину, то женщина из него еще хуже. В отличие от мягкой андрогинности Ши Мэя, к которой так явно тянет Мо Жаня, резкие черты Чу Ваньнина выдают в нем мужчину, даже когда он одет иначе. Он может только надеяться, что его раскроют, прежде чем он сможет собрать Мо Жаня в фонарь и произнести заклинание возвращения. В конце концов, Чу Ваньнин оказывается перед высокими воротами дворца Четвертого демонического князя в деревне Нанке. Компас указывает внутрь. Он не колеблется. Чу Ваньнин знает, что он тоже не может колебаться. Ему нужно проникнуть туда. Чу Ваньнин несколько раз обходит дворец в поисках какой-нибудь бреши. Но с тем небольшим количеством духовной силы, которое у него есть, чтобы сохранить фонарь, он не может проникнуть через защитные барьеры, окружающие дворец снаружи. Он также не может зайти через главный вход. Чу Ваньнин думает вернуться к Чу Сюню, чтобы спросить, знает ли он вход, когда Чу Ваньнин видит небольшую группу стражей, ведущих строем, только что захваченных людей к главным воротам. Чу Ваньнин сразу понял судьбу этих людей. Он уже слышал отвратительные слова от других стражей. Наложницы, вечное существование, игрушка. Воспоминания о их словах, заставляют Чу Ваньнина дрожать от ярости. Но он также знает, что небольшой запас сил внутри него быстро иссякает, и ему нужно спешить. При этой мысли в памяти Чу Ваньнина промелькнуло лицо Хуайцзуя. Когда он отказывался от духовной силы Хуайцзуя, он думал, что видел презрение. Теперь он думает, что, возможно, видел беспокойство. Он должен взять даже больше того, что предлагал Хуайцзуй. Его гордость вредит и ему самому, и Мо Жаню теперь, когда ему надо торопиться. Чу Ваньниня нет времени на размышления. Он прячет фонарь в своей сумке цянькунь и незаметно пробирается в толпу людей. Он идет за плачущими людьми, и они толкаются по длинному украшенному коридору внутри. Их выстраивают в комнате, как скот для осмотра. Несмотря на то, что его сердце колотится, Чу Ваньнин стоит прямо, в то время как все вокруг пытаются или не привлекать к себе внимания или показать себя с лучшей стороны. Бесформенный человек медленно проходит около каждого, чтобы успеть рассортировать людей до прибытия демонического князя. Некоторым он приказывает оставаться в комнате. Некоторых велит стражам схватить и унести, под звук рыдания. Некоторых он просто осматривает с ухмылкой, прежде чем пройти дальше. На одного он смотрит и говорит страже дать какой-нибудь свадебный наряд, и он наверняка понравится демоническому князю. Когда он доходит до Чу Ваньнина, то ему приходится смотреть на него снизу вверх. Чу Ваньнин смотрит прямо перед собой, прежде чем опустить взгляд на мужчину. Он уверен, ему надо стать выбранным, чтобы попасть в главные залы. От мысли о том, что там происходит, у Чу Ваньнина мурашки по коже, но ему нужно войти. Чу Ваньнин ищет, что сказать, когда мужчина убирает волосы Чу Ваньнина с его лица. Не задумываясь, Чу Ваньнин ударил по руке. Мужчина тут же усмехается и хватает Чу Ваньнина за запястье, яростно вытаскивая его из очереди. Будучи слабее, чем когда-либо прежде, у Чу Ваньнина нет другого выбора, кроме как позволить себя вытащить. Мужчина говорит только — Вот этот. Чу Ваньнин больше всего на свете хочет оторвать ему руку. Он ненавидит, когда к нему прикасаются, и боится, что стук сердца выдаст его. Но он также боится, что мужчина может впиться ногтями в запястье Чу Ваньнина и содрать ему кожу, если он попытается отойти. Если кто-то поймет, что Чу Ваньнина живой человек, все очень плохо. Итак, Чу Ваньнин позволяет провести себя по вверх лестнице и вниз по длинному коридору с камерами. Он слышит, как два человека, ведущие его, перекидываются словами о том, могут ли они сейчас предложить Чу Ваньнина Четвертому демоническому князю. Один предлагает отдать его сегодня вечером, в то время как другой говорит, что от Чу Ваньниня слишком сильно пахнет жизнью, что он мертв не дольше нескольких часов, и они должны подождать семь дней, так что сегодня они просто покажут его демоническому князю. Если он понравится, то он будет спасен на седьмой день, а если нет, он будет немедленно отдан людям Четвертого демонического князя, чтобы они делали с ним что хотели. Чу Ваньнин пытается игнорировать их абсурдные слова. Проходя рядом с каждой камерой, он вытягивает шею, чтобы заглянуть внутрь, пока его не утащили дальше. С каждой пройденной камерой сердце Чу Ваньнина замирает. Мо Жаня нет нигде. Он сделал ужасную ошибку. Он подвел Мо Жана будучи живым, а теперь подводит и в смерти. Чу Ваньнина заталкивают в камеру. Когда мужчина запирает дверь, он с улыбкой смотрит прямо на Чу Ваньнина. — Князь будет здесь, во время сишена, чтобы решить, станешь ли ты его женой. — Затем он разворачивается и оставляет Чу Ваньнина в одиночестве. Чу Ваньнин прислоняется к дальней стене, отчаяние захлестывает его. Он вытаскивает фонарь и направляет в него немного больше духовной энергии, чем раньше. Он может сказать, что у него осталось немного. Часть его хочет растянуть силы, на как можно дольше время, чтобы фонарь едва светился. Но он помнит звуки, что издавал Мо Жань, пока задыхался от собственной крови, и Чу Ваньнин не хочет, чтобы душа Мо Жаня снова медленно задыхалась. Он хочет, чтобы душа ярко сияла все оставшееся время, как это делал Мо Жань. Как только Чу Ваньнин начинает вливать всю оставшуюся у него духовную силу в фонарь, чтобы Мо Жань сиял так ярко, как только может, воздух прорезает ровный голос. — Учитель? Чу Ваньнин разворачивается. Мо Жань лежит на боку в камере напротив. Он одет в традиционную красную свадебную одежду, но при этом совершенно не выглядит взволнованным. Он просто выглядит так, как будто его застали дремлющим после долгой тренировки. Его взгляд скользит по Чу Ваньнину, и он говорит: — Ой, прости, тетушка. Я обознался. Чу Ваньнин шепчет «Мо Жань» и ползет по полу к краю запертой камере. — Мо Жань! Нет! Это я! Мо Жань подпирает голову рукой, лежит и смотрит на Чу Ваньнина более пристально. Но он не улыбается. — Ох. Это действительно вы. Сердце Чу Ваньнина забилось в панике: возможно, что его человеческая душа так отчаянно хотела извиниться перед Чу Ваньнином за что-то, возможно, Мо Жань все еще ненавидит его, ведь он развернулся и ушел, пока он лежал на земле, умирая. Чу Ваньнин никогда не сможет забыть эти гневные крики, чтобы он хотя бы обернулся и посмотрел на Мо Жань. — Почему вы выглядите, как женщина? Лицо Чу Ваньнина становится ярко-красным, когда он вспоминает о своем внешнем виде. — Я… это не главное! Нам нужно- — Хм. Я просто подумал, что это занятно. Вы выглядите мило. Чу Ваньнин смотрит на Мо Жана, нервничая все сильнее. Он не Мо Жань. Он лежит на своей подстилке, хотя его камера даже не заперта. Он обращает внимание Чу Ваньнина, одетого как женщина, но не выглядит, даже отдаленно заинтересованным в том, чтобы дразнить Чу Ваньнина из-за этого, если не считать фразы, что он выглядит мило. На самом деле, все, что слова Мо Жаня, были сухими. Его лицо такое же беспристрастное, как у Чу Ваньнина. Он просто лежал, как будто ему все равно, во что он одет, и что станем вечным наложником Четвертого демонического князя. — Мо Жань, — говорит Чу Ваньнин, пытаясь подавить охватившую его панику. — Что с тобой произошло? Почему… почему ты такой? Мо Жань слегка улыбнулся. Этого хватило, чтобы образовались маленькие ямочки на щеках. — Ничего. Ничего не случилось, Учитель. Я ничего не чувствую. Ничего нет. Это так просто. Чу Ваньнин смотрит на Мо Жаня.  — Ты… ничего не чувствуешь? Мо Жань кивает. И решительно говорит: — Это так здорово. Неправда. Это все неправда. Мо Жань должен быть полон жизни. Ему нужно смеяться, улыбаться, насмехаться или ворчать. Теперь он остался без эмоций. Теперь он словно потерял свое сердце. Психологический барьер, подавляющий все, эмоции Чу Ваньниня, пробивает безэмоциональность Мо Жаня. Внезапно он почувствовал всю тяжесть факта смерти Мо Жаня. Человеческая душа Мо Жаня была полна паники и горя. Он был сгустком эмоций, и заботился всеми силами, которые были у Мо Жаня. Чу Ваньнин не знал, что с этим делать, но ему это было и не нужно, потому что Мо Жань хотел сидеть и говорить, даже если Чу Ваньнин его не слушал. Если он боялся, что Мо Жань не пойдет с ним тогда, то теперь он напуган тем, что этот Мо Жань без сердца не будет заботиться о Чу Ваньнине настолько, чтобы вернуться с ним. Несмотря на это, Чу Ваньнин кричит: — Мо Жань, нам нужно уходить прямо сейчас. Если ты откроешь меня, то я смогу вывести нас отсюда. Мо Жань снова лег на подстилку, как будто отдыхал на своей кровати. Подтверждая опасения Чу Ваньнина, он говорит: — Прости, Учитель, но я не уверен, что хочу уходить. Здесь может быть не так уж и плохо. А даже если и так, мне кажется, что мне будет все равно. — Мо Жань! Пожалуйста, просто уходи отсюда. Идем из подземного мира. Мне нужно, чтобы ты вернулся домой со мной. Мо Жань закидывает руки за голову, и снова смотрит на Чу Ваньнина. — Домой? Ты не умер? — В его голосе лишь маленькая нотка любопытства. Чу Ваньнин, борясь со слезами на глазах, кивает — Я пытался спасти тебя. Я не успел вернуться вовремя, и ты… ты умер у меня на руках. Нас нашли на ступенях к пику Сишен и смогли спасти меня, но тебя уже не было… Прости, — Чу Ваньнин прижался к решеткам своей камеры. — Хах…- Отчаяние растет в груди Чу Ваньнина, когда он видит безразличное лицо Мо Жаня. — Дело в том, Учитель, что я не уверен, что хочу вернуться. Я ведь уже умирал. Не знаю, хочу ли я жить в третий раз. Жить больно. — Мо Жань откидывает голову, кладет ногу на ногу и начинает небрежно покачивать ею, словно рассказывает Сюэ Мэну интересную историю пока они отдыхают. — В жизни я испытывал столько ненависти, и это радость — ничего не чувствовать. — Мо Жань… — Хм? Чу Ваньнин чувствует, как слезы текут из его глаз. Он рассчитывал на ярость Мо Жаня, его ненависть, его недоверие после того, как его бросили в смерти. Он и предположить не мог, что Мо Жаню будет все равно. И, что еще хуже, наслаждаться тем, что ему все равно. Больно. Гораздо больнее, чем он думал. — Мо Жань, пожалуйста… Мо Жань перевернулся на живот, чтобы как следует рассмотреть Чу Ваньнина, прижатого к решетке, его рука слабо зависла, словно он хотел дотянуться до Мо Жаня. И он тянется. Он отчаянно хочет дотянуться до Мо Жаня. Впервые он решает, что может быть достаточно храбрым, чтобы коснуться Мо Жаня. Но он не может. — Мир нуждается в тебе. Ты должен вернуться. — Вы боитесь, Учитель? Чу Ваньнин вытирает слезы и пытается скрыть свой страх. Он в ужасе. И в отчаянии. Как бы он ни старался, он не может скрыть свою боль. Он чувствует, что запас духовных сил, который дал ему Хуайцзуй, почти иссяк из-за того, что он позволил фонарю гореть так ярко в момент отчаяния. Он не хочет представлять, что произойдет с Мо Жанем, если он полностью исчезнет, а его человеческая душа будет потеряна. Он ненавидит быть уязвимым, но больше собственного позора он боится, что Мо Жань захочет остаться здесь. Чу Ваньнин слегка кивает. Мо Жань встает и стряхивает пыль со своих свадебных одеяний, после чего выходит из своей незапертой камеры и садится рядом с Чу Ваньнином, прижатому к металлу. Он берет Чу Ваньнина за руку. — Если вы так боитесь, почему бы вам не уйти? Тяньвэнь может легко сломать этот замок. Вам не нужно беспокоиться обо мне. Чу Ваньнин чувствует себя таким маленьким, когда Мо Жань приседает, но все еще остается выше него в клетке. Он чувствует себя слабым и ничтожным. Он не может помочь Мо Жаню. Осознавая, насколько жалко он звучит, Чу Ваньнин отвечает: — Я разрушил свое ядро, возвращая тебя на пик Сишэн. Я не могу уйти без тебя. Пожалуйста, Мо Жань. Возвращайся. Он умоляет. Умоляет, осев на пол. А Мо Жань просто смотрит на него вниз, как будто его слезы ничего не значат. Ведь у него нет сердца. Чу Ваньнин закрывает глаза и чувствует, как Мо Жань переворачивает его запястье. Он скучает по тому, как лицо могло Мо Жаня дергаться от воспоминаний о его прошлых чувствах, пока он проверяет духовные каналы Чу Ваньниня, чтобы понять, что его ядро действительно разбито. Он также скучает по тому, как Мо Жань, мог смотреть на него и замечать кровь, пропитавшую одежду Чу Ваньниня, и то, как его ноги трясутся от боли, хотя он пытается это скрыть. Когда Мо Жань отпускает руку, Чу Ваньнин понимает, что все кончено. Мо Жань решил остаться там, где нет ни любви, ни ненависти. Он считает, что вечность в отсутствии эмоций лучше того, через что он прошел. Чу Ваньнин не может помочь и винит себя. Он редко хвалил, гораздо чаще ранил. Он был холоден и отстранен. Он видел, как Мо Жань страдал последние четыре года, и не знал, что делать, поэтому ничего не делал. А когда помогал Мо Жаню, то делал это втайне, боясь обратить на себя внимание или признаться в своих чувствах хотя бы самому себе. Он должен был показать Мо Жаню любовь, счастье и безопасность. Чтобы эти воспоминания могли бы вернуть Мо Жаня, даже если его сердце не хочет этого делать. Но он этого не сделал. И теперь слишком поздно. Сверху раздается скрежет, и рядом с Чу Ваньнинем опускается что-то тяжелое. Мо Жань с легкостью открыл дверь и теперь сидел рядом с Чу Ваньнином. Когда Чу Ваньнин отстраняется от решетки, чтобы взглянуть на него, Мо Жань смотрит так, словно ждет урока. Мо Жань говорит ему: — Ты не умер, поэтому тебя здесь быть не должно. И ты не заслуживаешь того, чтобы провести еще одну жизнь в качестве игрушки. Разум Чу Ваньниня слишком замутнен болью, страхом и болью в сердце, чтобы понять, что сказанное Мо Жанем. Чу Ваньнин пытается снова надеть свою маску, но каждый раз, она трескается. Наконец он поворачивается к Мо Жаню и говорит: — Я не пойду без тебя. Мо Жань выглядит равнодушным к его слезам. По крайней мере, его лицо не выражает ничего, но он все же протягивает руку, чтобы вытереть слезы со щек Чу Ваньнина. — Мне всегда нравилось, когда ты становился человеком. Когда ты чувствовал что-нибудь. Все, чего я хотел, это чтобы ты показал мне хоть что-нибудь. Учитель. Чу Ваньнин пристально смотрел на Мо Жаня, из-за его руки, задирающей лицо кверху. Это похоже на те сны, когда Мо Жань хватал его за подбородок и угрожал ему, вот только в тех снах Мо Жань ненавидел его, а сейчас Мо Жань равнодушен. Он хотел бы, чтобы он стал злым Мо Жанем. Тогда он смог бы убедить его вернуться ради Ши Мэя, даже если бы он не хотел иметь ничего общего с Чу Ваньнин. Сейчас же он не может убедить его ни в чем. — Тебе не стоит оставаться тут, если ты еще не умер. Я могу помочь тебе уйти, но я не хочу возвращаться с тобой. Я не хочу снова чувствовать, — Мо Жань поднимает Чу Ваньнина на ноги. Чу Ваньнин несколько секунд прижимается к нему, а затем отталкивает, чтобы встать самостоятельно. Он пятится назад к фонарю и поднимает его. Он знает, что время почти вышло. Скоро фонарь погаснет, и все осталось позади. Но, похоже, Мо Жань хочет, чтобы все закончилось. — Если тебе все равно, почему тебя волнует, останусь я или нет? — говорит Чу Ваньнин, цепляясь за фонарь так, словно от этого зависит его жизнь. В каком-то смысле так оно и есть. Он пытается собрать остатки духовной силы в тончайший поток, пытаясь как можно дольше продлить жизнь человеческой души Мо Жаня. Он не хочет снова потерять Мо Жаня. Рука Мо Жаня обхватила талию Чу Ваньнина, чтобы помочь опереться на него, пока он спотыкался в камере, его переломанные колени грозили сломаться окончательно. — Я все еще забочусь о вас, Учитель. Просто… Я не ненавижу тебя. Я ничего не чувствую к тебе. Вся моя любовь и вся моя ненависть теперь не существуют. Так что ты — это просто ты, и тебя не должно быть здесь, пока ты не умер. — Но и ты не должен был умирать! — Чу Ваньнин знает, что он на пределе своих эмоций. Каждое слово Мо Жаня — это нож, пронзающий его сердце. — Атака попала в меня. Оно не должно было коснуться тебя… Мо Жаня, ты не должен был умереть. Мо Жань крепче сжал талию Чу Ваньнина, чтобы поддержать его на лестнице. Чу Ваньнин выдыхает сквозь зубы, чтобы не закричать от боли. Все тем же ужасно ровным тоном Мо Жань говорит: — Не глупи, Учитель. Я умер давным-давно. Тот факт, что я не попал сюда сразу, удивляет. И то, что я вообще здесь после того, что я натворил… я не думал, что это возможно, — Затем он резко остановился и потянул их в другой коридор, в небольшую комнату, мимо которой прошли несколько охранников, не давая Чу Ваньниню возможности ответить. Спрятавшись в комнате, Чу Ваньнин отпрянул от запыхавшегося Мо Жаня. — Если ты хочешь, чтобы я ушел, я могу уйти сейчас, но мне нужно, чтобы ты пошел со мной. Мне нужно, чтобы ты мне доверял. Мо Жань качает головой, пробегая взглядом по Чу Ваньниню, словно пытаясь понять этого, залитого кровью, лишенного ядра, человека, который не может остановить слезы, стоящие в глазах. Но ему нет дела до того, кто перед ним. Чу Ваньнин знает, что в этом взгляде нет сердца. Это простой интерес. Чу Ваньнин дрожит, держась за фонарь, надеясь, что в этой душе есть то же доверие, что и в человеческой душе, даже если оно бессердечно. — Я не знаю, — сердце Чу Ваньнина разрывается на части. Мо Жань продолжает говорить, — Я не знаю, доверяю ли я тебе сейчас. А ведь когда-то доверял. Ты был единственным человеком, которому я мог доверять. Но потом… Долгое время я… — Мо Жань опустил глаза, словно вспоминая давно забытые дни, — Приятно больше не ненавидеть тебя. Я не хочу это потерять. Приятно больше не ненавидеть тебя. Ненавидеть тебя. Мо Жань ненавидел его. Ненавидит его. Действительно ненавидит. Не просто злится на него. Не просто не любит его. Мо Жань действительно ненавидит Чу Ваньнина. Он чувствует, как его сердце разрывается на части. Чувствует, как кровь стынет в жилах. Он всегда думал, что это нормально, если Мо Жань не любит его, Чу Ваньнин может спокойно хранить его в своем сердце и защищать его. Но Мо Жань не просто не любит его. Мо Жань ненавидит его. Он чувствует каждую рану, которую получил, пока пытался защищать Мо Жаня, маленького мальчика, который когда-то был таким добродушным. А сейчас у Мо Жаня нет сердца. А без сердца у него нет ненависти. Мо Жань может быть ничего не чувствует, но Чу Ваньнин чувствует все. Одинокий старик, увидевший улыбку ребенка и поверивший, что кто-то действительно считает его добрым. Жалкого, уродливого человека, который увидел радость юноши и был настолько глуп, что поверил, что, когда тот улыбается Чу Ваньнину, это может быть из-за него. Холодный, жестокий человек, который наказывал своего ученика до тех пор, пока тот не мог двигаться, а затем наказывал его еще, заставляя ненависть расти в его сердце. Вот кто такой Чу Ваньнин. Чу Ваньнин хочет убежать. Он хочет уйти и спрятать слезы, которые вот-вот вырвутся из него. Но он знает, что, если он убежит, Мо Жаню будет все равно. Он развернется, чтобы вернуться в свою камеру и стать игрушкой для Демонического князя. Он не может этого допустить. Мир нуждается в Мо Жане. Сюэ Мэн нуждается в Мо Жане. Сюэ Чжэнъюн и госпожа Ван нуждаются в Мо Жане. Ши Мэй нуждается в Мо Жане. Ему нужен Мо Жань. Или, по крайней мере, ему нужно знать, что Мо Жань жив и счастлив. Если Чу Ваньнин сможет вернуть Мо Жаня, он сможет уйти навсегда. Мо Жань сможет остаться на пике Сишэн без Чу Ваньнина, который будет вызывать в нем ненависть. Без его ядра нет причин оставаться там. Он может отправиться куда-нибудь подальше, чтобы прожить жалкую, одинокую жизнь простого человека. Это не будет сильно отличаться от его одинокой жизни в качестве старейшины Юйхэйна. Поэтому Чу Ваньнин не собирается убегать. Он просто стоит там, выпрямившись во весь рост, и несмотря на Мо Жаня. Но боль в его сердце слишком сильна. Когда Мо Жань выглядывает из-за двери, чтобы проверить, безопасно ли продолжать выводить Чу Ваньнина из дворца Четвертого демонического князя, Чу Ваньнин начинает прижиматься к фонарю, в котором хранится наполненная любовью человеческая душа Мо Жаня, и какая-то странная часть его самого. Мо Жань бесшумно закрывает дверь и обнаруживает Чу Ваньнина на полу. Он снова приседает и двумя пальцами приподнимает подбородок Чу Ваньнина, чтобы они смотрели друг другу в глаза. Он задается вопросом: — Что с тобой? Чу Ваньнин отстраняется от Мо Жаня. Раны, которые недавно затянулись, кричат от боли, а от резких движений их стало еще больше. Но это уже не важно. Без заклинания Чу Ваньнин не сможет вернуться. Без Мо Жаня Чу Ваньнин не будет произносить заклинание. В конце концов, его поймают как живого, дышащего, истекающего кровью человека. Какая разница, сейчас или позже. — Как ты думаешь, что со мной не так? Со мной все в порядке!» Он снова хватается за фонарь, последняя частичка Мо Жаня, которая никогда его не ненавидела. Он начинает светит чуть ярче, когда Чу Ваньнин перестает заботиться о том, чтобы сохранить его свет на как можно дольше. Чу Ваньнин распахивает дверь и выходит из комнаты. Все кончено. Мо Жань не вернется. Мо Жань здесь счастлив именно потому, что не чувствует ни счастья, ни ненависти. Мо Жань без сердца — это не Мо Жань. Чу Ваньнин сразу же оказывается перед небольшой процессией людей, несущих Четвертого демонического князя по коридору в комнату с камерами, из которой они только, что сбежали. Все оборачиваются и смотрят на Чу Ваньнина. На лице Четвертого демонического князя появляется отвратительная ухмылка. — Это та женщина, о которой ты говорил? Та, которая так похожа на ту бельмо на моем глазу? Чу Ваньнин захлопывает дверь, засовывает фонарь в сумку, чтобы защитить и прижимается к ней. Подпирая собой дверь, он чувствует каждый удар по ней. Каждый удар заставляет его тело корчиться от боли. Через дверь он слышит, как Король-призрак говорит: — Ты прав, она та, кого я хочу. Чу Ваньнин смотрит на Мо Жаня, когда очередной удар вызывает болезненную дрожь в его теле. Мо Жань, кажется, о чем-то думает, не спеша. — Ты собираешься остаться здесь? Мо Жань кивает и улыбается, на его лице появляются ямочки. — Да. Я не хочу, чтобы мне было больно. У Чу Ваньнина больше нет сил бороться. Ни бороться с Четвертым демоническим князем, ни бороться со своим сердцем. Если Мо Жань не захочет забираться в фонарь, то он не сможет уйти. Чу Ваньнин позволит им поймать его, а затем с помощью последних остатков духовной энергии, которую ему предложила Хуайцзуй, найдет способ уйти. Ему больно осознавать, как эгоистично он поступает, спасая себя ценой жизни Мо Жаня, но Мо Жань не хочет, чтобы его спасали. Вернее, он не хочет, чтобы Чу Ваньнин причинял ему боль. Чу Ваньнин отходит от двери. Она тут же распахивается, и внутрь вваливаются четыре человека. В тот момент, когда Чу Ваньниня хватают за руки, более сильная рука обхватывает его за талию. Его с силой втягивают за дверь и протаскивают мимо стражников и короля, никто из которых не ожидал, что Мо Жань будет действовать так быстро. Мо Жань бежит. Чу Ваньнин едва успевает переставлять свои переломанные ноги, чтобы не отстать. Только благодаря тому, что рука Мо Жаня все еще на его талии, он не отстает. Им едва удается выбраться из главного здания и незаметно проскользнуть в сарай. Чу Ваньнин тут же отталкивает Мо Жаня и, спотыкаясь, пошел к стене. — Учитель? — Заткнись, — Чу Ваньнин садится на пол спиной к Мо Жаню. Он достает фонарь, в котором находится Мо Жаню, который хотел разговарить с ним и доверять ему. Он начинает шептать извинения тому Мо Жаню. Извиняется за то, что не смог защитить его, за то, что позволил ему умереть, за то, что не принял его в ученики раньше. Извиняется за то, что был так жесток. — Ты же знаешь, что это неправда. Чу Ваньнин смотрит через плечо на Мо Жаня, медленно отрезая нить силы от фонаря. Он знает, что выглядит, нелепо извиняясь перед бумажным фонарем в женской одежде и с красными от слез глазами. Чу Ваньнин не может сдержаться, когда огрызается: — Что тебе надо? Почему ты просто стоишь здесь? Иди, присмотри за дверью или… Или просто вернись туда, где ты был, раз уж ты этого хочешь! — Я хочу, чтобы ты знал, что это неправда. Я долгое время думал, что ты жесток, и поэтому ненавидел тебя. Но сейчас я не думаю, что ты такой. Нет. Я знаю, что очень скучал по тебе, когда… Чу Ваньнин не может сдержать свою обиду. Он встает, так чтобы стать выше Мо Жаня, чтобы посмотреть вниз на него, чтобы тому приходилось задирать голову, чтобы смотреть в глаза Чу Ваньнина, как и полагается учителю и ученику. — Если у тебя нет сердца, почему ты пытаешься пощадить мое? Почему ты все еще считаешь нужным возиться со мной, Мо Жань? Мо Жань не выглядит расстроенным из-за обидных слов Чу Ваньнина. Он просто пожимает плечами и говорит: — Я просто подумал, что ты выглядишь грустным. Чу Ваньнин снова поворачивается к фонарю, чтобы окончательно перекрыть поток силы. Ее осталось ровно столько, чтобы один раз вызвать Тяньвэнь на несколько секунд. Этого может хватить, если он использует ее с умом. Как раз в этот момент Мо Жань спрашивает: — Почему ты не возвращаешься? Чу Ваньнин, пытаясь спрятать свою боль, отвечает: — Почему тебя это волнует? — Я все еще забочусь о тебе, Учитель, — Чу Ваньнин усмехается, садясь обратно к фонарю. Он действительно не может больше тянуть с этим, иначе у него совсем не останется духовной силы в его разбитом ядре. — Ты все еще нужен миру. Чу Ваньнин пробормотал: — Тогда почему ты не веришь, моим словам, что ты нужен миру? — Я сделал мир только хуже. Если бы ты знал правду, ты бы согласился, что без меня ему будет лучше. Болезненный комок снова поднимается в горле Чу Ваньнина. Мо Жань не делает мир хуже. Это он делает. Но он не может заставить себя сказать это. Вместо этого он слышит собственный сдавленный всхлип, когда фонарь становится все тусклее и тусклее. Если он не прекратит поток сейчас, у него не хватит сил даже на то, чтобы вызвать Тяньвэнь. Но он не может заставить себя прервать его полностью. — Мо Жань, мир нуждается в тебе. Я нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, просто… вернись. Мо Жань стоял над Чу Ваньнином, по его щекам текли слезы. Мо Жань присел рядом, чтобы в очередной раз вытереть плавным движением слезы на щеках Чу Ваньнина. — Я просто не хочу больше причинять боль, Учитель. Я не хочу ненависти, а здесь я ее не чувствую. Чу Ваньнин закрывает глаза, а Мо Жань склоняет голову. Их лица теперь очень близко. Если бы Мо Жань дышал, то он, бы точно почувствовал его дыхание. Это похоже на то, как он молил его в том сне. Мо Жань продолжал настаивать: — Ты не умер. Ты должен вернуться. Чу Ваньнин спрашивает: — Чего ты хочешь, чтобы вернуться со мной? Мо Жань, кажется, искренне задумался над вопросом. Хоть у него нет больше эмоций, он все же знает, чего хотел раньше и чего хочет до сих пор. Наконец, он говорит: — Я больше не хочу чувствовать ненависть. Я просто хочу нравиться тебе, Учитель. Чу Ваньнин почти в панике кричит: — Правда, Мо Жань! Ты мне нравишься. Я никогда не ненавидел тебя… Пожалуйста, — он чувствует, как последние крупицы его духовных сил утекают. — Ты мне нравишься. Ты мне нужен, пожалуйста, залезай в фонарь! Мо Жань наконец соглашается. Чу Ваньнин начинает произносить заклинание, а Мо Жань сидит и смотрит. Ничего не происходит. Чу Ваньнин в панике смотрит на Мо Жань. — Не работает. Мо Жань похлопывает его по плечу. — Возможно, это потому, что мы во дворце демонического князя. Мы можем выбраться, а Учитель попробует еще раз. — Нет! — Вся боль, на которую Чу Ваньнин старался не обращать внимание, прорывается сквозь его тело. Все это бессмысленно. Он не уверен, что у него хватит сил поддерживать фонарь и снова начать чтение заклинания. Его заносчивость перед Хуайцзуем станет причиной того, что он и Мо Жань не смогут уйти. Тогда он обхватывает фонарь и кричит: — Ты не понимаешь! У меня нет ядра! У меня больше нет духовной энергии! Я не смогу долго поддерживать твою душу в целости и сохранности! Мо Жань встал и схватил Чу Ваньнина за руку, чтобы притянуть его к себе. — Если ты хочешь попробовать еще раз, то мы должны уходить. Проходит, кажется, целая вечность. Мо Жань изучает барьер и задает Чу Ваньниню вопросы, словно они на занятиях. Хотя он двигается быстро, он не проявляет той спешки, которая должна быть в такой обстановке. Чу Ваньнин стоит там, охваченный болью, и пытается создать самый тонкий поток духовной энергии, какой только может создать человек, чтобы выиграть время. Мо Жань находит слабое место в барьере скорее по счастливой случайности. Разбив его, он подбирает изломанное тело Чу Ваньнина. И они убегают. Чу Ваньнин все еще не может понять, почему, если у Мо Жаня не осталось эмоций, он так настаивал на том, что Чу Ваньнин не должен находиться здесь, но он не станет задаваться этим вопросом, если Мо Жань вернется с ним. Мо Жань прячет их в укромном месте вдали от дворца. Не задерживаясь ни на секунду, Чу Ваньнин начинает читать заклинание. Он слышит, как повторяет и Хуайцзуй. Это так похоже на его детство, когда они вместе читали молитвы и заклинания. Чу Ваньнин позволяет их голосам слиться, когда слышит, как Хуайцзуй зовет его: — Еще немного А-Нин. Просто продержись еще немного. Чу Ваньнин пытается. Но фонарь уже настолько тускл, что он едва может разглядеть мерцающий свет. Тепло, которое поселилось в нем вместе с его небольшой силой, теперь полностью исчезло и сменилось холодной болью. Чу Ваньнин смотрит на Мо Жань, слезы наполняют его глаза. Мо Жань начинает исчезать. Чу Ваньнин протягивает к нему руку. Мо Жань пытается отпрянуть, но уже слишком поздно, рука Чу Ваньнина проходит сквозь него. — Пожалуйста, не ненавидь меня, Учитель. Чу Ваньнин чувствует, как последняя капля силы вытягивается из него в фонарь, а Мо Жань полностью исчезает. — Нет! — кричит Чу Ваньнин, упав в то место, где был Мо Жань. Он все еще слышит слова Хуайцзуя, но уже слишком поздно. Душа Мо Жаня почему-то рассеялась. Он провалился. — Ты хорошо справился, А-Нин, я чувствую его в твоем фонаре. Продержись еще минуту, и я смогу вернуть тебя домой.