бестолковый

… океан обнимает холодной любовью

в ней я готов умереть…

            Жан хорошо себя знает. Он признаёт, что трусоват, но он бы никогда не стал врать себе же. Поэтому Жан смотрел на Эрена и совсем его не понимал.             Чего только между ними не случилось за три года.             Они увидели море. Жан глазам своим не верил, когда смотрел на распростёртое зеркало воды. Ребята побежали, и ноги понесли его за ними. Жан забылся в тот день. Кто он и чего ему стоило увидеть горизонт между небом и водой было неважно. Его обдувало морским ветром, волны нежно гладили ноги, ребята чуть не уронили его в солёную воду с головой. Его вернуло в реальность лицо Эрена. Сердце больно кольнуло от эмоций на его лице, ведь он радовался вместе с ними, но через такую боль, которую не мог сдержать. Жан бы хотел разделить с Эреном эту ношу, он бы очень хотел, чтобы Эрен тоже забылся хоть на миг, но Эрен не делился происходящим в его голове. Жану оставалось лишь расшифровывать его мысли, заглядывая глубоко в глаза.             Тем вечером Жан ненавязчиво сопровождал Эрена всю дорогу к штабу, в столовой и даже проводил до комнаты.             — Ты поделишься со мной? — не выдержал Жан. Эрен уже хотел попрощаться и зайти в свою комнату, но Жан удержал его за руку. Они прояснили свои отношения буквально несколько дней назад и с тех пор ходили рядом в любое свободное время, иногда держались за руки, когда на них никто не смотрел. Но не более. Они оба не знали, что делать.             — Чем? — спросил Эрен, остановившись в проёме. Он смотрел на Жана и, судя по лицу, правда не понимал, о чём тот просил. Жан сам не мог объяснить, о чём он просит, он лишь надеялся, что Эрен его поймёт и скажет хоть что-то. Жан повёл плечами, отводя взгляд. Эрен стоял на месте и тоже смотрел в сторону. Он лишь перехватил руку Жана так, чтоб сплести пальцы.             Теперь они оба смотрели на свои сцепленные руки. Жан в очередной раз переполнялся эмоциями, стоя так рядом с Эреном. Они были одни, в тёмном коридоре штаба и их головы в последнее время занимала совсем не штабная работа. По крайней мере, голову Жана. Да, он продолжал тренировать новобранцев, продолжал выполнять поручения капитана Леви и командора Ханжи, они постоянно ездили на миссии за стены, устанавливали лагерь у океана, но как только Жан видел Эрена, то все дела отходили на задний план. Жану не нужно было больше скрываться и наблюдать издалека, он мог подойти и взять Эрена за руку, а тот не убежит, не огрызнётся, лишь переплетёт с ним пальцы. Жан за эти дни влюбился в Эрена ещё больше, но ему было очень сложно наблюдать в зелёных глазах печаль.             Жан хотел забрать эту печаль себе. Частично, но снять этот груз, взвалившийся на плечи Эрена. Жан не знал как. Не знал, как спросить, как сказать.             Жан хотел заглянуть Эрену в глаза и аккуратно дотронулся до его волос. Тот сразу развернул голову в ответ на прикосновение и их глаза встретились. В этот раз Жан разглядел смущение и неуверенность и тогда ему подумалось, что если он заставит Эрена расчувствоваться сильнее, то печаль уйдёт совсем. Жан сократил расстояние между ними и мягко накрыл губы Эрена своими. Эрен отстранился, расцепил руки, но в следующий миг крепко обхватил Жана за плечи и поцеловал. Жан положил руки Эрену на спину, прижимая ближе к себе. Он не ожидал, что это будет так приятно. Они стояли в объятьях друг друга ещё какое-то время, а потом Жан пожелал спокойной ночи и ушёл, сгорая от смущения и радости.             С тех пор Жан не пытался прочитать мысли, а избавлял Эрена от боли в глазах, прижимая к себе и целуя. Эти новые ощущения кружили голову не только ему. Жан видел, как Эрен смотрит на него. Понадобилось совсем немного времени, чтоб они зашли дальше поцелуев.             Эрен сам стал рассказывать, что происходит у него в голове. Он говорил немного и сбивчиво, Жан мало что понимал. Он говорил о каких-то аморфных идеях, о древней истории, перемежая это со своими убеждениями и находясь в каком-то трансе. Эти крупицы сознания стали выстраиваться у Жана в общую картинку только тогда, когда у них появились союзники с материка. Жан чем больше узнавал о внешнем мире, тем больше начинал понимать обеспокоенность Эрена.             Он не доверял добровольцам, но информация, которую принесли им Елена и Оньянкопон, поражала. Новые технологии, научные знания, политика, география, кухня… Весь мир открывался для них. Только Эрен оставался словно равнодушным ко всему происходящему. Его голову занимали тренировки и план, который должен был представить островитян Парадиза всему миру так, чтоб в этом мире можно было ещё жить. Он то отдалялся от Жана, то снова прижимался к нему и брал за руку. Жан не сопротивлялся, он привык к непостоянному поведению, хоть и понимал его лишь отдалённо.             Однажды его терпение кончилось. Эрен в очередной раз вышел из транса, покинул комнату, где они прятались от всех посреди дня, даже не взглянул на Жана. Ничего не сказал. Не оставил ни единого клочка жалкой бумаги и уехал из штаба на испытания титана. Жан знал, что он скоро уедет, но Эрен умудрился уехать на день раньше.             Жан не видел его неделю. Он ходил злой, от него бегали новобранцы, обходили стороной младшие офицеры, друзья смотрели настороженно. Жан старался вести себя как обычно, но обида переполняла его, душа стонала. Ему хотелось к Эрену, хотелось увидеть его, выслушать, что он скажет. Но сперва врезать этому придурку по лицу со всей силы. Чтоб знал, каково Жану ходить словно брошенному.             Вечером Жан играл в шахматы с Армином, пытался отвлечься.             — Ты слишком бурно реагируешь, — сказал Армин. Жан сидел сосредоточенный, он даже не сразу понял к чему эта фраза.             — Это потому, что кому-то совсем плевать, — ответил Жан. Он почти рычал. Было больно. Он терзался все эти дни, не в силах понять, что в голове у этого ублюдка, которому было сложно сказать на прощанье хоть что-то.             — Как раз наоборот, — отозвалась Микаса, сидевшая с книгой неподалёку от них. Жан смотрел то на неё, то на Армина. Оказывается, их с Эреном обсуждают, вот это да… Хотя, чего он ещё мог ожидать? Скорее всего, это Эрен с ними обсуждает Жана. «Обсудил бы хоть раз со мной.» — подумал Жан, злость вернулась. Микаса продолжила. — Он переживает за всех нас. Иногда ему нужно время, чтобы побыть одному.             — Иногда нужно открыть свой рот и сказать, что не так, — Жан сам испугался гнева в своём тоне. Ребятам явно было неловко, ему самому стало неловко, но он не мог справиться со своей эмоцией. Раньше он всегда огрызался и бил кому-нибудь морду. И пусть ему уже не пятнадцать, но искать как иначе справляться с эмоциями он сейчас был не в состоянии. Жан передвинул коня, угрожая белому ферзю. Армин сделал мат ладьёй. Чёрт.             — Я бы и сам очень хотел его понять, — вздохнул Армин. — Эрен говорит о памяти титана, о разведке, о Хистории и снова о памяти титана.             Микаса вернула взгляд в книгу. Армин смотрел куда-то перед собой. Жан понял, что он не один тут брошенный. Эрен всех оставил сидеть здесь и гадать над значением своих поступков.             Ко дню его возвращения Жан так и не придумал, как будет себя вести. Он шёл на закате с тренировки, когда его за руку схватил Эрен, утянул за угол и приблизился для поцелуя. Злость и обида поднялись в Жане новой волной, стоило ему увидеть зелёные глаза.             Эрен не успел увернуться, он отшатнулся от удара, волосы закрыли его лицо. Жан схватил Эрена за ворот кофты и приподнял на уровень своих глаз. Он смотрел на треснувшую губу, на наливающийся на щеке синяк и не знал, что сказать. Он отпустил Эрена и отошёл на шаг.             — Прости, — сказал Эрен. Жан смотрел в ноги и сжимал кулаки.             — За что? — прозвучало слишком резко.             — Ты злишься на меня.             — Я не знаю, что думать, — признался Жан. Он смотрел на Эрена и не мог скрыть той боли, что сейчас вышла наружу в полной мере. — Я не понимаю тебя. Ты то жмёшься, то уходишь, не говоря ни слова. Неделя прошла, Эрен! Что я должен думать, по-твоему?             — Я не знаю, что мне делать, — ответил Эрен. Он сказал это таким голосом, что Жану сразу захотелось обнять его. Он сомневался буквально секунду, а потом прижал придурка к себе. Жан простил. Конечно, простил. Эрен больше никогда так не уезжал.             Жан надеялся, что это был последний раз, когда разговор дошёл до драки.             Эрен стал общительнее, словно вернулся тот парень с мечтой и огнём в сердце, которого Жан помнил с кадетских времён. Жан решил, что к Эрену вернулась надежда.             Прошло немало времени с тех пор, как войска стали работать с добровольцами. Они приняли первого иностранного гостя из Хидзуру, посла Киёми Адзумабито. Этот визит имел огромный потенциал, но Эрен вернулся в смешанных чувствах. Он сразу обнял Жана, зарылся носом в его ворот и рассказал о том, как прошла встреча. Жан тоже не одобрял требования Зика о передаче титана потомкам Хистории, но они хотя бы двигались в направлении к лучшему будущему.             — У нас мало времени, — сказал Эрен.             — Достаточно, чтоб придумать альтернативу, — Жан очень старался не опускать руки и искать просветы. Иначе он бы перестал вставать с кровати по утрам.             Помимо Хидзуру, были идеи начать выстраивать отношения с другими странами, но чтоб договориться с ними, нужно было выкручиваться. Репутация островных дьяволов явно мешала даже торговым отношениям, но рекомендация от Хидзуру могла бы снизить порог вхождения на мировую арену.             Они всем дружным составом ждали ответа Адзумабито и, благодаря не сидящему на месте Эрену, изнывали от солнцепёка, забивая шпалы в землю. Ханжи прискакала с плохими новостями; в Хидзуру не собирались им помогать. Жан физически ощутил эмоцию Эрена, стоящего под боком. Они хватались за всё, лишь бы решить вопрос мирно. Готовы были на что угодно, лишь бы доказать остальному миру, что они обычные люди и были бы счастливы жить обычной жизнью, не боясь, что соседи приставят дуло к спине. Но другим странам такой расклад невыгоден.             После всего, Жан не был готов к разговору о том, кто сожрёт Эрена через пять лет или раньше. Жан вообще об этом старался не думать. Он жил в надежде, что они успеют как-то решить вопрос.             Ханжи не стала наматывать сопли на кулак, а сразу подбодрила ребят. Они приступили к подготовке разведывательной миссии на материк.             Ожидание накаляло с каждой минутой, приближающей их корабль к порту. Стоило им ступить на выложенную камнем дорогу и оглядеть цветные домики вокруг, как Жана затянуло в атмосферу неизведанного. Он пытался сопротивляться, но впервые новые земли встречали не зловонной пастью монстра, а сладким холодным молоком в хлебном стаканчике. Он сразу почувствовал себя ребёнком.             Конечно, шумная компания, которая диву даётся всему, что находится вокруг, привлекла внимание воришки. Капитан Леви сразу его заметил и в порту поднялся переполох. Бедного мальчишку чуть не четвертовали на месте, и вся компания быстро побежала прочь как можно дальше, спасая непутёвого ребёнка. Во время этого небольшого приключения и общего веселья, Эрен ни разу не улыбнулся.             Жан стал замечать, что Эрен снова ведёт себя отстранённо. Особенно это проявилось, стоило Эрену ступить на сушу с корабля. Он лишь сказал что-то про то, что теперь они по другую сторону океана, так что Жан даже не удивился, когда Эрен незаметно покинул встречу с Адзумабито.             — Ты чего творишь? — Жан нашёл Эрена у какого-то палаточного лагеря. Среди местного народа он узнал мелкого воришку с пирса.             — У нас немного времени осталось, — сказал Эрен, так и не посмотрев на Жана. Он наблюдал за беженцами у палаток.             — Ты постоянно это говоришь, — Жан раздражался. Он и без напоминаний прекрасно понимал, что времени немного. У них много планов, которые требуют оперативных действий, но при всём выверенных и аккуратных. Хотелось и сохранить Хисторию, и наладить контакт с материком, и остаться с Эреном… Может и не навсегда, но как можно дольше. — Куда ты так торопишься?             — Просто всё происходит одновременно, — Эрен был сам себе на уме. Жан давно понял, что этот отстранённый тон означал. Эрен мог углубиться в воспоминания своего титана и плавать там какое-то время. Жана каждый раз это злило, потому что каждый раз, выплывая из воспоминаний, Эрен отдалялся от него с тяжёлой болью в глазах. И лицо его становилось непробиваемым и пугающим.             — Ты вообще любишь меня? — спросил Жан. Ему было ненавистно смотреть на Эрена в такие моменты. Он так и не смог за все эти годы понять его и вытравить боль из Эрена, хоть и перенёс её на себя. Жан теперь тоже постоянно её чувствовал и болел. Болел Эреном и этой ситуацией, поджимающей всех их к краю.             — В этом и проблема, — неожиданно сказал Эрен. Он сказал это негромко, Жан еле расслышал его. Больно и с каждым разом всё больнее. — Когда я с тобой, то я только с тобой. Этого нет в воспоминаниях.             Эрен наконец посмотрел на него. Жан разглядывал его глаза.             — Знаешь, Эрен… — Жан не знал, как продолжить. Он хотел начать ругаться, хотел обняться, хотел убежать, больше никогда не видеть Эрена, хотел поцеловать. Хотел заплакать. — Я совсем ничего не понимаю, — признался Жан. — Поделись со мной.             На этот раз Эрен понял. Он долго всматривался в Жана.             — Я не могу всё рассказать. Я не могу втянуть в это всех… тебя, — в итоге сказал Эрен. Жан подошёл к нему ближе и взял за руку. Теперь он видел, что Эрен был растерян. Снова боль в глазах, которая резала Жана по-живому.             — Мы втянуты в это с самого начала и будем все драться рядом до самого конца, так что никуда ты от нас не денешься, — уверенно сказал Жан. Он не мог позволить себе разреветься, смотря во влажные глаза Эрена. Не мог и держался.             — У меня есть план на случай провала, — быстро проговорил Эрен.             — Какой ещё план? — не понял Жан. — Какого провала, Эрен? — Жан схватил Эрена за плечи и опустился так, чтоб их глаза были на одном уровне.             — Если люди на материке не захотят нас принимать, то я… мне придётся… — Эрен не стал договаривать. Он отвёл взгляд от Жана. Жан ещё какое-то время молчал, находясь в смятении.             — Ты долбанный смертник, мать твою! — Жан разозлился. Он не понял в чём конкретно заключается план Эрена, но осознал, что ситуация патовая. — Ты решил подохнуть ради нас? А обо мне подумал? — Эрен снова посмотрел на Жана. Жан не упустил этого момента. Он мягко взял лицо Эрена в ладони. — Каково мне будет жить, зная, что не смог тебя уберечь?             Эрен долго молчал. Он то поджимал губы, то закрывал глаза, жмурился. Он пытался не заплакать, понял Жан. В Эрене боролись противоречия. На него возложили ответственность за весь их народ в пятнадцать лет, и он жил этим, жил мечтой перебить всех врагов, увидеть весь мир и зажить свободно. Но всё разбивалось о суровую реальность, где Эрен платил за силу титана своей жизнью, не доживая до двадцати трёх, и прогрызал путь к победе, жертвуя собой, своими чувствами и мечтой.             — Эрен, чтоб увидеть победу, необходимо выжить…             — Я не хочу умирать, — прошептал Эрен, укладывая свои руки на руки Жана. — Но разве меня можно простить?             — Простить за что?             — …Этого ещё не случилось, — Эрен стоял с закрытыми глазами, не давая Жану убрать руки от своего лица. Кажется, Жан начал понимать, что мучает Эрена всё это время.             — Ты же понимаешь, что то, что ты видишь, это ещё не факт? Всё может быть совершенно иначе.             — Как? — Эрен открыл глаза.             — Например, ты можешь быть со мной, — Жан заметил, как Эрен ослабевает и утыкается головой ему в грудь, обнимая за плечи. Жан обнял Эрена в ответ, стараясь вложить в эти объятья всё. — Мы что-нибудь придумаем, если ты поделишься. Положись на нас. На меня. Я всегда буду на твоей стороне.             — Кто я для тебя? — спросил Эрен. Он прижался к груди Жана ближе. Жану стало неловко, он не мог унять своего сердцебиения и понимал, что Эрен это чувствует.             — Ты моя надежда, Эрен, — успел сказать Жан перед тем, как заметил, что рядом с ними стоял улыбающийся мужчина с седой бородой и забавной красной шапочкой, которую носили люди в лагере. Он держал поднос с двумя кружками какого-то дымящегося напитка. Он произнёс непонятный набор звуков.             — Зовёт к себе, — предположил Эрен.             Микаса, Армин, Саша и Конни догнали их, когда Жан и Эрен уже подошли к палаткам. Их усадили в круг и угостили прозрачным напитком. Эрен выпил первым и мужчина, довольный его поступком, принялся его обнимать. Эрен на удивление был не против и только рассмеялся в ответ. Дальше Жан потерялся. Ему было очень весело, он словно стал понимать непонятные звуки, которые говорили люди вокруг, а те в ответ словно понимали его.             Они пили прозрачную горькую жидкость, морщились, танцевали, пели, хотя, скорее громко орали. Гулянка разрослась на весь лагерь и продолжалась полночи. Уснули они все вместе одной кучей, развалившись там же, где сидели.             На симпозиуме Эрен сидел с края. Стоило представителю организации защиты народа Имир закончить свою речь, разжигающую ненависть к жителям острова Парадиз, как зрительные трибуны разразились аплодисментами. Жан не понял, когда Эрен вышел, но, заметив его отсутствие, бросился наружу. Он обнаружил Эрена, идущего прочь от здания.             — Ты куда? — Жан догнал его и положил руку на плечо. Эрен остановился. Его лицо ничего не выражало. Жан испугался.             — Я не знаю, — ответил Эрен. Он взял Жана за руку, и они пошли вместе. Жан узнал это место, пролесок недалеко от того палаточного лагеря.             — Эрен? — Жан остановился. Эрен тоже. — Это как-то связано с тем твоим планом?             — И всё же этому не место между нами, — произнёс Эрен. Жана сразу от него отшатнуло. Он помнил эту фразу слишком хорошо, чтоб не понять о чём говорит Эрен. Он всё ещё не мог позволить разбить себе сердце.             — Но при этом ты провёл эти три года со мной, — Жан хватался за любую мысль, как за соломинку. Но он не понимал, чего Эрен добивается. Жан пялился в его затылок в надежде, что он обернётся к нему. — Теперь ты хочешь меня бросить?             Молчание затянулось. Жан потянулся руками к голове, прикрывая уши и зажмуриваясь. Всё равно Эрен его не видел. Больно. Очень.             Когда Жан открыл глаза, Эрен смотрел на него. Взгляд был нечитаемый.             Жан никогда бы не стал врать себе же. Поэтому он смотрел на Эрена и совсем его не понимал.             — Я говорил, что так будет, — ровно произнёс Эрен.             — А ты у нас вечно во всём прав, да? — Жан рычал. Он ненавидел смотреть на такого Эрена, закрывающегося от него. Его пугал такой Эрен. — Я тебе уже говорил, что ты не чёртов пророк!             — Однако я знаю, что этот лес и тот лагерь, — Эрен махнул рукой в сторону пригорка, за которым скрывались палатки, — затопчут титаны, сровняют с землё…             Удар пришёлся в живот. Эрена согнуло пополам. Жан вложился в этот удар.             — Ублюдок! — плюнул Жан. Он ожидал от Эрена ответа и тот не заставил себя ждать.             — Бестолочь! — ляпнул он и повалил Жана, больно ударяя о землю. Жан попытался перегруппироваться, но Эрен крепко зажал его в захвате.             — Твои видения не факты!             — Откуда ты знаешь? — спросил Эрен, зажимая сильнее. Они возились по земле недолго.             — Ты говорил, что в них нет меня, — Жан почти прошептал это. Эрен выпустил его и встал. На его лице начали проявляться эмоции. Жан понял, что ещё не всё потеряно. Он медленно поднялся. — Но я же с тобой, Эрен, — Жан аккуратно приблизился к нему, словно мог спугнуть. Ему показалось, что Эрен сам упал в его объятья.             — Может быть иначе? — спросил Эрен. Его голос напомнил Жану голос ребёнка, ищущего утешения и обещания, что всё будет хорошо.             — Да, — просто и твёрдо ответил Жан.             Он обнимал Эрена ещё долго. Жан чувствовал, как мокнет его рубашка и гладил Эрена по волосам. Жан знал, как Эрен может плакать. Он плакал от злости, от вины, от горечи и поражения, но в этот раз это были слёзы облегчения. У Жана разрывалось сердце от вида Эрена. Опухшие глаза, покрасневшее лицо, но маска горя начинала потихоньку сходить. Жан так углубился в эти эмоции, что не сразу разобрал, что Эрен что-то сказал.             — Что? — ошарашено переспросил Жан.             — Ты тоже моя надежда, — повторил Эрен.             Теперь и у Жана глаза оказались на мокром месте. Он обещал себе держаться перед ноющим Эреном. Рыдать на пару было уже слишком. Он позволил себе лишь шмыгнуть носом.             Когда они вернулись к остальным, Эрен уже успел пересказать свой план и план Зика. Жан очень хотел вмазать Эрену ещё разок, но он не стал этого делать. Стоило ему представить, к каким разрушающим последствиям всё могло придти, Жана бросало в дрожь. Он не мог вообразить, насколько Эрену было страшно и тяжело брать на себя всю эту ношу и тащить её в одиночку за весь их треклятый остров.             Они вместе перекроили этот план. Зика всё ещё можно было использовать, но не для осуществления «эвтаназии», а для лишения эльдийского народа силы титана. Конечно, тогда пропадёт и дрожь земли, и Парадиз окажется под угрозой, но у них ещё есть время нарастить военную мощь и обрести союзников. Исчезновение силы титана также лишит и Марли части военных сил, так что главный противник тоже ослабнет.             Их ждало ещё много нюансов и тонкостей осуществления этого плана, но Жан думал о том, что Эрен с ними вместе, а не по ту сторону баррикад; у него есть все шансы выжить, увидеть победу и жить свободным.