Мяу

Мичи с тяжким вздохом опустил голову на стол так, что посуда на нём подскочила. Это не сравнится с тем пиздецом, что происходит здесь, в будущем. Всего-то какой-то месяц, а разница колоссальная. Где он вообще свернул не туда? Какого хрена у Майки «раздвоение» личности? Ну, типа, он понимает, что ЧИ та ещё поебота, но на хрена он этой самой поеботе сдался? Сидеть прикованным ногой цепью к кровати не ахти, да и план по спасению ребят и самого Майки так не сделать, но придумать конечно можно. Ну, его хотя бы по выходным отцепляют и позволяют гулять по зданию. Сюки. Тут ещё Сейшу с Коко ебут мозги со своей передружбой и недоотношениями — Хаджиме видит в нём Аканэ по словам Сейшу, а Коко думает, что живёт буквально в долг. Мичи уже посоветовал Инупи настучать Хаджиме по башке. Или сам им двоим по тыкве настучит, если не разберутся в своих тёрках. Но кто его слушает? Да и синдром выжившего — тоже не шутки. Инуи к психологу бы, ну или кто там за менталку отвечает, сходить и проработать травму. Да и Майки бы не плохо тоже за компанию сходить. Поэтому, узнав всё, что можно и нельзя, желая забыть один момент и обходя подоконник десятой дорогой, ожидает более адекватного Санзу, ходящего к психологу и наркологу, с его, Мичи, подачек пиздячек. О, таскал он розоволосого не только за волосы, но и за уши. И Такеоми досталось — взбесили его все и всё возможное. За этой сценой наблюдал не только Майки, но и сам чёрный импульс, и даже показалось, что он испугался гнева Ханагаки. Только Хаджиме с Инуи и Хайтани не застали такую сцену — были в отъезде, какую-то сделку по ювелирке заключали. Розоволосый глядит на чересчур спокойного Мичи и чует подвох. Подвохище-е. Особенно эта ласковая улыбочка. — Майки-кун здесь? — Санзу почувствовал горящие уши и кивнул. Видимо сегодня кто-то пострадает. — Прекрасно. Можешь не беспокоить нас, даже если будет потоп или Хайтанята на единороге. — Хару кивнул и тихонько смылся из комнаты. Ханагаки будет пострашнее Майки в своём режиме берсерка.

<…>

Найти эту пушистую глисту труда не составило — сидит в своём кабине, во мраке, и хомячничает. Брюнет, перед тек как зайти, перекрестил дверь пятиконечной звездой под скептические взгляды охранников. В ближайшие пару часов из кабинета он и Майки не выйдут. Да и Майки вряд ли сможет пойти куда-то, хотя там стоит удобный кожаный диванчик. И покрывало очень мягкое… — Манджиро-о, как думаешь, зачем я пришёл? — Такемичи щёлкает ключом, закрывая дверь. — М? — Майки посмотрел на гостя и что-то ему не понравилось в этой мягкой улыбке и пакете. — Ты держал меня здесь всё двенадцать лет или специально за месяц похитил? Мне нужны ответы, Манджиро-кун. — импульс заверещал, как резаный, да и сам Мичи-чи изменился. Да и та сцена, где его самого бешеного подчинённого таскают по комнате и матерят предлогами, тоже испугала его. Сано тогда только из пред депрессионного состояния вышел и решил заглянуть гости к Такемиччи, надеясь застать возращение его настоящего. Всего-то на целый месяц проебался. И сейчас мурашки прошлись по спине от горящих голубых глаз. Майки услышал щелчок и понял, что дверь закрыта. И пакет как-то подозрительно шуршит. — Что же, будем снимать напряжение, Майки-кун. Сексуальное. — Сано подавился воздухом. Видимо иметь будут его, а не он.