Не видно отражения

Открыв глаза, она увидела белый потолок, на который ложились мягкие розовые отблески заходящего солнца. Свет плавно растекался по комнате, заливая её нежным вечерним сиянием. Казалось, каждый предмет утопал в этой тёплой, переливающейся дымке. Глаза слегка защипало от яркости, и она прищурилась, пытаясь привыкнуть. Пелена перед глазами оставалась, делая очертания окружающего размытыми, словно это был сон. С правой стороны появилось смазанное пятно. Постепенно оно обретало форму, и вскоре стало видно: это был человек. Молодой парень в белом халате сидел на краю её кровати. Его голова покоилась на сложенных руках, и он тихо посапывал, слегка склонившись вперёд. Его тёмные волосы были чуть растрёпаны, а на лице, едва заметном под маской, угадывались усталость и покой. Она сделала неуверенное движение пальцами, и лёгкий толчок передался через её руку. Парень слегка дёрнулся и поднял голову. Его глаза, чуть прищуренные от света, быстро сфокусировались на ней. Он выпрямился и потянулся к её запястью, проверяя что-то с вниманием и осторожностью. Лёгкая дрожь пробежала по её телу, дыхание стало неровным. Парень вскочил, быстро обернувшись к двери, и его приглушённый голос позвал кого-то. Вскоре в комнату вошли ещё несколько человек, их шаги и голоса сливались в ритмичный фон, становясь всё тише. Кто-то коснулся её плеча. Тепло от прикосновения распространилось, а лёгкий укол в руку принёс ощущение тяжести. Звуки отдалялись, как будто их уносило за пределы комнаты. Перед тем как её веки сомкнулись, она успела увидеть его лицо. Оно казалось удивительно спокойным и взволнованным одновременно. Свет заката подчёркивал чёткие линии его скул и тонкую полоску тёмных бровей. Его глаза были последним, что она увидела, прежде чем всё погрузилось в мягкую тишину.

***

Коридор больницы был наполнен гулкими звуками шагов и приглушёнными разговорами. На жёсткой лавке сидел молодой мужчина с напряжённым лицом. Намджун опустил локти на колени, сцепив руки так крепко, что пальцы побелели. Напротив него стоял врач, что-то объясняя спокойным и размеренным голосом. Намджун внимательно слушал, но по мере того, как доктор продолжал говорить, его лицо становилось всё более мрачным. Сдержанное выражение сменилось глубоким отчаянием, хотя он старался этого не показывать. Врач кивнул, похлопал его по плечу и ушёл, оставив мужчину одного с мыслями. Намджун остался сидеть, не меняя позы, его взгляд скользил по полу, а в голове крутились бесконечные вопросы. — Как вы, Намджун? — прозвучал тихий, взволнованный голос. Намджун поднял глаза. Перед ним стоял молодой парень, моложе его самого. Тэхён смотрел на него с заметным волнением, сжимая в руках чашку кофе. — Наверное, как и ты — ужасно, — ответил Намджун, но быстро одёрнул себя. Его плечи выпрямились, и он заговорил более уверенно, — Если она в ближайшее время очнётся, то через три недели её можно будет выписать. — Будем надеяться, что она очнётся, — тихо ответил Тэхён, пытаясь спрятать тревогу в глазах. Но она была слишком очевидной, и Намджун это заметил. Молчание затянулось. Затем Намджун, глядя в одну точку на стене, негромко произнёс. — Не находишь странным, что в тот злосчастный день Чхэ Ри попала в аварию рядом с улицей Юнсан? — Конечно, странно, — согласился он. — Я все это время думал, что она могла там потерять, ведь это совершенно другой конец города, но там есть торговый центр. Может быть, как в прошлый раз она пошла покупать альбом, одной группы. — Тэхен нуждался в ответах. Он до сих пор помнил злосчастный вечер, когда узнал что его подруга с детства сестра попала в больницу из-за аварии. Намджун посмотрел на него, долго и задумчиво, словно пытаясь прочесть что-то в его словах. Затем медленно кивнул, будто сам для себя сделав какие-то выводы. Звук быстрых шагов вывел их из раздумий. К ним подошла невысокая женщина с усталым взглядом. Это была мама Намджуна и Чхэ Ри. Её тёплое лицо, обрамлённое несколькими седыми прядями, казалось ещё более измученным от бессонных ночей и долгого ожидания. — Намджун, как она? — тихо спросила женщина, садясь рядом с сыном. Её голос был мягким, но дрожал от напряжения. — Пока всё без изменений, мама, — ответил он, прикрывая её руку своей. Вскоре в коридоре появилась ещё одна женщина. Высокая, статная, с идеально уложенными волосами и строгим костюмом, она выглядела полной противоположностью матери Намджуна. Это была мама Тэхёна. Её шаги были уверенными, но взгляд выдавал скрытое беспокойство. Она подошла ближе, остановившись рядом с сыном, и её рука едва заметно коснулась его плеча. — Как ты, Тэхён? — спросила она, внимательно разглядывая его лицо. — Я в порядке, — стараясь выглядеть спокойно. Но женщина, знавшая своего сына как никто другой, заметила напряжённость в его жестах и взгляде. Она знала, как много Чхэ Ри значила для него, и понимала, что эта ситуация его изматывала. — Всё будет хорошо, — произнесла она, скорее себе, чем ему, и её слова прозвучали как попытка убедить обоих. В коридоре снова стало тихо, и все четверо замерли, каждый в своих мыслях, ожидая новостей, которые могли всё изменить. — Как раз ждал вашего прихода, Госпожа Ким, пройдемте, стоит обсудить с вами и с вашим сыном кое какие моменты. — лечащий врач подошел к ним. — Я спущусь вниз и принесу покушать. — сказала мама Тэхена, понимая что из-за переживании сын вовсе перестал питаться. — Извините, а можно мне посидеть в палате? — в Тэхене жила вера, что если он еще раз подойдет к ней, если еще раз посидит с ней, то все наладится и все станет хорошо. на этот раз она откроет глаза точно. — Можешь посидеть с Чхэ Ри, — доктор указал на дверь, после чего парень зашёл в комнату и сел на свое привычное место. В просторном помещении с большими окнами пахло лекарствами, был включен увлажнитель воздуха, а ещё там было тепло. Внимание привлекало растение с большим горшком на подоконнике. В самой палате стерильно и тихо, если, конечно же, не брать в счёт ужасное пищание приборов. Из пациентов тут была только Чхэ Ри, рядом с ней было кресло, куда присаживались те, кто приходил навещать её, так же и маленький стул имелся, что стоял рядом со светильником, парень перенёс его рядом с подругой и сел, наблюдая за ней. Каждый взгляд Тэхена на брюнетку разрывал его сердце. Он смотрит на то, как девушка медленно дышала. Уже на протяжении второй недели наблюдал за тем, как она безвольно лежала на кушетке. Периодический ей вкалывали уколы, системы, она была подключена к множеству препаратов. Авария. Именно это была причиной, по которой Чхэ Ри сейчас в больнице. Ему очень жаль, что не смог уберечь её от такой участи. Смотрит на её руки, которые все в синяках, некоторые из них из-за произошедшего, некоторые из-за уколов. Казалось несправедливым это всё. Её тонкая, белоснежная рука была испорчена всем этими. — А ведь ты мне обещала что все пройдет нормально, — тихо произнес он, убрав пряди с её лица. Аккуратно, почти невесомо, словно его прикосновения причинят ей боль. Тэхен долго наблюдал за ней, вот-вот ожидая, что она откроет глаза. Ожидание сводит с ума. Она открыла глаза в его присутствии, теперь он верит в то, что и во второй раз ей это удастся только с его поддержкой. Тем не менее, какой бы сильной ни была надежда, страх и тревога могли противостоять этому чувству. Через несколько секунд, Тэхен заметил то, что она начала двигать пальцами. Он не реагировал, просто наблюдал за ней, думая, что это проекция его мозга, а не реальность. Он долго ждал и мечтал о событиях, но когда это произошло, то не мог поверить. — Позовите доктора, пожалуйста, мне кажется, она очнется скоро, — сообщил он медсестре, которая проходила по коридору. Медсестра в свою очередь зашла в палату, осмотрела пациентку, убедившись в том, что сердцебиение и все показатели в норме, направилась за доктором. Тэхен остался с ней один на один, наблюдая за тем, как она вновь начала тяжело дышать. Парень искренне переживал и боялся за подругу. — Черри, хватит столько мучать, — в нём было столько заботы, сколько и страха. Надеется на лучшее и готов сделать что угодно, лишь бы его лучшая подруга, маленькая сестренка, часть его семьи открыла глаза. В один миг он почувствовал холодное касание к своей правой руке. Это рука брюнетки, которая не в силах сделать больше. На тот момент Чхэ Ри чувствовала опасность, хотела оттолкнуть от себя парня, она не видела в нем поддержку, но парень и подозревать не мог об этом. Еле как удалось Чхэ Ри открыть глаза. Были бы у нее хоть какие-то силы, она закричала бы. Ей не нравилось то, что происходит. Как только её глаза сфокусировались, она перед собой увидела пару карих глаз напротив. — Черри, спасибо… — Тэхен очень счастлив, наконец-то его самый близкий человек открыл глаза. Страх того, что он потерял дорогого друга теперь исчез навсегда и он может дышать спокойно. — Тэхен, пожалуйста, отойди от Чхэ Ри, ты её напугаешь, — зашел доктор вместе с Намджуном. Старший брат быстро направился к сестре, присев на кресло рядом, но так и не осмелившись прикоснуться к ней. — Чхэ Ри, ты слышишь нас? Можешь как-то отреагировать? — он смотрит на препарат рядом и видит нормальные показания. Доктор снял дыхательный препарат и наблюдал за брюнеткой. — Больно, — еле как произнесла она. — Почему? Неужели травмы настолько сильные? Может ей обезболивающее вколоть? — забеспокоился Тэхен. — Где больно, Черри? — Намджун наклонился к сестре, хотел взять её за руку, как врач встал между ними. Родственники, точнее, брат и друг пациентки смотрели на него с недоумением. — Кто вы? — вопрос, который мгновенно заставил волноваться. — Прошу выйти из палаты. Мы её осмотрим, вам следует подождать.

***

Полупустой больничный коридор наполнял слабый запах антисептика. За стеклянной дверью палаты, где лежала Чхэ Ри, собрались четверо — Намджун, его мать, Тэхён и мама Тэхена. Они стояли молча, будто слова больше ничего не могли изменить. Перед ними, чуть отступив в сторону, стоял врач, сдержанно объясняющий ситуацию. — Подобные случаи амнезии — не редкость после тяжёлых травм головы, — говорил он ровным тоном. — Особенно если учитывать аварию и две недели, проведённые в коме. Это не должно вас пугать. В таких ситуациях память часто возвращается постепенно. Всё, что ей нужно сейчас, — это время, покой и ваша поддержка. Но его слова, словно пробиваясь сквозь плотную завесу, не достигали тех, кому были адресованы. Намджун стоял чуть впереди, стиснув зубы и сцепив руки за спиной так крепко, что суставы побелели. Его взгляд был направлен на пол, но мысли метались в голове. Сложно объяснить ему, что он не виноват в этом. Авария которая произошла с его сестрой это воля случая, некого винить, сестра тем более не виновата, но Намджун понимает, что он мог бы предотвратить эту ситуацию. Он знал, что всё на его плечах. Что только он может разобраться с ситуацией, принять решения, направить всех, если понадобится. Но сейчас, впервые в жизни, он чувствовал себя бессильным. Словно каждая мысль разбивалась о стену, а попытки собраться натыкались на непроходимый хаос. Его мать, стоявшая чуть позади, тихо всхлипывала, прижимая платок к губам. Её глаза были покрасневшими от слёз, лицо потускнело от усталости. Она старалась держаться, но горе накатывало волнами, и с каждым новым словом врача её плечи дрожали сильнее. Она знала, что должна быть сильной ради дочери и сына, но сердце разрывалось от боли. В такие моменты она полагалась на Намджуна, он как и до этого предпримет все правильные действия. Тэхён, напротив, просто застыл. Его глаза были устремлены на дверь палаты, но он ничего не видел. Слова врача звучали для него как шум, не имеющий смысла. Двенадцать лет. Двенадцать лет дружбы, смеха, доверия, разговоров обо всём на свете. А теперь… пустота. Для Чхэ Ри он был никем. Эта мысль пронзила его так, что в груди стало тяжело дышать. Мать Тэхёна осторожно коснулась его плеча, пытаясь хоть как-то утешить сына. — Тэхён, всё наладится, — сказала она, её голос был мягким, но её слова, как и слова врача, не проникли сквозь пелену его мыслей. Он медленно покачал головой, не отрывая взгляда от двери. — Она меня не помнит, мама, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Это временно… — начала она, но Тэхён шагнул назад, стараясь отстраниться. — А если нет? — его голос был чуть громче, но всё равно полон надлома. — А если она так и не вспомнит? Женщина опустила руку, понимая, что сейчас никакие слова не помогут. Каждый по-своему пытались справиться с болью, которая накрыла их волной. Врач что-то говорил ещё, его голос оставался таким же спокойным, но они больше не слушали. Всё, что они могли, — это ждать.

***

Чхэ Ри сидела на кровати, подложив под спину подушки. Её правая рука всё ещё была в тугой повязке, она выглядела измученной — не только физически, но и душевно. В её глазах не было огонька, взгляд блуждал по пустым стенам, как будто она пыталась уцепиться за что-то, чего больше не существовало. С пробуждения прошло чуть меньше двух недель. Ее безжизненный взгляд так и показывал то, как именно проходили ее будни в больнице. Но она не жаловалась, отвечала на вопросы, иногда с интересом заводила темы, но всегда в ее глазах виднелся серый оттенок. Дверь медленно открылась, и в комнату, стараясь не создавать шума, вошла её мать. Женщина выглядела измученной, невысокая, немного пухлая, с печальными глазами, когда она разговаривала с дочерью. Теперь лицо женщины потускнело, но она всё же старалась улыбнуться. — Чхэ Ри, — мягко позвала она, делая несколько шагов к кровати. Чхэ Ри подняла на неё глаза, но в них не было узнавания. Женщина остановилась, глотая подступившие слёзы. Она знала, что дочь может их не узнать, но одно дело знать, а другое — столкнуться с этим наяву. Следом за матерью в палату вошёл её отец. Высокий, с крепкими плечами, но его лицо казалось чужим даже ему самому. Глубокие морщины на лбу, тяжёлый взгляд и неуверенные движения — он словно утратил уверенность в каждом своём шаге. — Доченька, — тихо произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Чхэ Ри посмотрела на него, и её взгляд оставался пустым. Это его тоже сломило. Ему ничего не оставалось кроме того как согласится на высоко оплачиваемую должность и колесить по Японии, так как в один период жизни дочери грозила опасность. Он без раздумий рванул в Японию, как только дочь его уложили в лучшую больницу Сеула и поставили ответственным глав врача. Но почему-то услышав в маленьком номере Японии, что его дочь очнулась он возненавидел эту работу. Но только встретившись с ее безразличным взглядом он понял что ненавидит тот день, когда потерял ее. Как она не узнавала в нем отца, так и он не узнавал в ней свою дочь. Дело вовсе не во внешности, а в том, что уже не вернуть. Далее неуверенные шаги в палату сделал и Тэхен. Его движения были неловкими, он словно боялся лишний раз вздохнуть. Он остановился у порога, опустив глаза. Ему казалось, что её взгляд режет его изнутри, что её забвение стирает их двенадцать лет дружбы. И она даже не задержала на нём взгляд. Последним вошёл Намджун. Он пытался сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело. Брат чувствовал на себе груз ответственности, обязанность заботиться о семье, о сестре. Но когда их глаза встретились, что-то изменилось. Чхэ Ри смотрела на него дольше, чем на остальных. В её глазах мелькнуло что-то, она прищурилась, будто старалась вытащить из глубины сознания хоть крошечный осколок воспоминания. — Чхэ Ри… — прошептала мать, заметив эту паузу. Надежда, такая тонкая и хрупкая, зажглась в её сердце. — Ты… помнишь его? — осторожно спросил отец, пытаясь не спугнуть возможное чудо. Чхэ Ри лишь молчала, продолжая смотреть на Намджуна. Она не узнавала его, но что-то в его облике заставляло её всматриваться. Надежда в комнате повисла, но её острые края резали каждого из присутствующих. Тишина становилась невыносимой. Наконец, врач осторожно заговорил: — Это нормально. Она может что-то чувствовать интуитивно, но память пока не возвращается. Ей нужно время. Эти слова, такие необходимые, но такие болезненные, пробудили в каждом разочарование, а что, если памяти так и не вернётся? Чхэ Ри сидела на кровати, механически перебирая пальцами край одеяла, она не могла смотреть им в глаза, ее душили эти взгляды. Каждый раз, когда она ненароком смотрела на них, внутри чувствовала пустоту. Такое чувство было тогда, когда она разговаривала с доктором, с медсестрой, с другим пациентом, потому что они как белый лист для нее, то есть, незнакомцы. Но их отличие в том, что от Чхэ Ри они не ожидали ничего, а эти родственники, так и нуждались в ее признании. Их присутствие приносило тревогу, словно невидимая нить, связывающая её с ними, была оборвана. Она ощущала эту пустоту остро. Чувство потери, которое невозможно объяснить словами, било по ней волной. Только смотря на них она понимала, что на самом деле она потерянный человек. Без воспоминании, без чувств, без прошлого. Её мать сделала шаг вперёд, вытянув руку, словно хотела прикоснуться к дочери, но Чхэ Ри вздрогнула. Её взгляд стал настороженным. — Чхэ Ри… — тихо, с мольбой в голосе, произнесла мать, но девушка не отвечала. Её дыхание участилось, а пальцы нервно сжались на одеяле. Её отец, заметив это, попытался успокоить жену. — Ей нужно время, не дави на неё, — прошептал он, но в его голосе слышалось боль. Тэхён, стоявший у стены, не выдержал. Он шагнул вперёд, его лицо выражало смесь отчаяния и упорства. — Черри, не смотри так, словно мы представляем опасность, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Просто дай шанс. — наверное только эти слова позволили Тэхену быть замеченным ею. Только она смотрела с презрением, она поджала губы понимая, что слова тут ни к чему. Медсестра, стоявшая у двери, сразу заметила изменение её состояния. Она подошла к родственникам и тихо попросила их выйти. — Простите, но, кажется, это слишком тяжело для неё. Возможно, нужно дать ей больше времени. Мать Чхэ Ри пыталась возразить, но врач, вошедший следом, подтвердил слова медсестры. — Пожалуйста, позвольте ей отдохнуть. Нам нужно действовать аккуратно. Родственники нехотя направились к выходу. Намджун шёл последним, бросив на сестру взгляд, полный боли. Но Тэхён не двинулся. Он стоял и смотрел на Чхэ Ри, пока его не одёрнула медсестра. Оказавшись в коридоре, он резко остановился, развернувшись к двери. Его кулаки сжались. — И долго ты будешь бояться своей памяти? — вдруг сказал он, обращаясь к двери, за которой осталась Чхэ Ри. Родные обернулись, удивлённые его словами. — Почему боишься нас, словно мы способны причинить тебе боль? — продолжал он, его голос был тихим, но твёрдым. Мать Чхэ Ри хотела что-то сказать, но отец положил руку ей на плечо, качая головой. — Почему бы просто не постараться вспомнить нас? — Тэхён смотрел на дверь, как будто она могла ответить ему. За дверью было тихо, но в палате Чхэ Ри наконец среагировала. Она подняла голову, а в её глазах вспыхнуло что-то новое. Это была не растерянность, а гнев. — Кто ты такой, чтобы я тебя вспоминала? Ничего не падало, но всем послышался звук разбитой хрустали. Тэхён вздрогнул от неожиданности, но затем выпрямился, его взгляд стал ещё твёрже. Он сделал шаг к двери, но медсестра встала на пути. — Этого достаточно, — твёрдо сказала она. Перед уходом он всё же произнёс тихо, почти шёпотом, так, чтобы это могла услышать только Чхэ Ри: — Будь я тебе никем стоял бы перед тобой сейчас? Её сердце замерло на секунду, но она быстро отвернулась, сжав зубы. Тэхён вышел, но его слова остались с ней.