Фото-не-граф

      Ночь у Антона проходит незаметно, но, проснувшись, он хочет провалиться сквозь землю от стыда: через каждые полчаса его посещали видения Попова в таких образах, какие он не смог бы себе представить и в самых смелых мыслях.       Коря свою фантазию за распущенность, фотограф опаздывает в студию на полчаса, а на протяжении всего рабочего дня совершенно не может сосредоточиться, постоянно возвращаясь мысленно к обдумыванию вечерней фотосессии.       — Шаст, тебя как будто подменили сегодня, что происходит? — Оксана заботливо протягивает Антону шоколадный батончик во время небольшой передышки, зная, что парень вряд ли успел позавтракать. Тот с благодарностью сразу же вгрызается в него.       — Не знаю, стрессую немного, — признаётся он.       — Из-за Арсения? — Оксана почему-то начинает смеяться, — это ты брось, он очень комфортный, — успокаивает она, а Шастун кидает на неё недоверчивый взгляд, — ну хочешь я останусь тут? Помогу вам? — Антон давится едой.       — Нет уж, разберёмся, — отмахивается он и, быстро дожевав перекус, возвращается к работе. Ещё два человека, и настанет час Икс.

📷📷📷

      Время на телефоне показывает 18:06, весь стафф покинул студию, а Шастун как раз пытается занять себя расстановкой оборудования и света, когда дверь тихо открывается и заходит он.       Антон поднимает голову и сталкивается взглядом с большими голубыми омутами.       — Привет, — смущённо улыбается Арсений и подходит ближе. Свет от рассеивателя падает на его лицо так, что Шастун во всех деталях может рассмотреть его внешность.       — Вау, — вырывается у него тихий вздох, на что Попов улыбается ещё ярче.       — Ты мне льстишь, — хмыкает он, ставя пакет с реквизитом на соседний стол.       — А, нет, просто не ожидал, что ты настолько красив в жизни, — искренне удивляется Антон, — раздевайся, я пока расставлю источники света, — командует он, и Арсений, сняв пальто, начинает с интересом оглядывать студию и мысленно запоминать, где, что расположено.       Завершив подготовку, Антон поворачивается к Арсению и за малым не роняет челюсть на пол. На модели обтягивающие чёрные джинсы, которые ярко подчёркивают его поджарые бёдра, и белая рубашка, расстёгнутая уже наполовину. Попов прикасается пальцами к четвёртой пуговице и поднимает глаза именно в тот момент, когда взгляд Шастуна, проскользивший от увитых венами рук, задерживается на его ключицах.       — Я же правильно понял твоё «раздевайся»? — Невинным тоном спрашивает Арсений, а у самого прищур хитрее, чем у любой лисы. Антон сглатывает тяжёлый ком в горле.       — Да, — хрипло отзывается он, чувствуя лёгкую тягу внизу живота и предчувствуя, что этот вечер будет очень интересным. Чтобы хоть как-то снизить градус напряжения, он переключается на пакет, который принёс Попов. Выкладывая всё содержимое, Шастун поворачивается, чтобы уточнить у Арсения несколько моментов, но так и застывает с приоткрытым ртом, потому что «сука-блять-Попов» оказывается буквально за его плечом. Без рубашки. Бисексуальность Антона машет ему ручкой и укатывает в голубой закат.       — Всё хорошо? Тебе как будто жарко, щёки покраснели, — заботливо произносит Арсений и уже протягивает руку, чтобы сделать непонятно что, но Антон резко отшатывается от него.       — Всё отлично! Да, тут как-то жарковато, но не буду окно открывать, ты же почти голый, — взволнованно тараторит он, нервно хватая камеру и начиная выстраивать на ней настройки и вообще делать всё, что угодно, лишь бы не смотреть на этого демона-искусителя.       — Можешь открыть, я закалённый, — усмехается Попов, — слушай, — он снова подходит ближе, и теперь взгляду Антона предстают рельефный пресс и широкая грудь. Здесь даже сравнение с моделью с обложки журнала не прокатит, потому что перед ним действительно модель с обложки журнала. Арсений немного хмурит брови и скрещивает руки на груди.       — Что? — Глупо спрашивает Шастун, хаотично бегая глазами от его тела к его лицу.       — Если ты сейчас так реагируешь, то сможешь ли вообще реализовать задумку? — Внешне Арсений выглядит строго и профессионально, но внутренне его разрывает на миллиард маленьких пищащих Арсюшек от того, что он вызывает у Антона такие эмоции.       — Блин, да конечно, фигня вопрос, Арс, просто... ну... ты немного ошарашивающий, что я могу с этим сделать, — Арсюшки внутри взрывают фейерверк, но Арсений, конечно, не подаёт вида.       — Приму за комплимент, — хмыкает он и, взяв со стола первый продукт, протягивает его фотографу, — тогда начнём?       Антон хочет отмотать время назад и ни за что в жизни не соглашаться на это безумие. Но он тут, Арсений стоит напротив, в его руках ярко-алая помада, камера заряжена, модель готова, и он просто обязан выполнить свою работу, пусть некоторые нюансы в неё совершенно не входят.       — Нарисовать не получится, да? — Предпринимает он последнюю попытку к отступлению, открывая косметический продукт.       — Ну, сам же понимаешь, что нет, — качает головой Арсений и отступает ближе к циклораме.       — Ладно, только не смейся, окей? Я просто представляю, насколько ужасно буду сейчас выглядеть, — тушуется Шастун, но тем не менее, несколько раз проводит помадой по своим губам.       — Антош, не переживай так, кроме меня никто этого не увидит, и, я уверен, помада никого уродливее не делает, — успокаивает Арсений, с восхищением наблюдая за тем, как губы Антона становятся ярче и визуально больше — всё-таки качественная косметика. А Шастун вскидывает бровь на его «Антош», но решает промолчать — и так слишком много неловкости на один квадратный метр.       — Достаточно по-шлюшьи? — Смеётся он, показушно сделав чмок, как обычно делают девушки. Арсений заливается смехом, и это вселяет в Антона некое спокойствие и тепло.       — Ты неотразим, Антон, — посмеивается Попов, но в следующую секунду успокаивается и, усевшись на белый фон, запрокидывает голову, открывая доступ к красивой шее. Шастун вмиг теряет всю свою уверенность, — давай, Тош, быстрее начнём, быстрее закончим, — «оживляет» его Арсений.       Опустившись на колени рядом с бёдрами парня, Антон приближается к его лицу, неотрывно смотря на ямку левой ключицы. Он ощущает напряжение, которое исходит от Арсения, и понимает, что тому, скорее всего, ещё сложнее — они знакомы от силы несколько часов, а он доверяет ему своё тело. Собравшись с мыслями, Шастун решительно подаётся вперёд и прикасается губами к нежной коже медового оттенка. Оставив первый след, Антон отстраняется, смотрит на реакцию Арсения и, заметив, что тот прикрыл глаза (ну конечно, чтобы не видеть этот, по мнению Шастуна, стрём), снова наклоняется к его шее, только теперь чуть выше. Целует один раз, затем второй, после — немного в стороне — третий. Так, невесомыми поцелуями Антон поднимается всё выше и выше, пока не доходит до чувствительного места под скулой. Прижимается губами и почему-то задерживается дольше, чем до этого, мазохистски вдыхая терпкий аромат одеколона Арсения. Тот же не успевает сдержать стон наслаждения.       — Блять, — испуганно шепчет Попов, прикрыв рот рукой, — не обращай внимания, Антон, это случайно, — начинает он оправдываться, пока Шастун фокусирует на нём уже слегка затуманенный взгляд.       — Всё нормально, я понимаю, — формулирует он и, не спрашивая разрешения, возвращается к своей задаче. Следующий поцелуй оставляет на ложбинке между ключицами, вынуждая парня закинуть голову назад, — если хочешь, можешь не сдерживаться, всё равно здесь никого, — тихо говорит ему Антон, а его дыхание посылает волну мурашек по телу Попова, только добавляя интимности ситуации. Он согласно мычит, но всё равно с силой кусает губы, чтобы не издавать звуков.       Исцеловав всю шею и ключицы парня, Антон начинает спускаться ниже и для удобства ставит руки по обе стороны от его тела. На секунду оторвавшись от него, он поднимает глаза, и их взгляды сталкиваются, как метеориты.       — Охуеть, — шепчет Шастун, по привычке несколько раз облизывая губы и этим стирая всю помаду.       — Согласен, — выдыхает Попов и протягивает ему другой оттенок, который предусмотрительно захватил с собой. Обновив «макияж», Антон снова нависает над Арсением и теперь в его взгляде не остаётся и доли тех нерешительности и смущения, что были несколько минут назад. Будь они в другой ситуации, Попов бы решил, что его сейчас, как минимум, трахнут.       — Если будет неприятно, ты говори, а то, мало ли, — предупреждает фотограф и снова наклоняется над грудью Арсения. Тот, кажется, перестаёт дышать.       Губы Антона уже смелее целуют его грудные мышцы, рёбра, а его сбитое дыхание щекочет кожу и посылает волны возбуждения к паху модели. В какой-то момент Шастун теряет связь с реальностью и, выцеловывая мягкую кожу, забывшись, припадет к ореолу соска парня. Арсений выгибается дугой под ним, сжимая пальцами его футболку, за которую бездумно ухватился секунду назад.       — Блять, блять, блять, Антон, — шепчет он, понимая, что это начинает заходить слишком далеко.       — Чёрт, прости, я-, — Шастун резко отстраняется, но в следующий момент чувствует пальцы Арсения в своих волосах.       — Продолжай, — рычит тот, и кто Антон такой, чтобы не подчиниться? Он с удвоенным рвением возвращается к его телу и теперь целует так, что после будет сложно различить: помада это или засос. Арсений чувствует его губы и руки везде — на шее, груди, животе. Шастун совершенно забывает об изначальной цели своих действий и ласкает Арсения абсолютно искренне, гладит руками его предплечья, шею, бока, целует всё ниже и ниже, обводит языком пупок, от чего Попов подбрасывается, прогибается в спине. Антон добирается губами до линии джинсов и прихватывает зубами нежную кожу, затем зализывает, выбивая из груди Арсения всё более несдержанные стоны, — Антон, чёрт, — шипит тот, сильнее зарываясь пальцами в его кудряшки, оттягивает, издевается.       — Арс, — Шастун чуть отстраняется и смотрит уже на сто процентов возбуждённо, — можно? — Арсений сразу же понимает его и сам подтягивается, чтобы прильнуть к его губам. Притягивает ближе к себе, открывает рот, позволяя их языкам сплестись, кусает, облизывает, а Антон, ничуть не уступая ему, руками продолжает блуждать по его рельефам и в какой-то момент, наконец, накрывает ладонью его пах.       — Мх, блять, — стонет Арсений и, выгнувшись, неожиданно перехватывает его запястье. Антон непонимающе смотрит в его опьяневше-синие глаза, — давай остановимся на этом, — произносит Попов и, тяжело дыша, отстраняется, пытаясь вернуть себе рассудок. Ошарашенный Шастун резко убирает от него руки и садится рядом, также пытаясь восстановить дыхание.       — И почему?       — Потому, что не хочу так, — тихо отвечает тот, поправляя волосы и осматривая свой торс, который изрисован следами от поцелуев и укусов.       — Тогда зачем разрешил начать? — Недоумевает Антон. Полувставший член в его штанах и так не даёт мыслить максимально рационально, так ещё и воплощение-секса-Арсений выглядит гораздо сексуальнее, чем полчаса назад.       — Не знаю, то есть... знаю, но... Блять, прости, Антон, правда, я понимаю, что как пидор веду себя сейчас, но не хочу с тобой просто перепихона из-за возбуждения, — выпаливает Попов, опуская глаза. Шастуну требуется около минуты, чтобы вникнуть в его слова.       — Не хочешь со мной просто перепихона? — Выделяет он главное, чувствуя, как сердце внутри сжимается в комок.       — Да, я... Я давно за тобой слежу, Антон, — Арсений поднимает голову и смотрит Шастуну прямо в глаза, — мне безумно нравятся твои работы, я всегда мечтал стать твоей моделью, но с тобой хер свяжешься, ты ж за обычное не берёшься. Поэтому я придумал самую отбитую идею и решил рискнуть, — брови Антона ползут наверх, — но я честно не собирался соблазнять тебя, даже в мыслях не было! Думал просто хотя бы чуть-чуть больше от тебя внимания получить, чем ты оказываешь другим, а вот этого... вообще не ожидал, — Арсений окончательно смущается, и у Шастуна в груди разливается очень тёплое чувство.       — Пиздец, Арс, — искренне смеётся он, — я не знаю, как реагировать, реально. Почему-то я узнал о тебе только вчера, а когда просмотрел все твои фотки, то охерел с твоего опыта, поэтому вообще удивился, почему ты именно ко мне с этим обратился, если есть и другие, более экстравагантные фотографы. Но теперь понимаю.       — И что скажешь? Что ты натурал, у тебя жена и пять детей? — Настороженно усмехается Попов.       — Нет, скажу, что я би, но при виде тебя стрелка моего баланса проломила все границы и вылетела за голубой сектор, — смеётся Антон, — а ещё скажу, что согласился потому, что не хотел, чтобы ты предложил это кому-то ещё.       — Я бы и не предложил, — улыбается Арсений, — это уникальный проект спешл фо Антон Шастун.       — Почему-то я пиздец как рад этому, Арс. После того, что сейчас было, я не могу позволить никому касаться тебя, — Антон произносит это абсолютно серьёзно, внезапно ловя себя на мысли, что с этим парнем ему хочется просыпаться по утрам.       — Ты даёшь мне надежду на что-то, Антош, — опасливо признаётся Попов, — мы, конечно, начали сразу с третьей стадии, но, если ты не против, то можем вернуться к первой, — все внутренности Арсения замирают в страхе и ожидании. Когда он шёл сегодня в эту студию, то рассчитывал максимум на договор о новой фотосессии и начало дружеских отношений, и уж точно никак не на собственное откровенное признание.       Антон молчит несколько секунд, рассматривая Арсения. Не оценивая, нет, а пытаясь понять, чем он — фотограф, считающий себя среднячком, — зацепил этого бога красоты.       — Я правда не знаю, почему ты обратил на меня внимание, Арс, но ты первый человек в моей жизни, который оказывает на меня настолько сильное влияние и который вызывает у меня сразу миллиард эмоций. Поэтому я не против, давай попробуем, — Антон искренне улыбается Арсению и, приблизившись, поднимает его лицо за подбородок. Тот замирает в предвкушении, — но учти, что я теперь не смогу оторваться от твоих губ, — шепчет фотограф и подтверждает свои слова мягким, ненапористым поцелуем.       Маленькие Арсюшки внутри Попова танцуют победный танец, а сам Арсюшка обнимает Антона за плечи, отвечая на поцелуй.       Отстраняется только спустя какое-то время и то, чтобы сказать:       — Давай всё же сделаем несколько фотографий, не хочу, чтобы меня лишили контракта.

📷The End 📷