бестолковый

Мёртвая весна просит, чтоб её украли Чтоб она жила во что б ни стало между нами

            Жана постоянно бросает из огня в полымя.             Сначала он вроде дружит с Йегером, а потом враждует. Воспринимает учёбу как игру, а потом как выживание. Метит в военную полицию, а идёт в разведчики. Хочет выжить, но каждый день смотрит в лицо смерти. Берёт пример с Райнера, а потом люто его ненавидит. Строит из себя благородного солдата, а через месяц уже косит людей противотитановыми клинками.             А всё ради чего? Ради звезды надежды в их тёмном царстве. Ради суицидального ублюдка. Ради Эрена-я-их-всех-перебью-Йегера.             Жан с ним вроде соперничает, но влюблён в него с невероятной силой. Он взял свою жизнь и бросил Эрену в надежде, что тот увидит и поймает.             Не так уж много времени утекло с вступления Жана в разведвойска, но за это время многое произошло. За эти пару месяцев событий было больше, чем за всю его недолгую жизнь. Похоронили практически весь разведывательный корпус вместе с его командующим Смитом. Совершили государственный переворот, посадив на трон девчонку. Жан так и не смог понять было это Хистории в радость или в тягость. Но о выборе речи не шло. Заявили всему населению стен, что они не последние живущие ныне люди. В конце концов, создали гильотину для титанов. Эрен, конечно, ходил-шатался после этого несколько дней, вытирал кровь из-под носа, но заверял, что оно того стоит и он может ещё. Слава Марии-Розе-Сине, Ханжи здраво оценила состояние измотанного подростка и не стала мучить.             Жан наблюдал за Эреном. У них наконец появилась возможность выдохнуть впервые за всё время в разведке. Вот только Эрен всё меньше разговаривал даже с Армином, более жёстко отталкивал Микасу, игнорировал выходки Саши и Конни, а на Жана… На Жана он даже не смотрел. Только и делал, что впрягался в любую работу, порученную ему, или добивался, чтоб ему что-нибудь поручили.             — Что с тобой в последнее время? Ты с коронации сам не свой, — Жан не мог продолжать игнорировать вид Эрена. Ходил словно тень. Поначалу Жан списывал это на усталость, всё же на Эрене лежало много ответственности. Но прошло уже много дней как от Эрена ничего не требуют и дают отдохнуть. Да и с Армином, Микасой и остальными Эрен стал общаться лучше.             — Ты ещё через год спроси, — поддел Эрен.             — Ага, обведу в календаре. Эрен, я серьёзно.             — Уйди, коняра, не приставай. Всё нормально.             Было видно, что ненормально. Но Жан и так исчерпал свой лимит на пробивание в Эреновскую душу. Не хочет говорить — не надо. Как будто Жану так необходимо всё про Эрена знать. Ему достаточно смотреть со стороны. На расстоянии не надо потом несколько минут успокаивать сердце и выгонять его из горла. И не понятно, то ли Жан так злится, то ли так любит…             Эрен заметил, что Жан держится обособлено, но под боком. Жан заметил, уже давно, что Эрен слишком уж спокойно выглядит для того придурочного смертника, которого он помнит.             На миссиях они выслеживали титанов. Конечно, Армин уже всем прямо и косвенно прожужжал уши по поводу большой солёной воды так, что хотелось поскорее увидеть, что там такое прекрасное их поджидает за горизонтом. Но ещё оставались титаны на территориях, и разведка занималась тем, что выслеживала этих отбившихся особей и добивала их. Дополнительно, они создавали маршрут, по которому в дальнейшем будут строить дороги. Конечно, заниматься этим в похолодание не самая приятная идея, но год назад они кадетами выживали в сугробах, их готовили к самым разным условиям.             — Мы должны вернуть Шиганшину людям как можно быстрее, — сказал как-то Эрен, когда они возвращались в штаб. Жан оглянулся по сторонам. Конни с Сашей плелись в хвосте, Армин и Микаса ехали чуть впереди. Эрен специально от них отстал, чтоб сказать это Жану. И что это значит, твою мать? Вот как он хочет возобновить общение после недели молчания?             — Да. Кто мог подумать, что мы и правда скоро перебьём всех титанов? — Жан смотрел на Эрена, ожидая ответа. Но тот ничего не сказал, лишь дыхание испарялось у его лица. Жан хотел сказать, чтоб Эрен натянул шарф повыше, но одёрнул себя. Не хватало ещё превратиться в Микасу. Они так и ехали молча. Микаса иногда на них оборачивалась. Она не понимала, как и Жан, почему Эрен скачет рядом с ним и не говорит ни слова.             Жан поражался. Получалось так, что он с Эреном постоянно оказывался где-то рядом, но при этом разговаривали они предельно мало. Жан до сих пор с теплом вспоминал день за стеной, когда они перевозили ресурсы для перевалочного пункта. Они ехали в тесной повозке рядом, их плечи и колени соприкасались, и Жан пользовался случаем, не отстранялся и иногда прижимался чуть сильнее. И пусть начинался снег, Жану казалось, что он вот-вот перегреется.             — Приехали, — выдохнул Эрен тихо. Жан сначала решил, что ему послышалось.             Иногда они близко сидели в столовой, соприкасаясь коленями. И на брифингах. И Жан стал ловить взгляд Эрена. Они снова играли в гляделки, словно кадеты, но теперь как-то иначе. Жан надеялся, что он не краснеет у всех на глазах. Судя по тому, что никто не делал замечаний к цвету его лица, смущался он незаметно.             Началась настоящая зима. Всё засыпало снегом, вылазки за стену приостановлены. Сформированы малочисленные отряды для патрулирования стен, а большинство солдат отправили в увольнительную до следующих указаний. Саша пригласила Конни в свою деревню. Жан сразу же отправился в Трост к матери. Он продолжал думать о троице, оставшейся в штабе. Все родственники погибли, дом в закрытой Шиганшине разрушен. Им было некуда уходить, разведкорпус и они сами были себе семьёй.             — Жанчик, пригласи друзей к себе! Нам места и еды хватит, — сказала Герда, смотря на поникшего сына. Он и сам думал об этом, но его мать от болезни и возраста уже за собой ухаживала через силу, а при гостях она вся будет в хлопотах, даже не присядет. Но месяц без Эрена на глазах прошёл для Жана достаточно сложно, а мать не унималась и каждый день упоминала, что Жан так и не познакомил её с друзьями. Он отправил им письмо.             Все три дня до прибытия ребят Герда крутилась как волчок. Она убиралась, а Жан ходил за ней и отбирал тряпки, так что убирался, по сути, он. Готовила спальные места, ради чего Жану пришлось передвинуть половину мебели. Готовила угощения, Жан по несколько раз ползал в погреб за консервами и вареньем.             Жан сидел в своей комнате с книгой, перечитывал начало страницы уже раз десятый. Армин, Микаса и Эрен должны были приехать сегодня.             Постучались в дверь уже на закате. Герда вперёд сына оказалась у двери, встречая гостей. Жан молился, чтоб она не стала говорить ничего лишнего и смущающего.             — Спасибо за приглашение! — начал Армин. Герда уже усадила всех за ужин.             — Да, спасибо, — поддакнул Эрен. Микаса заметно кивнула. Герда разошлась в благодарностях, а Жан не мог и слова выдавить. Эрен сел с ним рядом и коснулся коленом. Специально. Это не могло быть случайно, как Жан думал всё это время. Жан не смотрел на Эрена, но и ногу не убирал. Они так и просидели весь вечер. Герда рано ушла спать, а ребята сидели и вспоминали как учились в кадетском корпусе. И всё это время он сидел рядом с Эреном и ни разу не вставал. Армин зевнул.             — Ладно, пора спать, — сказал Жан и поднялся. — Микаса, тебе мама уже показывала, где ты спишь?             — Да, у неё в комнате, — ответила Микаса и взяла свою тарелку.             — Не надо, я всё уберу, идите, — Жан взял её тарелку и принялся складывать остальную посуду. Он видел, как Эрен с Армином пошли наверх, поэтому совсем не ожидал появления Йегера на кухне спустя пару минут.             — Ты чего подкрадываешься, придурок? — Жан испугался, тарелка чуть не выскользнула из его рук.             — Не доверяю я тебе, когда дело касается чистоты, — заявил Эрен.             — С чего это? Я вообще-то перед вашим приездом весь дом вымыл!             — Оно и видно.             Эрен увернулся от мокрого подзатыльника, назвал Жана косой конской мордой. Жан обижено пробубнил что-то похожее на «ублюдок». Эрен выхватил у Жана из рук тарелку и принялся мыть. Жан пошёл вытирать со стола. Вдвоём они быстро закончили.             — А где ты собрался спать? Отдал нам с Армином свою комнату, — Эрен сидел за столом и наблюдал за пламенем свечи, игрался с ним рукой, отчего свет плясал по комнате.             — Я не посмел вас разделять, — усмехнулся Жан. Он собирался спать в общей комнате. Дом у них с мамой маленький, всего две комнаты, кухня и общее помещение с обеденным столом, шкафом и креслом рядом, в котором Жан и собирался спать. Одну ночь потерпит. Он и на полу спал, и на траве, а иногда и по двое суток не смыкал глаз.             — Пойдём, — сказал Эрен, затушил пальцами свечу и потянул Жана за рукав. Они поднялись в его комнату, где в импровизированном гамаке, обложенный подушками, уже спал Армин.             — Ты что…             — Ты к стене или с края?             — Чего?             — Чур я с края, раз ты тупишь, — Жан изображал столб, пока Эрен снимал с себя одежду и залезал под одеяло. Он и правда лёг на край кровати, оставив Жану достаточно места между собой и стеной.             Жан надеялся, что его сердце слышно только ему. Он улёгся рядом и старался дышать как можно ровнее. Эрен повернулся на спину и их плечи соприкоснулись. Жан дёрнулся.             — Я начинаю думать, что это что-то значит, — прошептал Эрен. Жан уверен, что покраснел. Он это ощущал.             — Спокойной ночи, — сказал он и отвернулся лицом к стене, разрывая прикосновение. Эрен шумно выдохнул и тоже отвернулся.             Утром Жан проснулся первым. Он практически не спал. Сначала он пытался угомонить громкое сердце, потом вслушивался в дыхание под боком и просыпался ночью раза четыре. Каждый раз на нём лежала то рука Эрена, то нога. Вот и сейчас ему пришлось выкарабкиваться из-под его руки.             Жан поспешил уйти из комнаты, пока не начал думать и смущаться. Хотя что такого-то? Они просто спали рядом. Это нормально. Люди так делают. Так удобнее и теплее, чем на кресле, в конце концов.             По Тросту прогуливаться настроения не было. Даже под слоем снега сменивший вид город навевал воспоминания. Они позавтракали, поиграли немного в карты и стали собираться обратно в штаб. Жан рвался поехать с ними, но он не мог оставить мать одну.             Зима тянулась долго. Армин ещё навещал Жана. Они купили шахматы и играли по вечерам. Потом к Жану наведались и Конни с Сашей. С этими дураками время пошло чуть быстрее. Они задержались на несколько дней.             Жан не дождался окончания увольнительной. Он попрощался с матерью и уехал, хотя до конца зимы оставалось ещё долго. Оказывается, в штабе кипела жизнь. Разрабатывались маршруты, закупались ресурсы, формировались патрульные отряды, обучались новобранцы, начальство постоянно получало запросы из центра. Ханжи везде таскала Армина за собой, так что выцепить его для разговора оказалось достаточно трудно. Эрен уехал в тренировочный лагерь на какие-то новые эксперименты с титаном. Его сопровождал отряд Ханжи и Микаса. Капитан Леви сказал, что есть чем заняться в штабе, когда Жан намекнул, что хотел бы посмотреть на тренировки.             — Хочешь тренировки? Будут. Вон там целый штат новобранцев. Иди, помогай товарищам, — сказал капитан Леви и выписал Жану приказ. Последний месяц зимы Жан отвечал за группу новичков, вводил их в курс дела и обучал.             Конни и Саша приехали ближе к весне, их сразу подключили к работе. Эти два оболдуя не переставали ныть о том, как им дома было хорошо.             Когда снег стал потихоньку сходить, вернулся и Эрен. Жан боялся, что он снова будет похож на свою тень с кровавыми подтёками из носа. Но Эрен выглядел обычно. Только не стригся давно (Жану нравилось) и в глазах отпечаталсь печаль. Они особо не разговаривали, но постоянно переглядывались. Жану этого хватало.             В конце зимы объявили, что в пределах стены Мария титанов не осталось. Разведчики собирались выходить за стену, как только стает снег.             С приходом весны начались работы по прокладке дорог.             — Что с тобой, Эрен? — Жан не мог понять эмоции на лице Эрена. Было объявлено, что титанов больше нет. Строились дороги в сторону Шиганшины. Но Эрен не радовался, на нём лица не было.             — Ты что, правда в календаре обвёл?             — Ха! Год ещё не прошёл, придурок. Я серьёзно спрашиваю. Не говори, что всё нормально. Было б нормально, я б не спрашивал.             Эрен посмотрел на Жана. Взгляд его был неоднозначный.             — Я должен быть рад. Но я не могу радоваться.             — Почему? — Жан правда не понимал.             — Это лишь начало. Нас ещё много чего ждёт впереди.             — Ну… Так это же хорошо, придурок, — улыбнулся Жан. Эрен странно посмотрел на него, и Жан засмущался. — Я имею ввиду. Это же была твоя мечта. Перебить всех титанов. Это ты три года в кадетке орал про то, что всех их изничтожишь. Мы в разведку пошли, сражались ради этого.             — Бестолковая ты морда, Жан, — выдохнул Эрен, немного повеселев. Жану удалось его подбодрить, так что решил пропустить оскорбление мимо ушей. Они стояли ещё какое-то время рядом.             — Жан, твои завершили занятия, веди их в конюшни, — сказал капитан Леви, проходя мимо. Эрен издал смешок. — А ты идёшь за мной, — это уже было Эрену. Уходя в разные стороны, Жан решил побольнее столкнуться плечами за тот смешок.             Эта весна шла веселее. Жан продолжал курировать новобранцев, ему обещали звание старшего лейтенанта. Эрен чаще был на глазах, продолжал подсаживаться рядом в столовой и на брифингах. Сердце Жана билось чаще каждый раз. Он уже путался в своих догадках и продолжал бы, только Эрену, кажется, всё надоело.             — Что происходит, Жан? — Эрен подкараулил его на закате, когда Жан возвращался с тренировки.             — Я иду отдыхать, придурок, — скосил под дурака. Что за тупые вопросы под конец дня? Жан уже наслушался от своих новобранцев, ему хотелось расслабиться.             — Я серьёзно. Что происходит с нами?             — Нами? Двумя? Ничего не происходит, Эрен, — тут или смущаться, или злиться. Жан по привычке разозлился.             — Тогда почему ты постоянно смотришь на меня? Оказываешься постоянно рядом?             — Что за игры, Эрен? Ты сам везде ко мне подсаживаешься и жмёшься, — было больно. Эрен правда не понимает? Значит, Жан себе всё выдумал. Летал в облаках последние пару недель. Чёрт. Захотелось сбежать, лишь бы не видеть эти зелёные глаза.             — А ты никогда не отстраняешься, — Эрен дотронулся до руки Жана, схватил его за пальцы. Жан застыл, смотря на их руки. В голове пульсировало, хотелось заорать «Какого чёрта, Эрен?», но вместо этого переплёл их пальцы и посмотрел Эрену в глаза в надежде, что это не выглядит слишком жалко. Жан был готов расплакаться от нахлынувших эмоций. Эрен смотрел на него с нежностью.             — Какого чёрта, Эрен? — прошептал Жан. Эрен пожал плечами. Жан бы взбесился, не будь он занят перевариванием ситуации.             — Ты мне скажи, Жан, — Эрен ушёл куда-то в себя. — Я ни разу не видел, что я тебя привлекаю. Это неожиданно.             — В каком смысле, придурок? — гнев всё же вышел на поверхность. — Да я влюблён в тебя уже сам не помню сколько времени, а ты говоришь, что не замечаешь? Тогда что ты ко мне жмёшься вообще? Зачем смотришь на меня? А что этой зимой у меня дома? Вообще незаметно, да?! Чёртов ты осёл!             — Ну, тогда… Я не поверил, что я тоже тебя привлекаю. — Жан бы продолжил орать, если бы не…             — В смысле, тоже?             — В прямом. Какой же ты бестолковый, Жан.             — Кто бы говорил!             Они простояли так ещё какое-то время, играя в гляделки. Сердце Жана не унималось, мысли летали. Эрен грёбанный Йегер стоял, переплетая с ним пальцы. Жан чувствовал, что все те разы, что он рисковал своей жизнью и жизнью товарищей были не зря, раз он сейчас здесь.             — Этому нет места между нами, — Эрен наконец заговорил, но явно не те слова. Жан не мог позволить разбить себе сердце.             — Это ещё почему? — Жан решил. Он не отпустит руку Эрена до тех пор, пока они до конца не объяснятся.             — Потому что… Потому, что будет больно.             — Ты не можешь знать наверняка, — уверенности в голосе Жана было не занимать.             — Нет, я…             — Не можешь! Ты не знаешь, что случится в будущем. Ты не бог и не пророк, ты долбанный смертник, который чудом выжил в этом аду. Нам с тобой ещё на ваше чёртово море смотреть, так что не смей отталкивать меня после того, как сам начал этот разговор! В конце концов, я солдат и боли не боюсь.             — Жан, ты не понимаешь.             — Я жив только из-за тебя. Я хорошо выучился и пошёл в разведку из-за тебя. Я верил в тебя, надежда человечества недоделанная, жопу рвал лишь бы дать тебе сыграть решающую роль в битве. Сколько товарищей полегло, а я не лежу с ними. Не смей меня отталкивать, я слишком много тебе дал.             Жана обняли. Жан тоже сжал Эрена в объятиях. Неужели Эрен его принял? Это его ответ?             — Жан, ты дурень бестолковый.             — Но твой, — Жана обняли ещё крепче.