Не видно отражения

День начался для Чхэ Ри, как и многие другие, с пустоты. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и смотрела в окно. Серое небо будто отражало её состояние — пасмурное, тяжёлое, бесконечно чужое. В её жизни не осталось ни цвета, ни тепла. Потеря памяти стала не просто состоянием, а клеткой, в которой каждый угол был вымощен страхом и разочарованием. Каждое утро она пыталась вспомнить что-нибудь — картинку из прошлого, звук, лицо. Но ничего не приходило. Вместо этого, за закрытыми веками мелькали лишь безликие тени и тревожные всполохи мыслей. Каждый раз одно и то же. — Чхэ Ри, расскажите, что вы чувствуете? — Пустоту. — Это нормально. Потеря памяти — травмирующий опыт. Но вы уже делаете шаги, чтобы начать восстанавливать себя. Нет. Сеанс не помогал от слова совсем. — Вы не обязаны сейчас всё вспомнить. Но, возможно, вы могли бы начать с малого. Например, общения с братом. Тогда она впервые и решила позволить хоть кому-то с ней общаться.

***

Намджун вошёл в палату, неся с собой небольшой деревянный ящик. — Привет, — Намджун вошёл в палату, неся с собой небольшой деревянный ящик. — Как ты? — Всё так же. — Чхэ Ри пожала плечами. Мужчина опустился на стул напротив её кровати. Он явно хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. После недолгой паузы он вдруг достал из ящика шахматы. — Может, сыграем? — предложил он, начав аккуратно расставлять фигуры на доске. Чхэ Ри наблюдала за его действиями, постепенно наполняясь раздражением. Когда он закончил и поднял на неё взгляд. — Ты издеваешься? — Что? — Намджун нахмурился, сбитый с толку. — Я не помню, как играть в шахматы, — её голос прозвучал резко, почти с презрением. Намджун смутился, убирая фигуры обратно. — Не думал что ты такое тоже забыла, — он ненадолго замолчал, а потом словно сделал выводы для себя. — Давай научу. — но она так и не смогла сыграть в тот день. На следующий день он просто навестил ее. Она упорно молчала. Намджун достал телефон и начал листать новости. Через минуту он остановился, вглядываясь в экран. — Вот, смотри. Мировые новости. Тут написано, что… — он замолчал, пытаясь перевести текст. — «Ведущие страны Европы обсудили новую экономическую стратегию…» — вдруг беззаботно перевела Чхэ Ри, не отрывая взгляда от окна. Намджун удивлённо посмотрел на неё. — Ты помнишь английский? — Получается, что да… Да и предложение было не сложным. — Чхэ Ри, ты не потеряла память. Ты просто не можешь кое-что вспомнить. И это нормально. В ближайшее время ты будешь заниматься с психологом и репетиторами. Тебе нужно привыкать к тому, что… через две недели ты вернёшься домой. Последнее слово повисло в воздухе. Оно звучало странно, почти чуждо. — Дом? — переспросила она, глядя на брата.

***

Дни начали течь медленно, будто сливаясь в одну серую реку, но с появлением Намджуна в расписании Чхэ Ри её обыденность начала наполняться маленькими проблесками интереса. Однажды, зайдя в палату, Намджун держал в руках небольшую коробку. — У меня для тебя кое-что есть, — начал он, протягивая её. Чхэ Ри удивлённо посмотрела на него, а потом на коробку. Открыв её, она обнаружила новый телефон. — Это тебе. Твой старый, к сожалению, пропал в аварии. Этот, конечно, не заменит его, но он точно пригодится. Чхэ Ри молча взяла устройство, её пальцы интуитивно начали скользить по экрану. Она быстро разобралась, как пользоваться телефоном, будто делала это сотни раз раньше. — Спасибо, — коротко произнесла она, опуская взгляд. — Пожалуйста. Может, найдёшь что-то интересное для себя. Можешь писать мне, если захочешь, — добавил Намджун с лёгкой улыбкой. — Чхэ Ри, — начал он осторожно, глядя на неё. — Что? — Ты знаешь, мама с папой переживают за тебя. Очень сильно. Они стараются не давить, потому что понимают, как тебе трудно. Но, может быть, стоит дать им шанс? Позволить навещать тебя? — Не знаю… — она замялась.

***

Долго пришлось настраивать Чхэ Ри на встречу с близкими. Болезнь это не то что только на физическом уровне уничтожает тебя, но так же ментально это причиняет боль. Маму тоже Чхэ Ри пристально осматривала, высокая женщина, пухлые щеки, только вот удивлял шрам над глазом, что частично коснулся и бровей тоже, от чего женщина докрашивала брови. — Кхм… — прочистил горло мужчина и посмотрел на жену. — Мы тут купили тебе персики, ты же их любишь. — Да, доченька, вот тут ещё и вишня есть, а ещё смотри, — женщина вытащила из сумки плюшевого кролика серого цвета с потрепанными ушами. Когда мама протянула его, лицо девушки скривилось в фальшивой улыбке, она брезгливо взяла игрушку и осмотрела его. — Ты его в детстве так любила. — Она его и не будет помнить, пылесборник, — недовольно проворчал мужчина. — Поешь лучше, ты исхудала сильно, — уже тише сказал он своей дочери. — Как твоё состояние, всё ли у тебя в порядке? — Нормально, — ответила она, а родители между собой то ли ругались, то ли дискутировали. — Поешь, — он протянул дочери персики, долго и с надеждой смотрел на дочь, которая, взяв в руки фрукт, оглядывала его. Учитывая то, как мужчина настаивал на том, чтобы она попробовала персик, та откусила фрукт, чувствуя не особо приятную текстуру. Чхэ Ри не сдержалась и скривила лицо. — Тебе что, не нравится? Ты же их так любишь. — Тоже спрашиваешь, она две недели не кушала, и несколько дней на больничной еде, конечно ей непривычно, — сразу подключилась мама, после чего двое начали спорить. — А где брат? — Чхэ Ри чувствовала себя не в своей тарелке, казалось, что перед ней не родители, а чужие люди, актёры, но точно не её близкие люди. — Он на первом этаже с Тэхеном, — ответил мужчина. — Знаешь, кто он такой? Кстати, мы же сами не представились, ты знаешь, кто мы? Хотя, что я спрашиваю, даже без воспоминаний ясно, кто есть кто. Твоя мама, — он приобнял жену, а после указал на себя. — Твой папа, собственно, ты наверное даже не задавалась вопросом, ведь ты на меня похожа очень, — самодовольная интонация, девушка лишь безразлично смотрела на того. — Мы тебе твою любимую книгу принесли, прочитай, ты ради этой книги решила однажды мне машину помыть. Я всегда удивлялся с твоего дара убеждать и действовать, когда тебе нужно было что-то, — ей дали книгу, которая называлась очень глупо. Вся книга была в закладках, некоторые страницы были согнуты, на некоторых были оставлены комментарии ручкой, корешок книги потрепан, а на некоторых листах пролит чай. Чхэ Ри захлопнула книгу. — Что случилось? — мама сразу обратила внимание, а Чхэ Ри даже взгляда на неё не поднимала. Неловкое молчание рушат родители, которые начали говорить о её прошлом, но Чхэ Ри не могла это слушать. Она пыталась глубоко дышать, по той причине, что эмоции внутри неё разбушевались. Многое она чувствовала на тот момент, и эти чувства доминировали над ней: страх и паника. — Когда ты была маленькой, то любила рисовать. — Да, а ещё ты любишь петь. — Нет, я не люблю, — не поднимая взгляда, ответила девушка. Она не компьютер, куда надо вносит базовые настройки. Те слова, которые говорят родители ограничивают её и расстраивают. Девушка ничего не помнит, но понимает, что именно петь она не любила точно. Музыка довольно тонкое искусство, смысл которого она не понимала. — Как это? Ты же всегда выступала на мероприятиях, ещё и в музыкальную школу ходила, — девушка напряглась, не понимая, о чём идет речь, по ощущениям, она далека от мира музыки. — Это браслеты, которые ты плела нам, — её мама с улыбкой протянула руку, где на запястье были темно-красные мулине, они были достаточно широкие, а ещё аккуратно были выведены черные, ромбовые узоры. — Ты всегда в лагере делала такие, — Чхэ Ри даже приблизительно не понимала, о чём речь. Все эти вещи казались ей ужасными и грязными. Браслет страшный, заяц уродливый, персики на вкус не очень, книга отвратительная на вид. Была бы её воля все эти вещи лежали бы в мусорке. — Ты любишь такие вещи, бисер тоже, у тебя мелкая моторика хорошо развита, и почерк очень красивый, я бы сказала непонятный, но очень красивый. — Нет, я не люблю такое, — единственное, что понимала девушка, так это противоречие. — Как не любишь? У тебя вся полка ими забита. Ты так любишь это делать, — слова отца заставляют чувствовать злость. — Не говорите мне, пожалуйста, о том, что я люблю, а что нет, — Чхэ Ри всё-таки не смогла сдержаться. Ей на протяжении всего этого времени то и дело, что и говорили о любви к вещам, которые она не совсем понимала. Её больше всего злило то, что люди вокруг знали о ней многое, и сейчас указывали, можно сказать, что приказывали полюбить то, что сейчас она считала чуждым. — А как ты иначе вспомнишь? — отец приспустил очки и посмотрел на неё непонимающе, скорее, как на глупую девчонку. — Не надо указывать на то, любила ли я что-то, или нет, просто давайте говорить о других вещах. — Странно, обычно ты никогда не любила дискуссии, — тихо сказал мужчина, но все это услышали. — Ладно, хочешь посмотреть… — мама запнулась, не зная, как выполнить её просьбу. — Мы пришли, — с этими словами зашли Намджун с Тэхеном, после чего брат, заметив недовольное лицо сестры, взял ситуацию в свои руки и попросил родителей выйти из палаты, чтобы обсудить важные новости. — Что с тобой? — задал вопрос Тэхен, но девушка минуты две игнорировала, полностью пытаясь успокоить себя. Голова кружилась, девушка схватила по обе стороны больничной койки и посмотрела на шатена. — Ничего, — весьма холодно ответила она. — Держи, — парень протянул ей маленькую коробку. — С прошедшим днём рождения, — голос парня не был веселым, а Черри долго смотрела на маленькую коробку. — Я её не открою, — она отодвинула от себя подарок. — Что? Почему? Ты же любишь подарки, ты даже его не открыла. — А может и не люблю подарки. Мой день рождения давно прошёл, отдай в следующем году, — слова «ты же любишь» вызывали в ней неприятные чувства. — Брось, хоть память и не восстановилась, но привычка та же, любишь же ты повыделываться, — Черри решила проглотить слова парня, хотя внутри было огромное желание высказать в лицо всё то, что её раздражало. — Ладно, я принес тебе скетчбук, тебе тут скучно будет, так что хотя бы порисуй. — Я не люблю рисовать, — она сказала это по большей части на зло. — Ладно, тогда может музыку послушаем? — парень включил медленную песню, под красивый аккомпанемент пианино, тонкий голос певицы и очень глубокий смысл в словах. Черри безразлично слушала песню, понимая, что ей она не нравится, она скучная, не интересная, вялая. — Эту песню ты очень любила. Ты мечтала снять клип под неё. — Да? А сейчас я не помню эту мечту и не хочу что-либо слышать о таком, — почему никто не мог общаться с ней, как это делает брат. Он дает ей возможность выговорится, слушает её, интересуется, а не как они говорят о том, что надо делать, а что нет. — Ладно, хочешь посмотреть наши старые видео или фотографии? — парень не дождался ответа и сразу же включил видео, где два подростка катались на роликах. Чхэ Ри увидела себя, она была с обесцвеченными волосами, очень громко смеялась и шутила, но чем дольше Черри смотрела на видео, тем сильнее та начинала нервничать. Она не помнила ничего из этого. Потому что не узнавала себя. — Оставь меня одну, пожалуйста.

***

Чхэ Ри сидела в кабинете врача, рядом сидел Намджун, скрестив руки на груди. Он выглядел спокойным, но время от времени поглядывал на сестру, пытаясь оценить её настроение. — Итак, Чхэ Ри, — начал врач, поднимая взгляд от документов, — мы завершили курс вашего лечения. За полтора месяца вы прошли значительный путь. Чхэ Ри коротко кивнула, не оборачиваясь. — Что касается состояния вашего плеча, — продолжил врач, — повреждения были серьёзными, но благодаря операции и последующим процедурам мы добились хорошего результата. Однако я настоятельно рекомендую продолжить физическую терапию. Он сделал паузу, ожидая её реакции, но Чхэ Ри лишь слегка напрягла губы. — Плечо не стоит перегружать. Никаких тяжестей, никаких резких движений. У вас должна быть регулярная программа упражнений, чтобы вернуть полную подвижность. — Поняла, — коротко ответила Чхэ Ри. Врач перелистнул страницу. — Теперь о вашем общем состоянии. Вы пережили травму головы, что привело к амнезии. За это время вы прошли несколько консультаций с психологами и начали восстанавливать своё эмоциональное состояние. Это важный шаг. Я рекомендую продолжить сеансы психотерапии, чтобы облегчить процесс адаптации. — И как долго это будет продолжаться? — Всё зависит от вас. Каждый случай индивидуален, но, исходя из вашей динамики, я уверен, что прогресс будет. Чхэ Ри молча опустила глаза, играя с пуговицей на рукаве своей куртки. — В общем, состояние вашего здоровья стабильное, — заключил врач. — Но вам нужно беречь себя. — в кабинете повисла тишина. Врач посмотрел на Намджуна. — Вы как брат можете поддержать её в этом. Помните, что важно сохранять терпение и не давить. — Да, конечно, — кивнул Намджун, но взгляд его был прикован к сестре.

***

Школа начнётся через две недели, а Чхэ Ри только сейчас возвращалась домой. Она оттягивала момент, как могла, так что сейчас ехала в машине брата, надеясь, что домашние не будут её беспокоить. Странное место всё-таки для неё машина. Девушка пристегнулась, держалась за ручку машины, а брат ехал медленно и плавно, казалось, что тут не стоило волноваться, но паника не покидала её. Быть может, причиной была встреча с родственниками, но скорее всего авария. Дорога была совсем чужой, ни одно из зданий так и не пробивало на воспоминания, словно попала в другой город. Когда они доехали, то Черри понимала, что смотрела на совсем чужой двор, понимая, что толку сейчас не будет. Она ничего не вспомнила. Ей всё казалось чужим, хотя по словам брата, она тут прожила двенадцать лет. Направились они вверх по лифту на нужный этаж, лифт казался ей нечто иным. Тут было тесно, душно и организм странно реагировал на то, что они поднимались с такой скоростью. Когда двери лифта открылись, то девушке всё показалось чужим. Ничего не напоминало о былых временах. Было обидно, она рассчитывала вспомнить хотя бы мелкую деталь, но у неё не получилось. — Привет, — первым у порога появился высокий шатен и неловко улыбнулся, не зная, как стоит себя повести. Девушка удивилась, что увидела именно его в первую очередь. — Как доехали? — выглядел Тэхен как потерянный котенок. — Нормально, — ответила Черри и посмотрела на брата, предчувствуя нехорошее. К двери подошли и родители, которые вели себя максимально странно и отстранённо, намного лучше прилипчивых вопросов. — Как дела со здоровьем? — спросил отец. — Нормально, — правой рукой она приобняла себя за левую руку. — Идёмте в столовую, я тут твои люби… — по привычке начала она, но все же не договорила. Девушка была рада этому. — Еда горячая, идёмте быстрее, пока ничего не остыло, — взял отец ситуацию в свои руки и посмотрел на дочку, которая чувствовала себя тут чужой. — Да, давайте, — брат повел её в сторону ванной комнаты. Ванная проходит через длинный, узкий коридор, где стояли все. У Чхэ Ри даже малейшего желания не было прикасаться и разговаривать с ними, так что максимально близко к стене подошла, пытаясь избежать лишних прикосновении. Тэхен внимательно наблюдал за ней. Пытался изучить её язык тела, её взгляд и то, как она смотрела на них. Это сложно принять, но она изменилась настолько, словно это вовсе не его Черри, но что еще хуже, она не хотела что-либо менять. Она не хотела сблизится, не хотела узнать их, а наоборот избегала. Даже сейчас. Даже сейчас на пристальный взгляд Тэхена она просто отвела глаза, так, словно он надоедливый мальчик, который достал её. В прошлом она всегда смотрела на него тепло, в её глазах был блеск, девушка всегда излучала свет и хотела делиться теплом, даже когда они были в ссоре, ее взгляд всегда был полон эмоции. Она при чём смотрела так на каждого человека, не важно, будь он незнакомцем или же обычным одноклассником. Ярко-карие глаза девушки в тени стали темнее, ну или Тэхену так показалось, что то самое тепло, которое всегда она излучала, вмиг превратилось в холод. Теперь она смотрела так, словно он пустое место. Черри с такой легкостью отвела взгляд и безразлично продолжала свой маршрут, пока он, теряя надежду смотрел ей в спину. Прошло пару минут, после которых все уселись на свои места. Девушка смотрела на еду и беспристрастно начала кушать. Эта была обычная, вкусная еда, не несущая в себе ни воспоминании, ни чувств. Вот и еще одна надежда оставила её. — Через две недели школа, ты готова? — завел тему отец, а Тэхен, ещё не съев и кусочка, наблюдал за её ответом. — Да, я готовилась, — ответ удивил Тэхена, он усмехнулся. Чхэ Ри ведь ненавидит учебу. — И как твои успехи? — подключилась мать к разговору. — Ужасно, успехов почти что нет, но уровень старшей школы я могу потянуть, — хоть это осталось без изменным. Всё та же не любящая учёбу Черри. — Она уже сдала тест, я поговорил с директором, Чхэ Ри может продолжить своё обучение в школе, — сообщил старший брат итак всем известную новость. — Ты же понимаешь, что я буду сопровождать тебя в школе, пока ты не привыкнешь? — пытался как можно вежливее спросить Тэхен. Подруга всех зашугала своим взрывным характером, от чего близкие боялись затронуть ту или иную новость. — Понимаю, — коротко ответила та, теряя аппетит. Каждая ложечка приносила ей отчаяние, потому что вернувшись назад, память не возвращалась. А ведь было столько надежд. Где помимо дома она может вернуть свое прошлое? Своё Я? Те молча доели, после чего Тэхен и Чхэ Ри, без сопровождения брата, направились в её комнату. Что напрягало девушку, но та решила промолчать. Дверь она не спешила открывать, ведь за дверью её последняя надежда. Быть может, место, где она прожила всю свою осознанную жизнь, поможет ей вспомнить о многом, но когда та провернула ручку двери, она снова ничего не вспомнила. Комната средних размеров была нежно-розового и желтого цветов. Огромный шкаф, туалетный столик с внушающим количеством косметики, отдельно стоящий рабочий стол, над которым стояла полка с учебниками и множеством фотографий в рамках. По большей части, тут были фотографии с Тэхеном, ещё пару фоток с двумя девчонками, лица которых вовсе не знакомы. Везде были аромасвечи, гирлянды, множество плюшевых игрушек. Комната была уютной, но чужой. Так и попрощалась Чхэ Ри со своей последней надеждой. Теперь она не верила в то, что можно восстановить память, придётся строить новые воспоминания, не опираясь на пройденный опыт и заново, слепо идти по тернистой дороге. Она не понимала, что потеряла, от этого и больно. Тэхен видел как она с нахмуренными бровями внимательно осматривала каждый уголок, а после отчаянно вздыхала. Неужели чертовы двенадцать лет дружбы пропали в никуда? — Не смотри на меня так, словно я предала тебя, — Чхэ Ри откинулась на спинку стула, её голос звучал глухо, но в нем читалась сдерживаемая злость. Мало того, что она потеряла своё прошлое, так ей ещё и приходилось ощущать, что Тэхен разочаровался в ней. Это она не понимала, какие воспоминания утеряны, а он знал, чего именно она лишилась. — Нет, всё вовсе не так, — устало произнёс он, проводя рукой по волосам. Он был готов к этому разговору морально, но реальность всегда оказывается тяжелее, чем ожидания. — Если тебе сложно рядом со мной, если каждый раз, смотря на моё лицо, ты сожалеешь о потерянных воспоминаниях, то просто оставь меня. Я справлюсь с проблемами, — голос её дрогнул, но взгляд оставался холодным. — Не заставляй себя быть со мной, если этого не хочешь. — Как ты себе это представляешь? — его голос стал тише, но от этого не менее напряжённым. — Можно просто взять и перечеркнуть все наши годы дружбы? Это не так легко. Я не могу тебя оставить. — Но при этом ты обвиняешь меня в том, что я уже перечеркнула эти годы, — в её голосе зазвенел вызов. — Думаешь, я специально спланировала аварию, чтобы в итоге тебя забыть? — Никогда в жизни я не подумаю обвинить тебя в этом, — Тэхен отвернулся, чтобы взять себя в руки, но затем снова посмотрел на неё, пристально. — Но твои поступки, твоё нежелание даже попробовать, твоё презрение… всё это убивает во мне надежду. — Надежду? — она усмехнулась с горькой иронией. — Ты говоришь так, будто имеешь право ожидать чего-то от меня. Что, если я не хочу быть той, кем ты хочешь меня видеть? Что если воспоминания не вернуться? — Вернутся. У тебя получится их вернуть. Потому что ты можешь больше, Чхэ Ри! Ты всегда могла. Ты просто… закрылась. Ты не даёшь мне шанса даже помочь тебе, даже быть рядом. — когда Чхэ Ри услышала слова Тэхена то расстроилась. Она хотела чтобы он сказал что прошлое не важно, что он готов построить новые воспоминания в будущем, но видимо новая Чхэ Ри из себя ничего не представляла, если за прошлое так цепляются. — Это не твоё дело, — резко перебила она, поднявшись. — Ты пытаешься снова запереть меня в рамки. Ты хочешь, чтобы я стала прежней, а я уже никогда ей не буду. — Ты могла бы попробовать! — его голос зазвенел от отчаяния. — Почему ты так упорно держишься за своё равнодушие? Она замерла на мгновение, глядя на него. — А что я должна чувствовать? У меня жизнь началась с белого листа, а единственное что я ощущала помимо равнодушия это раздражение из-за таких как вас. Знаешь когда я чувствовала радость? Когда мне сказали, что мне больше не будут колоть укол в задницу. Я буквально разучилась чувствовать. И теперь моё равнодушие — это единственное, что у меня осталось. Ты хочешь вернуть старую Чхэ Ри? Её больше нет. Прими это. — Чхэ Ри никогда не была остра на язык, но сейчас Тэхен ощутил то, как слова больно разрезают душу. — Нет, — он шагнул ближе, в глазах его читалась боль. — Прости, я все исправлю. Прости, просто… Сейчас я нуждаюсь в тебе, Чхэ Ри, просто будь рядом, я все исправлю. Как обычно, я исправлю все, просто останься… — Только я в тебе уже не нуждаюсь. , — её голос стал ниже, холоднее. Глаза парня расширились, а дыхание стало прерывистым. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. — Она отступила назад, словно закрывая между ними дверь. — Я устала от твоего контроля. Уходи. Он долго стоял, пытаясь подобрать слова, но в итоге ничего не сказал. Развернувшись, он ушёл, оставив её одну.