Какой ты милый!

***

Второй “рабочий” день класса Е состоял в том чтобы убрать весь свой корпус. Это растянется на несколько дней. Коро-сенсей с лицом величайшего философа произносит « Если я уберу все, то это будет слишком легко! Вам же нужно научиться тому, что никто не будет убирать все за вами. Как бы мне не хотелось вам помочь, это будет моей ошибкой как преподавателя.» Почти весь класс разочарованно захныкал, и все-таки принялись за уборку. Кто мусор собрать, кто перенести столы обратно в корпус. А кто-то в тихую болтал, делая вид упорного труда. Иноэ ощущала как все в тумане. В голове вертелась каждая фраза Асано. Взгляд не фокусировался на задаче – руки постоянно вздрагивали, а тело замирало. Ощущение не из приятных. Большая толстовка с рисунком сердца в огне согревала, пусть и удовольствия от этого не было. Единственный минус – иногда нужно было поправлять юбку, чтобы та не закатилась. Ну, и не вспоминать прошлого владельца кофты. Теплые колготки справились с задачей быть одновременно красивыми и способными не дать девушке замерзнуть. Легкая прохлада ласкала лицо, вынуждая изредка растирать пальцы на руках. Проснулась она сегодня едва ли. Мозг никак не мог включиться, и позволить телу функционировать. А по пути к школе, скурив три сигареты подряд, так и не удалось стать дееспособной. Касуми боялась. Не конкретных угроз – навряд ли кто-либо поверит что школьница из престижной школы торгует телом. Или например, что ученица Е класса ненавидит их.( Ничего нового её одноклассники о её отношении к ним все равно не узнают) Что было бы оправдано – тех тренировали ничуть не хуже убийц. Об этом, конечно никто не знал. Но даже если ненависть правда была, Иноэ не считала бы себя плохой из-за ненависти. Причины есть? Есть. Да и что пока она получила? Ладно, если исключить Нагису, Каеде, Окуду, Канзаки – то что она получила от остальных? Идиотские записки с нелестными пожеланиями, или недавний случай что прочно остался в голове – сворованная форма. Да с большинством она ведь даже лично не разговаривала. Взять того же Такую Мураматсу. Блондин, который в компании Терасаки. Курит за корпусом, из-за чего получил щупальцами по рукам и губам от кричащего Коро. Вот и все. Знания обрываются, даже не начиная формулироваться в какое-то мнение. Поэтому гораздо легче просто ненавидеть большинство, чем к каждому искать подход. Или откатывать прохладой, чтобы у них были поводы ненавидеть высокомерную девчонку с основного корпуса. Больше всего пугало, что Гакушу может выдумать что угодно. Есть вещи в которые поверят все безоговорочно поверят. Даже не услышат правду. Впрочем, Касс лишь горько усмехается – а кто поверит ей, почти одному из изгоев? Антисоциальной, закрытой ученице, уже «Е» класса. Которая лишь умеет грубить, по мнению других, конечно же. Работа которая заключалась в работе руками – уборке различного мусора, что оставили после фестивал. Никак не отвлекало. Она ощущала тяжелый, изучающий взгляд Нагисы в спину, но не реагировала. Сил не было. Пусть думает что угодно. Грубо, но что поделаешь. Казалось, глаза Асано везде – карие, которые отливают опасным фиолетовым оттенком. В силу подросткового возраста его характер был импульсивней. Сложно было предугадать его действия. Взрослые в этом были проще – сотканные из стереотипов, « а что люди подумают?» было легче разобрать. Успокаивать себя тем, что его нет, удавалось только каждые несколько минут окидывать взглядом окружающую среду. Вот спина Терасаки – он несет столик, возмущаясь что на него скинули сколько физической работы. Следом она замечает двух главных стрелков класса. Чиба и Хаями – они много ходят рядом, и между ними зародилась крепкая дружба, хотя иногда кажется что они даже между собой не разговаривают, а просто молчат. Пересекаться еще раз взглядом с Нагисой не хочется. Наверное, он и так понимает что что-то не так, поэтому девушка спешно переводит взгляд в другую сторону. Тяжело не чувствовать себя словно на рентгене. Когда она переводит свой фокус на другого человека, то тело напрягается, сжимая в тонких пальцах мусорный пакет. Это всего лишь Карма, который улыбается ровно также хищно, как и Гакушу. Несфокусированный взгляд заставляет на секунду ужаснуться, а потом сделать глубокий вздох. Когда она ощущает ответный взгляд, то красноволосый приподнимает ладонь, как бы махнул. Полукровка отворачивается от него, игнорируя. Ей сейчас нет места среди всего их шумного веселья, и командного духа. Навряд ли, хоть единственная душа действительно заметит её длительное отсутствие. Скорее всего. Собрала несколько пластиковых бутылок, и пошла в другую сторону. Ну и люди свиньями бывают. Подальше от всех, и успешно смогла скрыться от взглядов. Пачка сигарет оказалась очень кстати. А когда не была? Возможно, Асано обо всем соврал, и на самом деле ничего ей не сделает. Но проверять, когда твоя репутация только недавно достигла едва десяти баллов, не хотелось. А когда максимальное число сто, это казалось почти издевательством. С одной стороны и терять нечего. Обращаться за помощью звучало как совсем глупым решением. Вдруг, кого-то ещё зацепит. Сомнений не возникнет, что этот кто-то точно будет всю оставшуюся жизнь проклинать Касуми, как занималась этим её собственная мать. Недавно сверкающее лицо сменилось обычным – нечитаемым. Закончив с уборкой, брюнетка положила пакет на кучку ко всем остальным. Радует, что хоть их никому не придется нести. Коро всё-таки помиловал. В попытках разобрать, почему её действительно так пугают угрозы юноши, получилось прийти к тому, что она просто не хочет оставаться одной. Как только она обрела мало мальское общение с кем-то кроме Арии, появилось больше того что она может потерять. Чем больше получаешь, тем меньше хочется это «что-то» терять. Даже та самая Каяно, которая смотрела сначала так настороженно, а потом улыбалась так, словно они знакомы с детства. Заставляя пусть и неловко отворачивать голову, но пытаясь найти слова. Когда голос иногда подрагивал, потому что боялась показаться излишне холодной. Слёзы вчерашнего дня оставили на щеках ощущение тонкой керамической глазури, словно деликатно расписанной рукой мастера. Невидимые следы, которые невозможно было смыть водой и даже средствами для ухода за кожей. Казалось вот-вот, и снова ощутит как глазурь вторым слоем ляжет на бледную кожу, и создаст защиту от влаги. Сегодня в полдень объявят результаты фестиваля. Сомнения в победе класса, который на вершине пищевой цепи, отсутствовали. Нужно вернуться в корпус отстающего класса, чтобы не пропустить то, как их вновь посчитают отстающими. Вот только, это чувство преследовало девушку везде. Оценки, рейтинг класса не влиял на самоощущение. Ощутив кого-то рядом, когда перешагнула корень дерева, едва не упала. Подняла взгляд, и увидела Карму собственной персоной. Вполне ожидаемо было, что он объявится, а все равно испугалась. Жалкая. — С добрым утром. Проснись и пой. — его ухмылка кажется настолько невыносимой сейчас, словно сотни иголок проникают в вену, протыкая её насквозь. И вызывает это воспаление. Промолчав в ответ, опускает взгляд на школьные туфли. Те и вправду намного интереснее почти издевательского вида дьявола «Е» класса. Желательно теперь контролировать свои слова и при нем. Потому что ещё одного заявления о том что её жизнь превратят в ад слушать не хочется.( До боли навязчивый голос шепчет что невозможно сделать то, что уже и так есть.) Увидев одноклассницу что зависла, так и глядя вниз, Карма присвистнул. — Язык проглотила? — интересуется, не будучи в восторге что на его персону даже не обратили внимания. Учитывая, что он по своей воле пришел к ней, та должна быть хотя бы по-хорошему благодарна. — Наверное. — подаёт голос девушка, наконец поднимая взгляд. Заставить сознание дёрнуть за рычаг, чтобы стать снова собой – не ладится. Тот с треском ломается.Теребя рукава кофты, на что получает вопросительный взгляд, оглядывает младшего брата подруги. Никак не комментирует уже её кофту, пусть и глаза закатить очень хочется. Раздражает видеть вещи которые были его. — Та-ак, мне даже интересно что такого произошло. — жёлтые глаза на секунду вспыхивают искренним любопытством. Сомнительно, что интересует его личность одноклассницы. Иноэ думает, что постоянные эмоции создают весьма странные отношения с Кармой. Смешивается все – от ненависти, которая отозвалась теплом в грудной клетке, тревоги из-за которой ощущение словно тонешь в ледяной воде. Последними нотами оставались понимание, и даже страх. Коктейль из подобных ощущений, в плохом исходе заставил совершенно глупо и к не к месту привязаться. — Ничего. — неизменным тоном, бормочет девушка, понимая что молчала слишком долго. И не совсем успела заметить как Акабане приблизился. Его рука была в опасной близости от неё. Неосознанно она воспринимала Акабане как Асано. Они чертовски похожи. Набрала полные лёгкие воздуха. Медленно выдохнула, внимательно следя за действиями парня. — Не трогай. — скорее попросила – выдавить из голоса каплю приказа не вышло. Одноклассник убрал руку, удивительно покладисто. Усмехнулся, и сделал несколько шагов назад, роясь в кармане штанов чтобы достать нож против их учителя, и начиная им играть. — Скучно. Придумай что-нибудь лучше. — сколько раз слышал это, начинает надоедать. Ему не хочется считать сколько подобных наборов слов слетало с его губ. И сколько из них оставались пылью в глазах других. Подкинув ещё раз оружие, успешно обхватил его за рукоять. Вторая рука пробежалась кончиками пальцев по месту, где должно было быть острое, металлическое лезвие. Обязательно надавил бы, заставляя ощутить как приятно отзывается боль которая наносится не кем-то другим. — Свяжусь с тобой, как придумаю. — произносит школьница, и решает ускорить шаг, чтобы уйти от младшего брата подруги. Как угомонить страх, про который так неудачно напомнили? Мужчина всегда главный. Всегда лидер, всегда прав. И первый кто указал ей на это Сэдэо. И два случая остались в памяти как татуировка, набитая неопытным мастером. Первый, когда он её ударил — Касуми до сих пор не понимала чем вызвала гнев мужчины. Второй раз,как он к ней приставал. Как жаль, что Япония, в целом была одной из стран патриархата. Иногда она становилась в плохом ключе, одной из десятка победителей среди дел о домашнем насилии. Кого еще она могла вспомнить? Мальчишки с младшей школы что иногда смеялись над ней? Ну. Учитывая нынешние реалии, они были не самым болезненным. Иноэ зажмурилась. Именно поэтому отношения это то, к чему бы она не хотела прийти. Страшно. Очень. Как она может доверять хоть какому-то мужчине, когда у неё было столько плохих примеров? Не все такие, но это не значит что этой фразой можно вылечить сотни ран. И главное — раны было не только на Касуми. Будучи ведомой за своим классом, она плелась сзади. Каяно казалось, единственная кто решилась подойти к хмурой однокласснице, но видя что та не настроена на диалог, просто молча шла рядом. Её хвостики покачивались при каждом движении. Зелёные волосы очаровательно поблескивали на солнечных лучиках. А доброжелательная улыбка казалась была лучше сегодняшней погоды. Иноэ боролась с желанием закусить свою губу до крови. Когда они пришли к доске объявлений, то рейтинг оказался такой, как и все предлагали. Первое место было занято средней школой 3-А классом. На несколько отделений ниже была старшая школа 3-А. И заключал их Е класс. Если считать, что этого они добились своими силами, то даже неплохо. Ученики основного корпуса шептались между с собой. В основном о том, что класс «отбросов» их достаточно удивил. Иноэ постаралась скрыться меж одноклассниками. Не хотелось пересектись с кем-то из А класса. Раз у Асано на неё наточен зуб ( который, несомненно вскроет ей глотку), то лучше всего как возможно сильнее скрыть себя. Или понадеяться что его нападки не будут происходить при публике. Услышав немного грязи о себе, Е-класс вернулся в свою обычную обстановку. Все расселись за своими партами. — А теперь, итоговая в этом году решающая “академическая” битва. — Коро привычно улыбался,и протянул одно щупальце вверх, качая пальцем. Осьминог переключил внимание на Акабане, который сидел в одном наушнике, и откинулся на стуле. Совсем не слушая. — Готов побороться за первое место, Карма-кун? — Кто знает? Я же дурак и не понимаю таких сложных вещей. — тянет парень, разминая шею. Его сарказм говорил о совсем другом. После его того проигрыша он готов был выбить себе победу, чтобы потешить свое задето эго. Учитель лишь покачал головой, и начал ходить кругами вокруг кафедры, уворачиваясь от летящих ножей в него. Когда атака пришла к концу – он обернулся к классу обратно, и с взволнованным видом начал речь. На лбу расцвело число пятьдесят. — На экзаменах первого триместра, я поставил цель: попасть в список первых пятидесяти мест, верно? Я бы хотел извиниться за это. Очень хотелось пожать плоды своего труда, но мне не удалось разглядеть маневры противника. Теперь всё изменилось. Ваши разумы и души окрепли, что не может не радовать! И я верю что вы достигнете цели, не важно, с какими препятствиями вам прийдется столкнуться. Теперь вы готовы попасть в топ. Вернуться в главное здание, и успешно закончить школу. — учитель Е класса говорил с некой мотивацией, и класс поделился на два типа. Кто радостно улыбался. И вторые же слегка напряженно смотрели, не разделяя подобной энергичности. — А Вы уверенны, что все пройдет как надо? Я слышал что у класс “А” новый учитель. Никто иной, как… Асано Гакухо. — почти робко заметил Сугино, нервно хрустя пальцами. Обсуждения затянулось на один урок — иронично, что это было пятьдесят минут. А ведь должны были пойти домой пораньше. Все постепенно начали расходиться. Иноэ была не исключением. Толпа школьников сплетничала о директоре Кунугигаоки, сравнивая его с учителем самого отстающего класса. И как оказывается, второй, который был буквально монстром, являлся более гуманным существом чем человек, которому было доверено сколько детей и подростков. Каяно прервала из диалог, тихим шепотом «Эй, смотрите». Показывая в сторону стены их корпуса. Касуми сначала не отреагировала, но когда услышала фамилию, мгновенно подняла голову. Асано Гакушу. Собственной персоной. Словно напоминание. Нужно было сделать как она думала в самом начале как он ей написал. Заблокировать, проигнорировать, сбежать. А не влипать в это по самые уши, и в итоге плакать. — Тяжело признаться… Но мне нужна ваша помощь. Короче говоря, я хочу убить этого монстра. — он поворачивает голову в сторону основного корпуса, и кивает на неё. — Конечно, я не говорю убить его не буквально. Я хочу, чтобы вы… Уничтожили его метод обучения. — Гакушу злобно усмехается, и окидывает их взглядом. Даже самый идеальный, сын директора устал от нереальной школьной нагрузки? Удивительно. Касс старалась смотреть под ноги, когда диалог продолжался. Когда она услышала от сына директора « Пожалуйста, разгромите моего отца и друзей.». Она улыбнулась,но улыбка не коснулась глаз. Касс помнит каждое слово, что вырывалось с его уст. Как его руки ощущаются. Лицемер. Или неужели дражайший отец насколько надавил на него, что тот и сам стал жертвой? Ей не было жаль. Наоборот. Лучше бы Гакухо сильнее промыл мозги своего сына, и тот думал только об учёбе, а не запугивал школьницу. Закусывая губу, чтобы нервно не рассмеяться, любительница растений слушала как Акабане кидал ему вызов. Впрочем, потом его щеки окрасились под цвет волос, когда Терасака напомнил ему о проигрыше, тот затих. Рёма получил коленом в живот, и недовольно бурчал сидя на земле. Вскоре толпа начала расходится, бурно обсуждая слова президента студенческого совета. И конечно, Касс последовала их примеру, только с утроенным желанием уйти отсюда. Шагая по ступенькам, она размышляла о лживости, которая, как туман, окутывала Гакушу. Каждое слово, произнесенное с фальшивой улыбкой, казалось острым кинжалом, вонзающимся в сердце окружающих. Его двуличность разъедала все вокруг, словно коррозия на утопающем корабле. И его рыжие волосы, весьма сходились с этим сравнением. Как жаль, что она тоже коррозия. Заворачивая к переулку – который из-за своей узости не использовался большинством людей, девушка спускалась по ступенькам, внимательно осматривая их. Им бы тоже не помешал ремонт. Всему этому корпусу. Учебной системе. Остановившись на бетоном покрытие, перед девушкой появилось творение этой системы. Как-то, слишком много встреч с ним за сегодня. Главное проигнорировать и проблема уйдет. Как говорят учителя в школе. За сколько лет учёбы это правило въелось похуже любой болезни. Вроде, холодной головой понимаешь – не выход. А яркими чувствами боишься пошатнуть себя, изменить какое-то действие, из-за чего ситуация станет новой и совершенно неизвестной. Из груди вырвался вздох, и Касуми силой заставила себя поднять глаза. Может, она и жалкая, может и трусливая, нужно менять эту ситуацию. Хотя бы попробовать. Почти взяла себя в руки, молодец. — Рад тебя видеть. Небось, меня искала? — он улыбается, так ярко что слепит даже если закрыть ладонями лицо, а глаза сильно зажмурить. Храбриться наверное смысла нет, потому что её запал быстро кончится, но так просто принять поражение… Не было приятной мыслью. — Нет. Домой иду. — говорит девушка, сдержав лицо полное неприязни. Главное же держать себя в руках. Держать весь тот фарфор в руках, даже если сжимаешь насколько сильно, что больно. И что руки все в осколках не должно волновать. — Как жаль. Я уж понадеялся, что ты наконец сможешь меня услышать с первого раза. Думаю, нужно что-то с этим делать. — тянет он, с брезгливостью скидывая жучка что прилип к его обуви, и растирая по светлом асфальте, оставляя мокрое пятно. Касс же решает, что на сегодня у неё заканчивается лимит умения держать себя в руках. Собирается обогнуть парня, а тот лишь делает шаг в сторону, не позволяя. Ну конечно же, как она до этого не догадалась. — Касс–чан, ну куда же ты. Давай поговорим. — Гакушу берет ее две ладони в свои. Обманчиво теплые ладони, для такого вредителя. Касс старается дернуть руками, но ощущает как тот хватает их лишь сильнее, и поднимает, укладывая в её ладони свое смазливое лицо. Наклоняет голову в сторону левой ладони, и потираясь. Повторяя попытку, ожидает от себя чего угодно. Дрогнувших рук, катящихся слёз, панического вдоха. Но меньше всего, что приложив крупицы самообладания – ударит его по щеке, и по коже руки растечется жар. У неё даже получилось стереть эту наглую ухмылку. Три шага назад – лишь бы самой не получить. Ещё два шага, чтобы подняться на первую ступеньку. Ещё несколько, чтобы подняться выше. Один шаг чтобы понять что Асано рванул за ней, трясясь от ярости. И ещё почти шаг, чтобы зацепить кого-то плечом, и заставить того ругнуться. Повернутся в надежде, чтобы бывшего одноклассника остановили, и ощутить ладонь на плече, что придержала её. Касс не разбираясь кто перед ней просто становится за спину человека, и поднимает взгляд с его обуви. Знакомый пиджак. Боже, она даже рада его видеть. Карма Акабане – не менее неадекватный человек в её жизни. Он смотрит на разъяренного соперника с таким явным удовольствием, что это ощущается даже без возможности посмотреть ему в лицо. Иноэ научилась чувствовать подобное настроение от людей. — И сразу же прятаться. — Акабане слегка поворачивает голову в сторону, лишь зацепив взглядом поникшую одноклассницу. Но взгляд за другим “охотником” не отводит. Хочется начать шептать « Пожалуйста, только уведи его от меня ». Но получается кивнуть. Карме хватает этого, чтобы догадаться что это точно не разговор из разряда « Погода сегодня хорошая, погуляем?». — Акабане. Отойти. Мы же ведь просто болтаем. — Гакушу кажется наконец смог обратно улыбнуться, также широко как и всегда. Карма вскидывает бровь. Красноволосый не верит этой гримасе.Судя по глазастику, то это разговор о казни, что-ли? Или местный парк неизвестные вандалы испортили. — Ага. На сегодня хватит разговоров. — махнул рукой красноволосый в сторону основного корпуса школы. Асано сделал ещё шаг, а Касс скорее всего сжалась за его спиной ещё сильнее чем при Норайо. Забавно. Нужно будет порекомендовать ей к психиатру сходить. Отклонения точно есть. Боится этого папиного сыночка, который ростом то не так уж и сильно выше неё самой. Зато беседовала с человеком который даже не столь сильно скрывал о влечение к младшему брату, и чуть что ударит. Возможно, Норайо только его личный кошмар? Подумает об этом позже. Не сегодня, не завтра и не в этом месяце. — Я тебя не спрашиваю. — Гакушу кажется ещё немного и загорится от злости, но пытается держать лицо в приличном виде. Красноволосый едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. Когда соперник уходит с поля боя, Акабане медленно разворачивается к девушке, что опасливо смотрит на уходящего президента студенческого совета, держась за предплечья Кармы. Удивительно как легко сдался Гакушу. Ученик «Е» класса ожидал хотя бы попытки удара. — Ответа на то, из-за чего ты съела свой острый язык, мне уже не надо. Но вот нового набора слов я жду. Ты обещала.— Карма оглядывает её с головы до ног, видя как та приходит в себя. И вот наступает самая непонятная стадия для Акабане – он почти видит что с движением шестерёнок в её мозгу она начинает винить себя в слабости. Они с Арией похожи, поэтому с считыванием эмоций легче. Акцентирует голосом на последней фразе. — Спасибо. Не обещала.— снова шаг назад, уже от другой потенциальной опасности. Карма закатил глаза. Даже героем не дали себя почувствовать. Запишет на счёт по поводу моральной компенсации. Вообще-то, эмоциональный диапазон у него поменьше, это не значит что все напрочь отсутствует. — Ладно, пойдем. В обмороки только тут не падай. — цокнул языком парень, и протянул ей руку. Она может быть ещё бледнее? Куда же ещё. Касуми сначала как от огня хочет сделать шаг назад, но потом нерешительно обхватывает рукав пиджака. Успел ей что-то сделать, что-ли? Окидывает ещё взглядом. Слегка покрасневшие запястье. Несерьёзно. Испуганное лицо. Пройдет. Дрожащие колени – перенервничала. Все вроде, в порядке. Есть ли смысл пытаться анализировать её моральное состояние? Он вроде, понимает какого это. Но слов чтобы хотя бы как-то приободрить не находится на языке. — Ну? — спрашивает Карма, ожидая хоть каких-либо объяснений ситуации. Не слышит ни слова от девушки, пока они не выходят с района школы. — Не нужно тут отмалчивался. Ты ему пощечину влепила. А я между прочим, теперь втянут в это. Говори уже. — выдохнул раздраженно. Если эта идиотка вмещала его, то хоть слово бы сказала про происходящее. Нетерпеливость Кармы, почти заставляла желать сбежать. Девушка подняла взгляд на него. Поджала губы. Акабане строил догадки мысленно, загибая пальцы на одной руке – та которая была свободна от утяжеления ( на самом деле, совсем не тяжело) чужой руки. Первая теория – отказ от должности вице-президента студенческого совета. Но отпала она быстро. Наседал парень из каких-то личных целей. Так. Выходит, его втянули в какие-то деликатные разборки. — Нет-нет. Не надо тут реветь и смотреть на меня так. На твоё день рождения было разовой акцией. И последней в твоей жизни. — отмахнулся парень, уже подумывая что нужно было оставить её с этим падальщиком. С другой стороны голос некой “совести“ нашёптывал о том что всё-таки, она стерпела его огромный секрет, сохранила. По крайней мере, вся школа об этом не трепещет. Да ещё пыталась неловко успокоить. Хотя бы пыталась. — Я… Не хочу об этом говорить. — бормочет Иноэ, решив не нагружать кого-то своими проблемами. А Карма думает, что общаться со стенкой скорее всего будет более продуктивно в данной ситуации. Авось получит ответ. — Черт с тобой. Пошли уже. Проведу тебя домой. И это ещё я собираю проблемы в геометрической прогрессии. И за что мне это? — передразнивает он учительский тон, закатывая глаза. С долей драматизма прикладывает ладонь к сердцу, и вытирает несуществующие слезы. Вскоре наигранно громко возмущаясь, что у него из-за одноклассницы сползает пиджак, он берет её за руку, почти таща её за собой. Не хватало ему ещё открывать своей центр « Помогаю всем глупым и грустным». Хотя, на это можно было бы заработать. Будет как крайний план на случай неудачи в жизни. Разочарован ли он в том что помог? Ещё как. Самое бесполезное занятие за сегодня. Поступил бы он по другому? Нет. Возможно его и правда считают монстром, но он знал что все еще такой же. Просто он признает свой характер. Просто ближе ему к двойному эспрессо, а не нежному рафу. Поднимаясь по лестничной клеткой на второй этаж, он наблюдает как девушка открывает дверь в квартиру. В подъезде её ещё не приходилось быть. Мда уж. Оставляет желать лучшего. Небогато, безвкусно. Мрачная грунтовка для, что местами выцвела, а местами отсутствует. Девушка заглядывает в квартиру, и никого не обнаружив предлагает войти. Почти неловко. Только ей. — Ой-ой, это ты в благодарность типо? — ученик Е класса щурится, но снимает кроссовки отставляя их в сторону. Карма рассматривает. Тесновато, даже если бы жил один. Это она с матерью… И третий человек. Отчим, судя по мужским туфлям большого размера. Взгляд метнулся к ней. Ладно. Проходят они в её комнату, а Карма почти по свойски плюхается на её кровать. Подоконник с цветочками. И даже без пыли. Не лень ей все это протирать? Ах да, она же предпочитает растения, а не людей. — Скорее да, чем нет. Я имею ввиду… Наверное, равноценно, если ты меня к себе впустил. Тогда. — жмёт плечами она. Ну наконец-то, что-то кроме этого слёзного личика. Терпеть такое не может. Но иногда выглядит неплохо. Особенно когда этот кто-то перешёл ему дорогу, и решил позабыть о очень хорошей черте характера красноволосого. Он ничего не забывает. Никогда. Может, делает вид что не помнит, а внутри уже рассчитывает с какой стороны ему лучше приблизиться, чтобы впиться зубами. — Вообще, выглядит больше как то, что ты мне после выпитого чая будешь в любви признаваться. Но, глазастик, я против. Ты меня бесишь. — артистично вскидывает руки по сторонам, а девушка лишь внезапно прыскает в ладонь. — Ну или ты меня пригласила для чего-то более интимного.— подмигивает её одноклассник, а девушка внезапно прекращает смеяться. Краснота по щекам разливается стремительно, и Касс отворачивается. Такой фразы она не ожидала от Акабане. Совсем не ожидала. Казалось, что такой человек как он не может шутить о таком. Учитывая его “опыт” с Норайо… Стоит ли ей вообще что-то говорить? Неловко и смущает. — Ничего из перечисленного. — бросает на него около строгий взгляд, а ей в ответ лишь беззаботно пожимают плечами. — Единственное что могу предложить, это чай. — касаясь холодными ладонями своего лица, произносит школьница. — Смотришь на меня так, словно я сказал что-то более грязное. — мычит парень с прикрытыми глазами. — Но от чая не откажусь. Одна ложка сахара, и желательно черный. — если ты взглядом можно было заставлять молчать – Касуми пользовалась этой способностью скорее всего только с Кармой. Остальных хотя бы можно осадить, проигнорировать. А красноволосый распространяется как инфекция – проникая в каждую вену, капилляр. Выворачивая сердце и его клапаны наизнанку, прекращая все это в мерзкий фарш, который и биться неспособен. Не то что частично функционировать. — Я тебя просто не понимаю. — сокрушенно произносит девушка, потирая переносицу. Даже с полуприкрытыми глазами, она видит как на его лице отпечатывается отпечатывается ухмылка. — Значит, твоих умозаключений хватило только для социопатии? Что ж. Жаль, мои расчеты были немного более требовательные к тебе. Но ладно. Все равно дальше, чем некоторые индивиды.— скучающе вздыхает, а потом цепляет взглядом книгу на прикроватной тумбочке. Берет её, и читает аннотацию сзади книги. — Серьезно, ты читаешь эти идиотские книги? Дай угадаю, там ещё принц или рыцарь… — Девушка не ждет продолжения и выходит с комнаты, доходя за считанные секунды на кухню. Не то чтобы расстояние большое, квартира всё-таки маленькая. Тесная. Ставит электрочайник, и включает его, несколько раз нажав кнопку. Заедает, поэтому с первой попытки не получилось. Индикатор загорается, а девушка мысленно бранит мать. Просила уже несколько раз чтобы та купила хоть какой-то самый дешевый, но новый чайник. Достает упаковку чая. Заморачиваться не хочется, поэтому берёт сразу в фильтровальной бумаге. Ищет чашку в навесном кухонном шкафе, с трудом находит чашку. И зачем у них стоит пылится вся эта посуда? Слишком красивая, слишком изящная для этой квартиры и района в целом. Подходит только для того чтобы её разбивать в порыве ссор. Чем успешно занимается её мать и “отец”. Мрачно как-то на улице. То-ли скоро будет похолодание ещё сильнее, то-ли сезон дождей. Не хотелось бы. Когда индикатор загорается ярким светом, и щелкает, то девушка наконец обращает на что-то внимание. Промывает чашку для Кармы теплой водой с губкой. Добавляет чайный пакетик, и заливает кипятком. До безумия хочется кинуть соли, тем самым испортив напиток, но Иноэ топит у себя это желание. Он ей сегодня помог. Уж лучше побыть смиренной. Потому что если будет два школьника которые хотят ей испортить репутацию, наверняка ничем хорошим это не закончится. Ну, для неё конечно. Им то ничего не будет. Правила для всех едины, но привилегии и исключения никто далеко не откладывал. Попасть в Кунугигаоку – элитную школу уже было чудом. А вылететь не хотелось бы. Иначе, сколько усилий насмарку. Девушка поставила чашки на поднос и убрала чайные пакетики. Заварился. Медленно войдя в свою комнату, взгляд сразу зацепился за то, что парень листает блокнот с рисунками – слишком бережно для такого как он, но и нагло, что уже больше в его стиле. Взгляд не поднимает, рассматривая рисунок своей сестры. Как мило. Его старшая сестрица, что всегда пытается быть собранной и строгой, и её подружка соплячка, со всем набором для психотерапии. Команда мечты, ничего не сказать больше. Листает дальше. Цветочки, растения. Она хоть что-то рисует кроме этого? Лучше бы его нарисовала. У него бы тогда не дрогнула рука вырвать это и выкинуть прямо перед ней. Или сохранить. В зависимости качества рисунка. — Ничего не чувствуешь? — школьница показательно вскидывает бровь, а лицо остается бесстрастным. Ставит поднос на рабочий стол, и перекладывает несколько тетрадей на полку. — Твой недовольный взгляд? Нет. Проблески совести? Тем более.— парень поднимается, и садится на пуф, который находится у рабочего стола. Низковато. Но в целом подойдёт. — Мог бы спросить. Хотя бы. Тебе же не нравится когда твои вещи трогают? — обвиняюще говорит она, садясь напротив. Хоть немного преимущества из-за стула что выше места Акабане. Он опирает руку на колени, слегка наклоняясь на неё. Смотрит снизу на неё. В глаза. — Не нравится. Но не то чтобы я так уж и сильно ценю личное пространство других. — взгляд не отрывает, проводит по своим сухим губам кончиком языка. Касс взглядом следит за этим. Странно воспринимать его с такого ракурса. Он почти довольно мурчит. Внимание – это то, что он любит больше всего. Ради этого можно и подержать какую-то старшеклассницу за руку, ощутить липкое прикосновения губ к себе. А потом испытать к этому такое сильное отвращение, что под кожу залезть с антисептиком хочется залезть. Питать свою неустойчивую самооценку нужно. И из раза в раз доказывать что он лучше. Что ситуация всегда под его контролем. Он главный, решает только он. И что люди без него не могут. — Хватит так смотреть. — наконец получается вымолвить у девушки, а парень смеётся. Кажется, на неё не сработало его очарование, но заставить шестерёнки в голове крутится быстрее у него получилось. Второй раз за день. А значит он получил дозу эмоций. В свои пятнадцать он казался опаснее и хитрее многих взрослых. И намного более сломанным. Из-за своего взгляда Иноэ стало стыдно. Она не воспринимала его как кусок мяса, совсем нет. Просто стоило бы признать – Карма красивый. А не пялится на него так внимательно. В надежде увидеть что-то кроме вечного сарказма и сотни масок которые он меняет быстрее чем его одноклассница моргает. Повторяет движение за ним – только на колени кладет две руки на колени, держа свое лицо в ладонях. Это даже более неловко, чем когда она когда-то признавалась однокласснику в чувствах. Хотя это просто взгляд. Никакой этой «грани» между ними нет. Нет того, через что они могут переступить. Они все также эмоционально далеко. — Как «так» ? — переспрашивает он, только спустя одну долгую минуту. Иноэ думает, что забыла каждую букву на английском, хирагану на японском – хотя это самый упрощенный алфавит. Знала бы она ещё какие-то языки, они бы так же расплылись в яркие и одновременно черные разводы. И все бы это превратилось в грязные и неприятные глазу цвета. Карма считает что в этом нет ничего такого. Он просто смотрит на одноклассницу, изучая ее черты лица. Ещё не совсем взрослые, но уже с мелкими мимическими морщинками. Небольшие синяки под глазами. Лопнувшие капилляры на глазах, которые выглядят как веточки дерева. Карма усмехается. Да он настоящий философ. Или глупец который слишком любит аллегории. Он рассматривает радужки глаз. Темные, почти черные. Зрачок едва можно увидеть. Приложив усилия замечает – расширенный. Значит, нервничает. Он слегка наклоняет голову на костяшки ладони. Странно смотреть на кого-то снизу. Впрочем. Иногда приходилось. Всего лишь на секунду он видит как мозг смешивает с воспоминанием то, что он видит. Норайо. Он сидит совсем по другому. Властно. Заставляет глотать слезы, и чувствовать унижение. Совладать с иррациональными мыслями получается не сразу – всё-таки импульсивность перевешивает. Персона же сидит скромно, словно рассматривая хищника, и не хочет побеспокоить. Но смотрит внимательно. Что ж. Её фраза. « Но, если бы посадила, было бы разумно взять её, и дёрнуть». Странная она девчонка. Это не делает её особенной, такая же серая и нудная масса. Как и все. Но вызывает иногда неоднозначный спектр эмоций. Хорошо, что не эмпатию. Такого провала в своей жизни он бы никогда не потерпел. Это поставило под удар всю его тщательно выстроенную личность. Он не вылепил себя, а вырезал, вызывая кровотечение, занося в раны бактерии и грязь. И сдаться от такого – вселенское разочарование. — А ты не знаешь? — даётся ещё сложнее чем прошлый ответ. Губу хочется закусить посильнее, чтобы выбраться из этого транса. Вот только эффекта это не даёт. Она дальше пялится на него, словно впала в ступор. Тянется к чашке чая, делая несколько глотков. Словно это поможет слегка уменьшить то, как накалилась ситуация. Карма, конечно не открывает душу, не отдает её в чужие руки, но словно делится чем-то очень личным. На что она совсем не имеет права. — Предполагаю, разве что. — ухмылка доходит до глаз. Касуми думает, что даже если отчаянно прижаться к спинке стула, зажмуриться, то не сможет избежать этого ощущения. Карма медленно тянется за кружкой. Что-то с принтом солнца, но это не стоит внимания. Судя по её лицу, происходящее не вызывает в ней такого страха как тот же Асано. Да и на щеке у него пока что нет ярко-красного следа от пальцев. Покалывания тоже нет. — Ты сейчас врешь. — сделав несколько вдохов и выдохов спокойно произносит она. А он пожимает плечами, улыбаясь, прикрывая глаза. Карма делает глоток, и откладывает чашку. Наконец их долгий зрительный контакт разрывается двумя сторонами. Когда кружки опустели, только тогда между ними разбивается тишина. Карма ссылается на то что ему пора, а сам подумывает что расслабься насколько ему не позволительно. Особенно, в присутствии человека что так пристально на него смотрит, словно пытаясь запомнить каждую деталь. И как оказывается, нервирует это очень сильно. Когда Касуми проводит его к двери он облегченно дышит. Наконец полной грудью. Бесстыдно берет две сигареты из пачки, морщась. Дешёвые. И явно не одноклассницы. Значит, её матери. Учитывая как небрежно они валяются на полке в прихожей – то точно кого-то из старших. Иноэ это никак не комментирует. Он обувается и прощается. — Не попадай в такие неприятности больше. Я тебе помогать не буду. — отсекает, и ждёт её разочарованного лица. А любительница растений лишь кивает. Он хлопает дверью несильно.(Вдруг ещё сломается. Это последнее что он хочет объяснять родителям Касс, которых он даже не видел.) шагая по ступенькам подъезде хмурится. Явно не его апартаменты, с ослепительно белой плиткой. Которая напоминает больше больницу с кучей палат вместо квартир. Переводит взгляд на движение. Жалобно и пронзительно мяукает существо,и он присаживается на корточки. Рыжая мордочка котёнка тычется в ладонь. Прямо как Маиго. Также наивно. Он хмурится, когда комок шерсти запрыгивает ему на колено, маленькими коготками впиваясь в ткань, и царапая кожу. Акабане без энтузиазма поднимает существо на руки. И что с ним ему делать? Он слышит как на первом этаже открываются двери, и он слышит два голоса. Мужской и женский. Они переговариваются, и выходят на лестничную клетку, явно что-то ища. Девушка с темными волосами, едва не вскрикивает, когда видит причину беспокойства, которая ластится на руках у какого-то красноволосого парня. Её молодой человек подходит, и начинает диалог. — Здравствуйте. Извините, за то что он по лестничной клетке бегал. Выбежал из квартиры, когда мы заходили. Надеюсь, наш Соба не потревожил Вас. — он усмехнулся, неловко. Видимо, они подумали что он жилец. Хоть и по всем меркам не вписывается сюда. Карма только и рад отдать существо, которое игралось с его пальцем, и пыталось укусить его за палец молочными зубами. — Здравствуйте. Все в порядке. Следите за ним лучше. — с укором добавил последнюю фразу, и и продолжил спускаться по клетке, слыша как жительница по очереди целует то котенка, то своего парня. Насколько сладко, что почти мерзко. Он никогда не видел такого между своими родителями. Ему было вообще интересно, как они с таким уровнем отношений зачали еще двух детей. Шел неспешно, спешить все равно некуда. Карма поднял голову вверх, глядя на окно из комнаты Иноэ младшей. Отвернулся и пошел дальше, шагая по узким улочкам. Поскорее выйти бы из этого спального района и услышать шум, толпы людей и кучу вывесок. Хоть как-то пустоту в голове и на сердце нужно заполнять.

***

После написания первого экзамена из пяти – Иноэ мучала головная боль. Устная часть экзамена была действительно тяжелой. Да и тесты были замысловатые, с подвохом. Словно было созданы для того чтобы запутать, заставить выбрать неправильный вариант. Все о чем думал класс « А » это как бы раздавить и так последних учеников в иерархии школы. Гакухо взялся за их обучение, и манипуляциями добился того что подростки хотели не просто победить, а уничтожить противников. Далее все шло своим чередом – много времени за учебой. Нет времени и вздохнуть. К счастью, даже Асано младший был насколько завален этим всем что временно забыл о ней. Но Касс знала – он ещё вернётся в игру, уберет это дружелюбие с лица. Общественные науки, естественные науки. Японский. Все это смешивалось в усталость, много потраченных нервов. Математика – числа смешивались, порождая задачи, сложность которых явно на планку была поднята. Здорово помогало что Акабане временно стал “учителем” и вбивал знания всем, явно ощущая гордость. За себя, конечно. Последнюю задачу успевали сделать только два человека, которые сражались за максимальный балл. Очевидно что это был Акабане Карма и Асано Гакушу. Директор школы был одержим доказать правильность своего метода обучения. Вот только школьники не оценили таких изнуряющих экзаменов. Поэтому сидя в кабинете старого корпуса никто уже даже не имел сил переживать по поводу результатов. Все уже хотели отдохнуть, погулять и проводить свою молодость не за баталиями с директором который дальше своего носа не видит. Касс неуверенно глядела на конверт. Хотелось не открывать, а просто выкинуть. Эти результаты… Не стоят таких усилий. И это была достаточно удивительная мысль для неё – человека который всегда пытался доказать свою значимость, талант своей матери. И к счастью, открывать не пришлось. Коро решил просто показать рейтинг. Первое место. Акабане Карма. Пятьсот баллов. Обогнал сына директора на три балла. Касуми повернулась к нему, видя как он вкушает минуты славы среди одноклассников. Девушка шепнула, на грани слышимости. — Ты молодец. — на что Карма лишь кивнул, но всё-таки с благодарным видом. Наверняка, такое ему не говорят в лицо. Восхищаются, да. Это само собой. Но почему-то хотелось сказать именно эту фразу. Был подходящий момент. И глядя на более довольного парня, Касс даже не сомневалась. Это стоило ему сказать. Девушка искала свою фамилию. Славно. Шестое место. Четыреста сорок пять баллов. Карма повернулся в её сторону также, когда дошел до её результата и отзеркалил. — Попала в десятку. Круто. — и девушки вполне себе хватило такой похвалы. Почему-то, это было даже лучше чем если бы её восхваляли так же как и обладателя этого голоса. Который явно был слегка напряжен? Или это он так смущение выражает? Девушка была собой вполне довольна. Когда на телефон пришло сообщение, то Иноэ заинтересовалась, игнорируя бубнеж одноклассников, объятия некоторых и восторженные вскрики. Даже Терасака занял сорок шестное место. — « Касу–тян! Привет :³ Представляешь, тут такое было. Директор–сама ударил своего Асано–куна. Это просто сплетня века. Я была в шоке как увидела. У меня нет слов. » — на языке ощущалась горечь. Конечно же, это Кохэку Хатта. Главная сплетница школы, очень типичная причём, и считает что они с Касуми что-то вроде подруг. Иноэ же понимала – та просто издевается и самоутверждается. Никакие они не подруги, просто знают друг друга. Пересекались. Хатта всегда была в ряду из первых кто подкалывала ее в случае неудачи. Зато, спонсировала сплетнями. Иногда, было даже интересно узнать что происходит у людей. Ведь попробовать узнать у них самих не хотелось. Все они казались похожими. И все наверняка не захотели бы разговаривать с ней. Так убежала себя Касс, закрываясь от всех людей насовсем. Манера общения Кохэку слегка… Экстравагантная. Иноэ не ответила совсем ничего. Пометка « прочитано » и хватит. Да и Кохэку, казалось может болтать и печатать без остановки. Крашенная блондинка, с розовыми радужками глаз, загорелой кожей, которая всегда дурачится, улыбается. Любит поболтать и сделать красивый маникюр. Касуми всегда считала что блондинка принадлежит к субкультуре « гяру ». В легкой форме, конечно. Она просто любила все яркое, нестандартное. Чем почти слепила мрачную и закрытую Касс. Которая ненавидит свои от природы яркие волосы, и мечтает их больше никогда не увидеть. А темноволосая от природы Кохэку раз за разом сжигает волосы, чтобы выглядеть ярче. Ученица «Е» класса убрала телефон в сумку. Пора бы заблокировать всех из основного корпуса, и забыть как страшный сон. Конечно, и здесь не сахар. Но всё-таки, с большим давлением она была в главном корпусе. Где все красиво и лицемерно. Наверняка, Гакушу словно с цепи сорвется. И что-то ей подсказывает, что она попадет под горячую руку. Подумать только. Она ведь тоже влепила ему пощечину. Как много рукоприкладства вокруг него. От своего отца, вероятно он правда не заслужил. Но от неё вполне себе. И она бы ударила ещё раз. И ещё раз. Если бы, конечно каждый раз после этого появлялся Акабане. Неделю назад, те гляделки у неё в комнате. Заставляли чувствовать покалывание в кончиках пальцев. Желание узнать, насколько она может приблизиться. Ужасные мысли,за которые она себя корит. Ни одна из мыслей не была пошлой, грязной. Но ощущалась такой. При этом все равно, каждый раз она вспоминала как Акабане реагирует на старшего брата. Как его руки мелко вздрагивают, как он рефлекторно пытается встать между сестрой и братом. Чтобы старшие не контактировали между собой. Карма был ровно таким же подростком как и она. И младший брат подруги должен был вызывать меньше всего мыслей о прикосновениях. Потому что ненавидел не просто так. Касс закусила губу. Взглянула на одноклассника. Улыбается, дразня кого-то. Иноэ поднимается, и собирает вещи чтобы идти домой. Слишком много мыслей, слишком много красной макушки рядом. Она выходит с кабинета, слыша как скрипит деревянный( и наверняка прогнивший почти полностью) пол. Уведомление повторяется, и девушка подумывает, что это снова Хатта. Оказывается совершенно правой. — « Касу–тян, можешь подойти к главному корпусу в библиотеке??? Срочно!!! И не игнорируй меня. » — Касуми вздыхает. Навряд ли случиться что-то плохое, верно? Хотя, обычно после таких слов все происходит ровно наоборот. Но, раз уж Кохэку просит, то так уж и быть. Иноэ чувствует себя как в ловушке, когда заходит в главный корпус. Непривычно, что все так красиво оформлено, ремонт, цветастые диванчики вместо лавочек, что видели несколько лет подряд выпускников. Кохэку подбегает почти моментально, немного нарушая правила библиотеки. Сомнительно, что жизнерадостную девушку это цепляет. — Привет-привет. Так давно тебя не видела! Что, нашла себя парня там? — Девушка прищуривается, хитро глядя на школьницу. Отправляет ярко–розовую юбку. И как ей выговор не сделали. Любительница рисовать лишь качает головой. — Да ладно тебе. По глазам вижу-у. Неужели, твой типаж и правда плохие мальчики? — подмигивает. Ученица «Е» класса удивляется от количества энергии которое есть у знакомой. Та даже устоять спокойно не может, постоянно яро жестикулируя. Почему-то в глубине души кажется, что она просто хочет внимания, как и любой другой “внутренний” ребенок. — Нет. Мне никто не нравится. — Спокойно отвечает темноволосая, и они садятся. Чувствует несколько взглядов в свою спину. Более жёсткие. Из-за чего? Неужели Кохэку что-то наплела про неё? Какая-то может, не смешная шутка? Касс старается дышать глубоко. Только панических атак ей ещё не хватало. Просто из-за того что на неё смотрят. — Тогда-а ладно. — печально тянет девушка, и поднимает взгляд когда подходит Пятёрка Виртуозов, без предводителя. Хатта кажется, их недолюбливает. Учитывая, что она не соблюдает дресс-код, и кучу других правил это неудивительно. Но, её отец вроде как неплохо так участвует в улучшении условий школы. Раньше даже в голову не приходило, что это скорее как взятка работает. — Кохэку–сан, ты чего с этой сидишь? Ты разве не слышала? — презрительно тянет Нацухико Кояма – кроме группы Виртуозов, он ещё и президент Биологического клуба. Он поправляет свои квадратной формы очки, приспуская их чтобы снизу вверх осмотреть по очереди девушек. Он из того типа людей что прежде всего ценят репутацию. И вот, когда он узнал весьма интересную информацию, то только тогда он начинает делать выводы. И если раньше, он даже немного уважал полукровку, то сейчас ощущает себя преданным. Ведь Иноэ Касуми, всё-таки хорошая школьница. И даже клуб Биологии посещала. Помогала рисовать плакаты. Как же так она пошла не той дорогой? Хотелось выместить все это. — Не понимаю о чем ты. — блондинка без прочей радости отвечает, глядя как все кто в библиотеке начинают пялится. Гордо выпрямляется. — Я думаю, я сама решу с кем мне общаться! А теперь не мешай нам, будь так добр и вежлив. — Хатта смотрит на Виртуозов. Не боится их. Касс почти благодарна миру за то, что неоднозначные люди в её жизни за неё вступились. И это начинает казаться почти обыденностью. Почему люди, которые открыто ей говорят что она им не приятна, все равно стараются защитить? А люди которые вызывают доверие, на самом деле обходятся ещё больнее. Даже её собственная мать! Которая, должна была бы хотя бы попытаться. Когда Иноэ слышит причину, у неё переворачивается в груди все. Кровь словно отливает от лица. Все начинают шептаться. Все верят. Сердце начинает болеть от тревоги. Ощущение, словно тонешь. Чужие взгляды теперь ещё больше впиваются тонкими иглами под кожу, впрыскивая адреналин. На неё тыкают пальцем, а из-за кома в горле не получается даже начать отрицать это. Теперь ясно, почему это так неё так смотрят. И Кохэку привела в библиотеку не с глупым умыслом. А просто чтобы поглумиться. Слезы собираются в уголках глазах. Такое обвинение может и сделать так, что её выгонят из школы. Виртуозы распыляют толпу сильнее. Подстрекают на травлю. Иноэ впивается ногтями себе в запястье. Хочется чтобы это просто оказалось галлюцинацией. Миражом, который ей привиделся. Да чем угодно. Даже если это кошмар, из-за которого она проснется среди ночи, и не сможет уснуть, это будет лучше. Всяко лучше чем слышать как её сейчас поливают грязью. Она пытается подняться, но ноги не хотят её держать. Она обратно плюхается на твердый стул, и закрывает лицо ладонями. Хватит, хватит смотреть!