Drop the game

Когда Вэй Ин опаздывает на автобус, он тут же винит в этом Лань Чжаня. На кануне, вечером он слишком долго смотрел на свои ноги в зеркало в полный рост, задаваясь вопросом, превратятся ли покрасневшие отпечатки рук в синяки, и если это будет так то как он объяснит их? Затем он стал смотреть в потолок и время от времени касаться своего рта, который все еще был опухшим и воспалённым. Он понятия не имел, что поцелуи связаны с такими вещами. К утреннему свету только кончики пальцев Лань Чжаня оставили какие-либо прочные следы, и Вэй Ин сможет объяснить это легче, чем отпечаток целой ладони. Он ждёт, чтобы почувствовать презрение к тому, как Лань Чжань возложил на него руки, но, стоя обнаженным перед зеркалом в ванной, нажимает на одну из них и… Хорошо. В любом случае, Лань Чжань является причиной того, что он опоздает. Он запихивает остатки баоцзы в рот и выбегает за дверь, когда смотрит на время в телефоне и записывает WeChat от Лань Чжаня. "Не садись сегодня на автобус. Я отвезу тебя." Вэй Ин резко останавливается, его рюкзак чуть не сваливается с плеча. Когда он поднимает глаза, то видит впереди машину Лань Чжаня. Разве Лань Чжань не мог сказать ему раньше? Он снова проверяет сообщение; маленький индикатор, сообщающий ему, что письмо было отправлено в 5:16 утра, кажется особенно жестоким. Вэй Ин берет себя в руки и запирает дверь, спускаясь к машине Лань Чжаня и запрыгивая внутрь. Он довольно злобно откусывает баоцзы. — Ничего не говори, — ворчит он. Лань Чжань заводит машину и съезжает с бордюра. После минуты молчаливого жевания Вэй Ин уступает. — Я не это имел в виду, пожалуйста, скажи что-нибудь. Доброе утро, Лань Чжань, я не видел твоего сообщения, это то обращение которое я могу ожидать как твой новоиспеченный парень? Он с восторгом наблюдает, как Лань Чжань мчится по желтой полосе. Он не думает, что большинство людей знают, что Лань Чжань настолько безрассуден в своем вождении, хотя он, вероятно, назвал бы это чем-то достойным, например, «контролируемым» и «эффективным» или какой-нибудь ерундой, чтобы скрыть тот факт, что он любит быть быстрым. — Тренировочный день, — указывает он, глядя на босые ноги Вэй Ина. Черлидер носит свою форму весь день в дни игр, ради духа и всего остального. — Как бы то ни было, у тебя нет одежды, подходящей для зимы. — Откуда ты вообще это знаешь? У меня куча теплых вещей! — Ты их не носишь. Вэй Ин так обиделся, что чуть не подавился от поспешного укуса, который он сделал ожидая пока Лань Чжань заговорит. — Я так и делаю, ты… — Закрой свой рот. Это такой шок услышать, что он выполняет это инстинктивно, хотя после чувствует себя глупо. Взгляд Лань Чжаня на мгновение метнулся к нему, словно он проверял. — Не разговаривай во время еды. Вэй Ин хочет возразить, но он в машине Лань Чжаня, с белой кожей, должно быть, изготовленной на заказ, и ни одной пылинки, которую он может видеть. С неохотой он заканчивает жевать, затем запихивает остатки в рот так, что ему остается сделать это еще раз. Глядя на профиль Лань Чжаня, Вэй Ин замечает, что его челюсти напряжены. Он зол? Сдерживает смех? Вэй Ин хотел бы получше рассмотреть глаза Лань Чжаня потому что именно там ему обычно удавалось лучше всего его читать. Лань Чжань останавливается на светофоре и смотрит на Вэй Ина, который заканчивает глотать и высовывает язык. Он не знает, что заставило его сделать это, кроме того, что он думает, что это делает выражение лица Лань Чжаня странным, и это заставляет его смеяться. Он сосет немного соуса с большого пальца, просто чтобы посмотреть, будет ли Лань Чжань хмуриться. — Уже зеленый свет. — указывает он, заметив изменение краем глаза. Лань Чжань снова набирает скорость. Что-то встает на место в его мозгу, из-за чего его вчерашняя путаница кажется глупой. Он может не знать, как притворяться парнем, но он знает что такое надоедливый Лань Чжань. Нажатие кнопок не так уж отличается от флирта. Конечно не повредит если люди думают что он делает все, что в его силах чтобы разозлить Лань Чжаня, не так ли? Он выпрыгивает из машины, как только становится безопасно, и спешит навстречу Лань Чжаню на своей стороне. — Ты был прав, гэгэ, — говорит он, обвивая руками спину Лань Чжаня и переплетая пальцы, — так холодно! Лань Чжань смотрит на него сверху вниз, полуприкрыв глаза. Он не клюет на эту раннюю приманку. Вэй Ин должен попытаться еще раз. — Эр-гэгэ всегда такой теплый, — восхищается Вэй Ин. — Может быть, это из-за его теплой куртки? Он не ожидал, как быстро Лань Чжань соглашается, сбрасывая куртку и набрасывая ее на плечи Усяня. Он запирает свою машину и ведёт Вэй Ина внутрь; они делят занятия в первой половине дня, но не во второй. Вэй Ин сидит на краю стола Лань Чжаня до самой секунды начала утренней декламации, после чего он садится рядом с ним лицом полностью в его сторону, даже не делая вид, что обращает внимание. Бесстыдный. Еще лучше чувствовать себя таким бесстыдным с Лань Чжанем, который, конечно же, должен смириться с поражением.

***

Лань Чжань задерживается, чтобы поговорить с Шу-лаоши об оценках нескольких борющихся товарищей по команде, пытаясь предотвратить ситуацию, прежде чем она станет ужасной. Это хороший разговор, но из-за него он опаздывает к обеду. Вэй Ин ждёт его. Он сидит на краю стола Лань Чжаня, указывая чрезвычайно красным куском свинины на Хуан Ичжэня, пока тот говорит. К тому времени, как Лань Чжань обзавелся собственной едой, Вэй Ин привлек внимание каждого товарища по команде, с которыми он обычно ел. Лань Чжань предпочитает сидеть в полной тишине и читать в телефоне, но он психологически понимает что его присутствие помогает моральному духу команды. Между Вэй Ином и следующим человеком достаточно большое пространство, явно оставленное для него, которое занимает Лань Чжань. Если Вэй Ин и замечает внезапную тишину вокруг стола, он не упоминает об этом. — Лань Чжань! — гаркает он, едва не сбивая рис локтем, когда бросается в приветствие. Лань Чжань знает, что план Вэй Ина состоит в том, чтобы быть как можно более липким, но когда он перебрасывает ногу через ногу Лань Чжаня, это все еще является чем-то вроде неожиданности. — Я думал, ты никогда сюда не попадешь. Ты пытался проверить, насколько толстое мое лицо? Я мог бы сидеть здесь весь день, знаешь, даже если бы ты оставил меня в полном одиночестве. Приятно было наверстать упущенное! Теоретически Вэй Ин мог тусоваться со своими бывшими товарищами по баскетбольной команде, когда захочет. Лань Чжань всегда чувствовал, что это Цзян Чэн остановил его метафорическую руку, хотя он никогда не мог этого доказать. Теперь, когда он ушел, кажется что Вэй Ин рад возможности поговорить с остальными и проверить их, судя по довольному блеску в его глазах. — Я бы не стал, — обещает Лань Чжань, хмуро глядя на еще нетронутые овощи Вэй Ина. Не стал бы что? — Оставлять тебя одного. Овощи беспокоят, потому что Вэй Ин поливает все, что собирается съесть, маслом чили, а маленькая миска совсем не красная. — Ты не любишь лук-порей? — Хм? — Когда он поднимает взгляд, щеки и нос Вэй Ина слегка розовые, и его лицо настолько близко к его собственному, что он может видеть маленькую веснушку над левой бровью, которую раньше никогда не замечал. Желудок Лань Чжаня сжался. Вэй Ин быстро поправляется. — Я имею в виду, нет, не совсем. Я бы взял огурец, но зачем тофу, если можно есть мясо? — Бросив взгляд на еду Лань Чжаня, Вэй Ин потянулся к его плечу. — Если бы я не был Лань Чжанем, в этом случае тофу был бы очень подходящим и вкусным для меня, и каким-то образом дал бы мне весь белок, необходимый для… что ты делаешь? Лань Чжань заканчивает смазывать огурцы маслом чили Вэй Ина и меняет тарелки. «У меня нет отвращения к луку-порею, — объясняет он, дважды постукивая палочками по стенке новой миски Вэй Ина. — Ешь. В машине Вэй Ин сделал так, как его просили, почти не задумываясь. Лань Чжань отмечает, как он делает то же самое сейчас, засовывая в рот огурец, прежде чем Лань Чжань откусит первый кусочек. Только когда за столом снова ползет разговор, он понимает, что все остальные наблюдали за ними. Нога Вэй Ина мягко качается там, где она висит, его нога все еще сцеплена с ногой Лань Чжаня.

***

Игра еще даже не началась, но Вэй Ин потерял 50% воды, просто наблюдая за речью капитана Лань Чжаня перед игрой. Он, вероятно, назвал бы это выступлением или преуменьшил значение, но это определенно выступление. Вэй Ин не может представить, как Лань Чжань произносит речи. Он внезапно разозлился, что его не было в команде, когда Лань Чжань стал капитаном, о чем было просто глупо думать. Бессмысленно. — Вэй Ин! Брызгая водой на перед своей униформы, он кружится, чтобы отдать апатичный салют. Мянь Мянь не выглядит счастливой рядом с ним. Это регулярное явление. — Отведи взгляд от задницы своего парня и иди ко всем. Вэй Ин прячет воду и бежит трусцой. — Извините! — Он присоединяется к толпе, ухмыляясь Мянь Мянь. — Я плох в наших отношениях. Всего секунда тишины или около того, прежде чем остальная часть команды разразилась хихиканьем, что является самым быстрым способом прощения Мянь Мянь, особенно когда он видит как уголки ее губ дёргаются. Они в последний раз повторяют порядок своих выступлений и занимают позиции, а половина команды ждет и наблюдает с трибун, пока они не поменяются местами после перерыва. Подбадривание в баскетболе — второй фаворит Вэй Ина после соревновательного подбадривания. Хотя разделение внимания не является предпочтительным, быстрые реакции, необходимые для того чтобы подбодрить в кулуарах¹ баскетбола по сравнению с другими видами спорта, действительно вызывают у него некоторую спешку. Лань Чжань дает ему четыре возможности возглавить очень смущающее пение числа тринадцать, что он делает с растущим ликованием и парой закатанных глаз от своих товарищей по команде, но игра идет хорошо. ¹Помещения вне зала заседания (в парламенте, на съезде и т. п.). К перерыву у него едва ли есть шанс помахать одной потной рукой Вэнь Нину и Не Хуайсану, между которыми Вэнь Цин сидела, уткнувшись носом в книгу. Двое машут в ответ, и Не Хуайсан толкает Вэнь Цин локтем заставляя ее отсутствующе щелкнуть пальцами, что Вэй Ин ловит так будто ему послали воздушный поцелуй. — Ай! — Хныкает он, когда Мянь Мянь щелкает его по лбу, пробегая мимо него туда, где расставляется остальная команда. — Получите информацию! Вэй Ин строится. Это не его любимая рутина в качестве болельщика — у него почти нет трюков, поскольку правила строгие — но есть что-то захватывающее в мысли, что все знают, что он лично вложился в игру, и в том, что это вложение полностью проявляется в школе в первый раз. После их выступления Вэй Ин направляется к секции трибун группы поддержки, только наполовину выступая, когда он перегибается через перила, чтобы позвать Лань Чжаня. Он не сразу двигается, его горло сжимается, когда он пьет воду, прежде чем идти в его направлении. — Эй, детка, — кричит он, — кто-нибудь когда-нибудь спрашивал, почему ты так медленно ходишь? Вэй Ин шевелит бровями, но его лицо тоже пылает. Очевидный намек напоминает ему о очень реальном чувстве, которое он испытал на коленях Лань Чжаня, и о том, как он после этого сидел на своей кровати, совершенно не смущённый. Не то чтобы у него что-то было, не то чтобы ему было чего стыдиться! Это просто- — Нет. Лань Чжань отвечает только тогда, когда он достаточно близко, чтобы его можно было услышать, не крича, конечно. Сердце Вэй Ина увеличилось на три размера. — У тебя хорошо получилось. В чем? Ой. Ой! — Ты смотрел? Это определенно нарушение какого-то кодекса, отвлечься на твоего высокого и красивого бойфренда в его скудной юбочке. Что скажет тренер, если увидит состояние твоей трудовой этики, я... Лань Чжань притягивает его к шее и целует, не обращая внимания на отчаянные толчки Вэй Ина в его плечи, когда он чуть не теряет равновесие и падает через перила. Он протягивает руку, чтобы поставить Вэй Ина на ноги, сжимая его талию руками, прежде чем отпустить. — Позже. — предостерегает Лань Чжань. Верно. Это роли, которые они играют. Вэй Ин в отчаянии цепляется за все, что дает Лань Чжань. Лань Чжань отказывается давать. Разве это не похоже на него, быть таким ответственным, помнить, что они на самом деле делают? Вэй Ин настолько увлечен раздражающим Лань Чжанем, что может забыть. (Позже, когда он бежит вниз, чтобы поздравить Лань Чжаня с тем, что он явно лучший игрок в команде и причина их победной серии, их поцелуй — хотя он такой же, как и любой другой, за исключением огромной аудитории — оставляет его равнодушным. самый первый раз)

***

— Итак, — начинает Цзинь Цзысюань. Рука Вэй Ина с едой останавливается на полпути ко рту. До сих пор ему удавалось поддерживать разговор с Цзян Яньли; как прошла её неделя, как дела у ребенка, как поживают ее родители. В Гуанчжоу к ним хорошо относятся, но они, вероятно не вернутся домой до середины зимы, а Вэй Ину что-нибудь нужно? Конечно нет, но это постоянно отвлекает от него поток разговора. В какой-то момент Вэй Ин даже спросил Цзинь Цзысюаня, как поживают его различные благотворительные организации. Возможно, это была небольшая раздача? — Он наконец устал от самого себя? Думая, что вино поможет в этом разговоре, Вэй Ин пытается сделать это, позволяя алкоголю литься ему в горло. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Цзинь Цзысюань закатывает глаза, но глаза Цзян Яньли загорелись, сверкая через стол, когда она кладет ему на тарелку еще овощей. Она и Лань Чжань слишком похожи, это несправедливо — он был слеп, чтобы не заметить этого раньше. — Ты выглядишь счастливым. — Ого, смертельный удар. Вэй Ин снова падает на свое место, закрывая лицо руками. Фу. — Любые сообщения обо мне от Цзян Чэна, являются категорически ложными, — начинает он. Дело не в том, что он не любит Лань Чжаня или стыдится Лань Чжаня, но ложь о фальшивых отношениях с очень беременной и очень эмоциональной сестрой обычно не входит в его список дел. Губы Цзян Яньли на мгновение опускаются. — А-Чэн? Он ничего не сказал. — Ее улыбка возвращается. — Но если ты делишься с ним такими вещами… о, А-Сянь, это прекрасно! Вэй Ин в отчаянии. Цзян Чэн хранит секреты для него странно трогательно, но если это не он, то… — Я не ожидал, что он сделает ход, — признается Цзинь Цзысюань. — Но когда он сказал мне, я тоже не могу сказать, что был удивлен. — Действительно? — Вэй Ин допивает свой стакан. — Я имею в виду, очевидно, кто бы не хотел меня, кроме Лань Чжаня? — И ты назвал меня павлином? Вэй Ин опирается на стол, опершись на локоть, и хлопает ресницами. —Нельзя говорить такие вещи и не объяснять их. Ты хочешь сказать, что Лань Чжань все это время был влюблен в меня? Цзинь Цзысюань сейчас выглядит неловко. — Что он сказал тебе? Я даже не знаю, как вы сошлись. Я спросил об обуви, и он сказал, что не будет продаваться в Интернете, потому что уходит рано, чтобы отвезти тебя в школу, поэтому я вытянул из него это. До этого момента он счастливо жил в неведении, когда дело доходит до почти семейного знакомства между бывшим и нынешним баскетбольным капитаном. Теперь он отдал бы все, чтобы прочитать эти переписки в чате. Времена действительно меняются. — Не меняй тему так! Ты дал понять, что Лань Чжань влюбился в меня, и я хочу услышать каждую мелочь. — Под столом нога Вэй Ина начинает подпрыгивать. Он топит лист капусты в масле чили, чтобы занять рот. — Ты спрашиваешь так, как будто это смущает. Разве не в этом смысл знакомства? Что ты встречаешься с человеком, в которого ты влюбился? — Если бы это не было стыдно, ты бы мне об этом рассказал! — Мальчики, — перебивает Цзян Яньли, глядя на них обоих, с нежной досадой в линии ее плеч и морщинками вокруг глаз. — Будь добрым. Лань Чжань должен быть особенным, раз завоевал сердце нашего Вэй Ина. Не могли бы вы вместо этого рассказать мне о нем? Как бы он ни хотел услышать о галлюцинациях Цзинь Цзысюаня, в другой раз ему придется придумать способ избавиться от них. Под уговорами Цзян Яньли Вэй Ин пытается описать Лань Чжаня, не показывая, что Вэй Ин на самом деле не любит его таким. Несмотря на все ранние трудности Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли, они оба такие липкие романтики; это должно быть что-то хорошее. — Лань Чжань… ты помнишь, как я всегда жаловался на то, какой он скучный? — Цзян Яньли кивнула. — Он все еще такой, но уже не настолько скучный. Это интересно. Он такой забавный, понимаешь? Я не знал, что он забавный, но чтобы это услышать, нужно подойти к нему поближе. Я мог бы висеть на нем весь день, и он никогда не уставать, клянусь... И он позволяет мне брать его пальто, и берет меня в школу, потому что он думает, что у меня нет зимней одежды, и он затягивает мой хвостик для меня, прежде чем я замечу, что он распущен. — Он не очень хорошо это объясняет. Почему Цзян Яньли кажется такой эмоциональной? Должно быть, это беременность. — Он всегда знает, чем хочет заниматься, и это круто. Он решающийся! Он не сомневается в себе и никогда не сомневается во мне, он такой… устойчивый. Но не скучный!!... Угх, я не знаю. — Вэй Ин запихивает в рот свинину, смущённый без уважительной причины. — А-Сянь, это прекрасно. — Цзян Яньли вот-вот заплачет? Вэй Ин определенно не мог справиться с этим прямо сейчас, но, к счастью, это была просто лёгкая дрожь. — Тебе придется привести его на ужин. — Конечно, — лжет Вэй Ин, его желудок переворачивается. — Я бы никогда не стал серьезно относиться к кому-то без официального одобрения цзе-цзе.

***

Есть определенные преимущества в том, чтобы всегда знать, где находится Вэй Ин. Лань Чжань всегда искал его в прошлом, наблюдая краем глаза, всегда стараясь смотреть вперед на тот случай, если Вэй Ин мог поймать его взгляд. Он давно избавился от чувства стыда, которое когда-то испытывал, наслаждаясь выходками такого неприятного человека, но есть разница в том чтобы быть на другом конце восприятия, которого Лань Чжань никогда не хотел допускать. Теперь, конечно, к нему подходит Вэй Ин. Все, что нужно было сделать Лань Чжаню, — это согласиться с планом, который не имел никакого смысла, и Вэй Ин залез к нему на колени посреди обеда и сказал, что в следующий раз они должны пойти домой и поесть. — Ты должен проявить себя, — бормочет Вэй Ин, проводя пальцами по волосам Лань Чжаня. — Знаешь, я не могу жить с тобой, если ты не будешь кормить меня. У меня есть потребности! Действительно, Лань Чжань хорошо познал его нужду. Многие из его желаний в последнее время стали потребностями. Это может создать проблему, если что-то пойдет не так. Он не склонен представлять себе такое будущее. Жизнь парня Вэй Ина гораздо менее структурирована, но гораздо более приятна в торговле. Совместные занятия теперь проводятся, не обращая внимания на то, как он пинает его ногу, пока пытается писать заметки скользящие под его книгами или между страницами. Они выпадают через странные промежутки времени — иногда через несколько дней после того, как он их получает. "Мне нравится этот свитер, — говорилось в одной из записок, — думаю, я возьму его с собой домой". Лань Чжань увидел это только на следующее утро, после того как Вэй Ин уже скулил и томился из-за того, какой колючий и старый у него был свитер, просовывая руку Лань Чжаня вниз по спине, чтобы попытаться заставить его почувствовать это. Все, что Лань Чжань чувствовал в тот день, — это уязвимые выступы позвоночника Вэй Ина, холодную кожу на затылке и холод пальцев, тянущих Лань Чжаня за ухо, когда он снимал свитер и предлагал его. Другим был вырезанный из бумаги человечек, который загибал край одной страницы и говорил Лань Чжаню: не щурься так на страницы, в очках ты будешь слишком сексуален, никто не сможет выполнять свою работу смотря на тебя !!! Эти бумажные человечки появлялись чаще, чем обычные заметки. Они всегда содержали высказывания, которые явно принадлежали Вэй Ину, хотя он писал их так, как будто они были собственными маленькими людьми, которые все оказались в смущении, смутно развратными и влюбленными в него. "Вам нужно что-то вырезать из бумаги? Переходите на мою сторону, мы оба получим немного кое-чего!" "Я слышал, ты сожительствовал с какой-то чирлидером-неудачником. Хочешь, я покажу тебе, на что способен настоящий мужчина?" "Я никогда не видел никого с такими красивыми глазами, как у тебя! Как жаль, что моя жизнь так коротка и так обречена, потому что когда ты меня уничтожишь, я больше никогда не увижу таких красивых вещей. </3 " Бумажные человечки становились все более изощрёнными, чем больше Вэй Ину удавалось спрятать их при себе. Лань Чжань подозревает, что он делает их дома, а после даже не читает, потому что он никогда не видел чтобы Вэй Ин вырезал их. А тот, который держит сердце смутно анатомической формы с дыркой в ​​груди, похоже, потребовал много труда. "Я видел, какой сексуальный твой парень, аж слюнки текут , и я знаю, что у меня никогда не будет шанса. Я не могу продолжать!" Вэй Ин ловит его, тащащего это в свою сумку. —Лань Чжань, — падает он в обморок, подыгрывая; еще неизвестно, какую аудиторию Вэй Ин надеется впечатлить этими играми. Он наклоняется над столом Лань Чжаня, одной длинной ногой прямо на пути любого, кто пытается пройти мимо, а талия его узких джинсов немного впивается в бедро, демонстрируя небольшой выступ его плоти вокруг них, как подношение. — Ты впечатлён? Ты собираешься оставить эту? Лань Чжань прячет его в небольшой карман, где он вряд ли порвется или скомкается. — Он присоединится к остальным. Вэй Ин вытягивает руки вперед, пока не дергает противоположного край, почти распластавшись на столе. Нелепый. Ямочка на пояснице — это… Лань Чжань встаёт. — У тебя намного больше их?! Сколько? Ты не сможешь продать их, когда я стану знаменитым, я подам на тебя в суд. — Я не стал бы. — Он напрягается, радуясь, что большинство учеников уже покинули класс, хотя и замечает, что некоторые задержались у двери. Лань Чжань предположил бы, что новизна к настоящему моменту испортила их отношения; возможно нет. — Остальные сейчас на моем столе. — В твоей комнате? Сколько! Они живут вместе? Ты играешь в дом, когда ты один? Ты должен пригласить меня, ты же знаешь, я люблю… дом. — Вэй Ин подпирает лицо ладонями, упираясь локтями в стол, и ни малейшего намека на то, что ему не все равно, какую демонстрацию он устроит. Это цель? Он знал смысл плана Вэй Ина, каким бы надуманным он ни был, но он должен был понимать, что это будет иметь… последствия. Не только на других учеников, но и на себя. Есть что-то опасно пьянящее в том, чтобы застать Вэй Ина врасплох. — Да. — Когда он отвечает, Лань Чжань и закидывает Вэй Ина на плечо. Он кричит, пинает стол и издает много шума, но Лань Чжаня это не останавливает. —Все они.— Вэй Ин бьет кулаками по спине Лань Чжаня. Он сильный, но Лань Чжань не дает ему понять, что он это чувствует. — Да. Нет. — Он хватает свою сумку и сумку Вэй Ина, перекидывает их обе через второе плечо и направляется к двери. — Ты можешь прийти, — заканчивает ответ Лань Чжань, затем поворачивается к ученикам, собравшимся у двери. — Прошу прощения. Они рассеиваются. — Что происходит?— Вэй Ин скулит, голос исходит откуда-то из-под бедра Лань Чжаня. — Я бы хотел прийти. Подожди. Кто там? — Никто. — Ой. Но там были люди? Интересно. Если Вэй Ин не заметил их аудиторию, то для кого, по его мнению, он выступал? — Да. Лань Чжань выходит из комнаты. Утренний перерыв длится двадцать минут, а он уже потратил около пяти. Вэй Ин легонько пинает его в грудь. — Отпусти меня!! Ты не можешь вечно носить меня с собой, мне нужны мои вещи! — Я уже взял их. Возникает небольшая пауза. — Лань Чжань, ты несешь меня и наши вещи? — Да. Вэй Ин начинает искренне извиваться. — Опусти меня! Тренер убьет меня, если ты вывернешь свою спину и проиграешь нам сезон, потому что ты пытался хвастаться! — Нет. — Лань Чжань!! Он перестает идти. — Если я тебя опущу вниз, — спрашивает Лань Чжань, — ты будешь вести себя хорошо? Что-то в голосе Вэй Ина меняется: — Конечно, эр-гэгэ~ Он чувствует тень прикосновения к своей заднице, как будто Вэй Ин хотел сжать его, но предпочел сдержанность. — Я всегда хорошо себя веду. Хотя он не должен вознаграждать за нечестность, Лань Чжань ставит его на ноги, наблюдая, как Вэй Ин стягивает его укороченный свитер, пока не видны только кости на его бедрах. Он поправляет свой хвост, прежде чем посмотреть на Лань Чжаня, глаза расширяются, когда его взгляд достигает макушки. — О, Лань Чжань, там пушок в твоих волосах! Он наклоняет голову, позволяя Вэй Ину схватить ее, но вместо этого его руки скользят по затылку Лань Чжаня. — Понял, — бормочет он, улыбаясь и притягивая Лань Чжаня для сладкого поцелуя. Лань Чжань позволил себе несколько секунд ощупывать талию Вэй Ина, а затем еще несколько. Вэй Ин отстраняется, чтобы рассмеяться. — Осторожно, — предупреждает он шепотом, настолько тихим, что никто из прохожих никогда не догадается, — я возбуждён, помнишь? На короткое мгновение Лань Чжань размышляет о том, как эта ситуация может причинить ему боль. Это проходит. По крайней мере, Вэй Ин согласился прийти после тренировки. То, что Вэй Ин снова находится в его пространстве, кажется… дающим энергию. В последний раз, когда мы были здесь, мы впервые поцеловались, думает Лань Чжань. Он уводит Вэй Ина подальше от дома, надеясь дать себе время, чтобы проветрить голову, может быть, дождаться, пока Вэй Ин сделает первый шаг. В конце концов, нет никакой аудитории, чтобы возражать против них. Вэй Ин свистит, когда видит двор вдалеке, а затем бежит вперед и бросается назад, когда достигает ворот и видит, что ему нужен код, чтобы открыть их. — Я забыл, что люди, вероятно думают что я использую тебя для секса и денег, — шутит Вэй Ин, прислонившись к забору. — Они будут разочарованы, — отвечает Лань Чжань, — тем, как мало ты получаешь. Вэй Ин последовал за ним внутрь, постукивая ладонями по спине Лань Чжаня. Иногда он думает, что это того стоит, даже если Вэй Ин никогда больше ничего не захочет — из-за легкого товарищества, которое они обрели, и из-за того, как свободно когда Вэй Ин прикасается к нему в эти дни. Лань Чжань достает баскетбольный мяч из маленького навеса в углу и поворачивается, пасуя Вэй Ину. Несмотря на годы, которые он якобы провел вне корта, он достаточно хорошо принимает мяч, немного ведя его, прежде чем расширить свою стойку, удерживая мяч у груди, приподняв бровь на Лань Чжаня. — Развлеки меня, — просит он. Два слова, ничего особенного, но Вэй Ин подчиняется. Он возвращается к Лань Чжаню с легкостью человека, играющего в баскетбол много-много лет. Кончик его носа уже розовый от холода. В следующий раз, когда Лань Чжань проходит к нему, он бросает; мяч отскакивает от щита, заигрывает с краем корзины, прежде чем упасть в сторону. Вэй Ин смеётся. — Лань Чжань, я потерял его! Два года, и вся моя магия исчезла. Он бежит, чтобы схватить мяч от того места, где он катится, к боковой линии, складки его юбки подпрыгивают при каждом движении. Люди не должны играть в баскетбол в форме группы поддержки. Это опасно. Вэй Ин отходит к нему. Лань Чжань принимает пас, когда ему предлагают, и бьет, наблюдая, как мяч вращается вокруг края корзины, прежде чем провалиться. Вэй Ин радостно восклицает, поднимая руки так, словно у него в кулаках помпоны. Позади него закат теплый и оранжевый, контрастирующий с прохладным сумеречным небом над ним. — Вэй Ин. — Хм? Он забирает мяч, передавая его Вэй Ину, который отбивает его прямо в него с полуулыбкой на лице. — Я всегда задавался вопросом… — Нет хорошего способа выразить это, но Вэй Ин спасает его от хлопот, его улыбка немного спадает. Лань Чжань ненавидел это, но принял шанс, что это может случиться, когда решил задать вопрос. — Почему я бросил? — Да. Вэй Ин вздыхает, принимая пас и рассеянно ведя мяч. Мяч ходит туда-сюда между его руками и землёй, справа налево и обратно; Взгляд Вэй Ина на мгновение снова сосредоточился на Лань Чжане. — Много вещей. Знаешь, цзе-цзе учила меня всем приёмам. Просто для удовольствия. Она вела себя как мой тренер и была со мной суровой — по-своему, конечно. — Он кидает, на этот раз делая легкий бросок, ловя мяч, когда тот естественным образом отскакивает обратно в его сторону. — Цзян Чэн не интересовался. Он не смотрел на это свысока или что-то в этом роде, но я не думаю, что акробатика действительно для него. — Уголки его губ дергаются вверх. — Я давно знал. — Вэй Ин делает еще одну корзину. На этот раз ему нужно немного пробежать за мячом. Лань Чжань не спускает глаз с подпрыгивающего хвоста. — Что мы не могли продолжать конкурировать как раньше. Что-то должно было измениться, и почему это не должен быть я? У меня были другие интересы. Вэй Ин поворачивается и передает Лань Чжаню, который инстинктивно схватывает его. — Ты кидаешь на этот раз. Напомни мне, как выглядит идеальная форма? — Вэй Ин падает в обморок, слишком грустный, чтобы действительно играть сацзяо. Лань Чжань на мгновение задерживает взгляд, затем смягчается, просто двигаясь вперед. Вэй Ин кричит ещё громче, чем раньше («Тринадцать! Будто во сне! Он капитан нашей команды!»), до такой степени, что Лань Чжань задается вопросом, слышат ли соседи. Его уши становятся горячими. Он ловит мяч и держит его под мышкой, поворачиваясь к Вэй Ину, у которого поднято одно бедро и кулак в воздух, а его веселая улыбка растворяется в смехе при взгляде на лицо Лань Чжаня. — Вэй Ин. — Да ладно, я даже имени твоего не назвал! Я могу придумать множество приветствий, которые рифмуются с Лань Чжанем. Должен ли я попробовать следующие? — Нам следует войти внутрь. Вэй Ин надулся. — Лань Чжань, нет. Закат быстро угасает. Скоро они не смогут видеть. Он открывает рот, чтобы указать на гусиную кожу на Вэй Ине, но тот уже говорит, всегда намного быстрее, чем Лань Чжань. — Давай, давай, мы сделали твое дело, давай немного сделаем мое. — Моё дело? — Баскетбол! Лань Чжань идет к боковой линии, кладет мяч на землю, прежде чем снова встретиться взглядом с Вэй Ином. Остался еще кусочек заката. Когда станет по-настоящему темно, они пойдут во внутрь, где Лань Чжань сможет покормить его, прежде чем снова отправить домой. — Ты играл много лет. Не является ли это также и твоим «делом»? Вэй Ин скрестил руки на груди и еще сильнее надулся. — Поиграй со мной. Лань Чжань так сильно хотел улыбнуться. Он заставляет себя выглядеть суровым лишь изредка. — Я играл с тобой весь день. — Ты понимаешь о чем я! Может быть. — Покажите мне. Вэй Ин улыбается ему. Иногда Лань Чжань хочет поймать его, как светлячка в банке. Удовлетворение от обладания этим светом было бы беспрецедентным. Он позволяет Вэй Ину взять его за руку и потащить к центру двора; позволяет провести ладонями по своим голым рукам, рассматривая его, как игрушку в магазине. —Это как танец, — объясняет Вэй Ин. — Ты умеешь танцевать, да? — Да. — Не сразу ответил Лань Чжань Вэй Ин замирает, сжимая руки Лань Чжаня, держит его так, будто собирается осмотреть костяшки пальцев. Он такой… у него холодные пальцы. Его глаза сузились. — Ты колебался. — Я не... — Да! Лань Чжань, ты не можешь сказать мне, что никогда раньше не танцевал. С кем бы мне танцевать? он хочет спросить. Никто никогда не просил его об этом, кроме Вэй Ина, но он в любом случае не сказал бы «да». Больше не с кем было танцевать. — Покажи мне, — снова говорит он, но Вэй Ин сильнее сжимает его руки. — Нет, нет, Лань Чжань, ты разобьешь мне сердце! — Он приближается, прежде чем сделать шаг назад, размахивая руками Лань Чжаня внутрь, прежде чем снова их развести. — Давай, попробуй это со мной. Он еще несколько раз наблюдает за Вэй Ином, совершенно неподвижно, затем пробует. Музыки нет, так что должно быть неловко, но Вэй Ин придерживается ритма, которому он может следовать. Он смеётся, почти хихикая, поднимая одну из рук Лань Чжаня и вращаясь под ней. — Хорошо, первый шаг позади, давай сделаем второй шаг. — Он кладет руки Лань Чжаня себе на талию. Прохладная кожа быстро нагревается под его ладонями. — Ты когда-нибудь видел вальс? Лань Чжань смотрит на него. Вэй Ин снова смеётся, его голова склоняется к груди Лань Чжаня. — Ладно, ладно, Лань Чжань мастер поп-культуры, приношу глубочайшие извинения эр-гэгэ. Это легко. Когда я шагаю, ты следуешь за мной, хорошо? Вэй Ин делает шаг назад правой ногой. — Теперь левой, — инструктирует он. Лань Чжань шагнул на освободившееся место, затем повторил шаг Вэй Ина в сторону. Сначала это было немного неловко, когда он только знакомится с движением. Дважды они слишком увлеклись, наблюдая за своими ногами, и споткнулись. Его руки крепко сжимали тело Вэй Ина, пока тот бездумно качался. Он должен верить, что Лань Чжань поймает его. — Ты довольно быстро схватываешь, — делает комплимент Вэй Ин, проводя пальцами по остриженным волосам на затылке Лань Чжаня. В ушах снова жар. — Теперь ты хотя бы умеешь вести. Это самая важная часть. — Мальчики! — Лань Цижэнь зовет в темноту. Закат — едва оранжевая щепка, исчезающая в считанные мгновения. Лань Чжань замедляет их движение. — Уже темно; вы должны зайти внутрь. — Иду, — кричит Лань Чжань, прежде чем обернуться к Вэй Ину. — Есть еще один проход. — О? Гэгэ, не сдерживай меня сейчас. Лань Чжань наклоняется и говорит прямо в ухо Вэй Ина: —Лифты. Прежде чем Вэй Ин успевает пошевелиться, его перекидывают через плечо, игнорируя громкие возмущенные протесты. — Так нельзя поднимать!!! Лань Чжань, отпусти меня, два раза за один день — это слишком много! Он не знает — во всяком случае, пока они не окажутся у двери. Вэй Ин должен снять обувь. — Грубый, — ворчит он. Лань Чжань наконец поддался желанию улыбнуться.

***

Когда Вэй Ин возвращается после мытья посуды, уже закутанный в одну из огромных толстовок Лань Чжаня, он видит банку с маслом чили которую всегда носил с собой в школе. Он все еще запечатан; судя по его новым знаниям о вкусах Лань Чжаня, он, вероятно, никогда не добавлял масло чили ни к чему, что не давал Вэй Ину. Лань Цижэнь несет еду с кухни и никак не комментирует это. Это до боли нормальный ужин, но Вэй Ин весь год ел в одиночестве. Он снова смотрит на банку с маслом чили и чувствует, как в животе порхают птицы, когда собирается ее использовать. Учитывая правила Лань Чжаня о разговорах во время еды, он был совершенно потрясен когда Лань Цижэнь поднёс еду ко рту и начал говорить. Рядом с ним он увидел как Лань Чжань на мгновение замирает, будто это тоже сбило его с толку. Вэй Ин сопротивляется желанию опустошить весь стакан воды за один раз. — Как Цзян? — Спросил он. — Я слышал от А-Чжаня, что Цзян Яньли чувствует себя хорошо но Цзян Фэнмянь и Юй Цзыюань уже некоторое время не посещали школу лично. Они в порядке? По крайней мере, на этот вопрос легко ответить. «Да», — уверяет Вэй Ин. Когда его нога начинает подпрыгивать под столом, он чувствует как Лань Чжань кладет руку ему на бедро, прижимая её. Вэй Ин чуть не захлебнулся собственной слюной. — В этом году дела в Гуанчжоу шли хорошо, так что они не проводили здесь много времени, вот и все. Цзян Чэн хорошо себя чувствует за границей, и в последнее время мне не нужно так много внимания, ха-ха. Не понимая, откуда берется его дискомфорт, Вэй Ин берет большой кусок тофу и капусты, давая себе много времени на жевание, когда его не просят говорить. Лань Цижэнь слегка хмурится, что никогда не бывает хорошим знаком. — Я правильно понимаю, что ты обычно один? Вэй Ин подождал, пока он как следует прожуёт, и ни одна капля масла чили не коснулась его губ, прежде чем ответить. Не то чтобы он хотел произвести впечатление на Лань Цижэня, ему, очевидно, все равно, но он не хочет разочаровывать Лань Чжаня, не после всего, чего они добились. Теперь они почти друзья! Эта мысль до сих пор приводит его в такое возбуждение, что Лань Чжаню снова приходится нажимать на его бедро. — Да, как я уже сказал, мне восемнадцать и я уже достаточно взрослый, так что не думаю что кто-то беспокоится. Я не против. После паузы он дарит Лань Цижэню свою самую солнечную улыбку. — Это дает мне достаточно времени, чтобы учиться без перерыва. Лань Чжань сжимает его бедро, что, ладно, справедливо, но Лань-лаоши не должен знать что он редко учится, не так ли?! Он получает гул от Лань Цижэня, который абсолютно ничего ему не говорит. Они заканчивают трапезу в относительной тишине. Когда они закончили, Лань Чжань берет посуду и идет мыть ее, Вэй Ина наедине с дядей, как полнейшего придурка. Лань Чжань не мог его остановить, и его нога подпрыгивала; он надеется, что Лань Цижэнь не может сказать что-то про это. — Спасибо за ужин, Лань-лаоши. Лань Цижень кивнул. Он кажется задумчивым; Вэй Ин задается вопросом, будут ли с ним разговоры о респектабельности и честности. — Больному ребенку полезно быть без присмотра, — говорит он, наконец, сняв напряжение. Вэй Усянь чувствует прилив негодования; он может позаботиться о себе, независимо от мнения Лань Цижэня о нем, и открывает рот, чтобы защитить эту способность, когда Лань Цижэнь продолжает: — Ты можешь ужинать с нами по вечерам, Вэй Ин, если мы успеем приготовить на троих. Он встает из-за стола и на мгновение выходит из комнаты, возвращаясь с блокнотом и ручкой, все Академия Облачных Глубин неподвижна. Он что-то записывает и отрывает первую страницу, протягивая ее Вэй Ину. Это был номер телефона. — Гуанчжоу далеко, чтобы путешествовать в короткие сроки, — говорит он, заметно более жёстко, но, к удивлению Вэй Ина, очень искренне. — Если есть чрезвычайная ситуация, с которой я могу справиться, нет необходимости беспокоить Цзян Фэнмяня. Ты понимаешь? —Да, Лань-лаоши. Вэй Ин чувствует, как мир слегка качается под его ногами. — Я не буду беспокоить Вас, Лань-лаоши. Лань Цижэнь кивает, словно теперь вопрос решен. Может быть это и так. Вэй Ину потребуется всего несколько дней, чтобы подумать над этим Он не знает, как объяснить. Лань Чжань знает? Поэтому он пригласил Вэй Ина? Но как он мог, если Лань Чжань даже не знал, что Цзяны так часто отсутствовали? Неудобный узел завязывается внизу живота, но там тоже есть что-то мягкое и теплое, свернувшееся вокруг него, которое невозможно распутать. Когда Лань Чжань отвозит его домой, он вообще не говорит. Лань Чжань тянется к консоли, хотя там никого нет. Вэй Ин позволяет ему.

***

Воскресенье приносит приезд Цзинь Цзысюаня, как и многие другие воскресенья, склонные к этому — меньше, из-за беременности Цзян Яньли, но Лань Чжань не удивляется, так что он заканчивает завтракать и направляется в корт только для того, чтобы обнаружить, что он уже кем то занят. — Ты сказал, что я не увижу тебя снова в течение нескольких лет, — замечает он, прерывая концентрацию Цзинь Цзысюаня только для того, чтобы посмотреть, как он не попадает в корзину. — Отстань. — Цзинь Цзысюань ловит мяч. — Неужели ты не можешь быть благодарным? У меня есть одно свободное воскресенье в месяц, и я здесь, не так ли? Лань Чжань мычит. —Где Цзян Яньли? — В гостях у твоего маленького парня. — Он подходящего размера. Цзинь Цзысюань кривится и бросает мяч себе в грудь. Жёсткий. "Валовой." Лань Чжань бросает мяч обратно (сильнее), и они начинают свою бесконечную игру один на один, в которой нет ни победителя, ни проигравшего, ни подсчета очков, хотя Лань Чжань втайне знает что он выигрывает. Суть игры отчасти в том, что Цзинь Цзысюань тоже верит что он выигрывает. Несколько минут они молча играют. Лань Чжань вежлив и позволяет Цзинь Цзысюаню останавливать его плечом в течение сорока пяти полных секунд, прежде чем вернуться с интересом. В конце концов, дыхание Цзинь Цзысюаня участилось, и он стал немного неряшливым. — Перестань заставлять меня чувствовать себя старым, — требует он, останавливаясь, чтобы перевести дух. Лань Чжань приподнимает бровь. — Ладно, ладно, я стар и чахну. Цзинь Цзысюань меньше чем на два года старше Лань Чжаня. Разница в два класса в школе, очевидно, достаточна, чтобы жениться и родить ребенка до того, как Лань Чжань закончит учебу, но он был личным свидетелем истории любви между Цзян Яньли и его безнадежно романтичным другом. Он всегда понимал уверенность в том, чего тот желал. Он крутит мяч в руках, а Цзинь Цзысюань идет за бутылкой воды, внимательно наблюдая за ним. Его плечи напряжены. Он постукивает ногой, пока стоит. Лань Чжань ждёт. — А-Ли и Вэй Ин проводят выходные, пока у нее есть энергия; с каждым днем ​​она устает все больше. — признается Цзинь Цзысюань, когда их игра возобновляется. — Вероятно, он будет приезжать так часто, как только сможет, пока не переедет Юэму, но это произойдет намного раньше, чем мы думали. yuemu - мать жены. (кит.) Звучит… неприятно. Цзян Яньли должна родить через несколько недель. Предположительно, Юй Цзыюань прибудет незадолго до этого, на случай, если Цзян Яньли родит раньше. — Тридцать дней, — успокаивает он Цзинь Цзысюаня. "Дай или возьми." — Ты провел тридцать дней в ловушке между лаомой, юэму и моей женой, когда она не могла вымыть голову. Laoma - мать, мама. (Кит.) Лань Чжань позволяет ему забросить мяч в корзину. — Я не оплодотворил свою невесту за три месяца до нашей свадьбы. — Еще есть время! Лань Чжань полностью игнорирует корзину, бросая мяч прямо в смеющееся лицо Цзинь Цзысюаня. — Если верить А-Ли, Вэй Ин будет беременн … эй! "Удалив" соперника с дороги, Лань Чжань набирает два очка, прежде чем Цзинь Цзысюань успевает его остановить. Он продолжает играть, давая Цзинь Цзысюаню физический выход его стрессу, но эти дразнящие слова проигрываются в его голове. Он не из тех, кто беспокоится понапрасну, и не из тех, кто обычно заключает сделки, основанные на нечестности. Он также не может обсудить это с Цзинь Цзысюанем. Он может быть полезен, но он расскажет Цзян Яньли, а Вэй Ин беспокоится о ней. К счастью, Цзинь Цзысюань сам начал разговор об этом. — Отвлеки меня, — требует он, откидывая волосы, падающие ему на глаза. — Что изменилось? Я думал, у тебя есть десятилетний план или что-то в этом роде. Обычно Лань Чжань не отвечал. Цзинь Цзысюань сам заполнял пробелы и позволял Лань Чжаню кивать или качать головой в зависимости от ненасытности его предположений. Когда он открывает рот, Цзинь Цзысюань выглядит немного удивленным. — Сложились обстоятельства с большей вероятностью успеха. Мяч так сильно отскакивает от кольца, что летит через всю площадку. Цзинь Цзысюань вздрагивает и бежит, чтобы схватить его. —У меня не было времени так тщательно их планировать. Цзинь Цзысюань делает приличный бросок, раз уж так не тренировался. Лань Чжань одарил его довольным выражением лица, которое в основном состояло из приподнятых бровей. — Это тебя беспокоит? Он не отвечает. — Вам будет хорошо. Он одержим тобой. Лань Чжань промахивается. Без труда. — Он? — Как только мы сказали ему, что знаем, он не замолкал о тебе. Был ли я настолько раздражающим, когда впервые столкнулся с А-Ли? Про себя Лань Чжань не находил тоскующего по любви Цзинь Цзысюаня раздражающим, и он не думал, что будет раздражать, если Вэй Ин будет долго говорить о нем. Цзинь Цзысюань улыбается. — Спасибо, А-Жань. — Неясно, благодарит ли он Лань Чжаня за то, что тот нашел тоскующую сладость, или позволил ему перехватить мяч. — Вэй Ин и Юэму лучше избегать тесного контакта, но это должно быть отстойно, когда их все время оставляют одних. А-Ли постоянно беспокоится о нем. Просто… скажи ему что-нибудь успокаивающее. Лань Чжань бесцельно ведет мяч, казалось, не заинтересованный в кольце. Ожидание, возможно. — А-Ли постоянно говорит мне, каким прекрасным отцом я буду, — признается Цзинь Цзысюань. — Я все еще чувствую себя все время скованно но я знаю что она верит в это. — Он направляется к корзине, прежде чем сделать финт и вместо этого бросить мяч в лицо Лань Чжаня. — Скажи ему то, во что ты веришь. Я не остановился, признается Лань Чжань себе. — Ты будешь отличным отцом. — Ах, не говори этого, ты меня пугаешь. — Вы бросите его менее чем за тридцать секунд. — Ты не мог бы, просто, перестать быть крайним? Всегда?

***

Зима приходит к ним должным образом между прошлой ночью и следующей. Каждый вечер после тренировки Вэй Ин навещает Цзян Яньли за час до того, как она ложится спать, обычно под предлогом того, что приносит вещи, которые хотела принести тетя Юй. Она не писала ему несколько месяцев, и то, он получает не более чем сухие инструкции но Вэй Ин бегает, чтобы выполнить их, как будто его ноги горят. Лань Чжань с удовольствием возит его, когда их графики тренировок совпадают. Иногда, когда его ноги слишком болят и он заканчивает все свои дела рано, то просто сидит и смотрит, как Лань Чжань заканчивает тренировку. В его роли капитана есть что-то такое забавное. Он когда-либо видел только Цзинь Цзысюаня, так что видеть стиль Лань Чжаня — бунт. Когда он привыкает держаться за руки с Лань Чжанем и больше не сидеть на траве, если они едят на улице, потому что у него идеальное место на коленях Лань Чжаня, и к тому, что кто-то поправляет ему резинку для волос, когда он не обращает внимания, и — Большинство из этих вещей могут быть платоническими, отмечает Вэй Ин. Если он и Лань Чжань — те странные бывшие, которые остаются лучшими друзьями после расставания, в этом есть смысл; оба они верные, умные, навязчивые люди. Оставаться рядом с бывшим в их рубке, так что это не проблема. Слухи о Вэнь Чао утихли на поверхности, но они продолжают превращаться в ехидные комментарии. Вэй Ин сомневается, что Лань Чжань их слышит но Вэй Ина они беспокоят, и, честно говоря, это так же плохо для всех. Услышав негативные слухи о Лань Чжане, он весь день скрежещет зубами; дурной слух о себе заставляет его смеяться больше всего на свете. Он не любит думать о том, когда они закончат это, просто потому, что он все еще не уверен в лучшей методологии. Пока у него нет четкого плана расставания, даты окончания кажутся ужасными и ненадежными. Нет абсолютно никакой причины, чтобы он поднимал эту тему, так что… — Как ты думаешь, мы расстанемся весной или мы расстанемся летом перед университетом? — он, конечно, попросит поднести это к столу. Лань Чжань стиснул зубы над домашним заданием, повернув голову к Вэй Ину. — И как ты это видишь? Вэй Ин не знал, чего он ожидал. Нежелание? Раскаяние? Расширение? Конечно, Лань Чжань может так легко спрашивать, это все фальшивка. На самом деле они не вместе и никогда не будут! Вещи не сильно изменятся, когда все остальные узнают, что они (больше) не встречаются, так что ответ Лань Чжаня на самом деле рациональный. — Лето кажется клише, — говорит он, стараясь говорить как можно мягче. Лань Чжань уклончиво мычит. Это расстраивает, потому что Лань Чжань не слышит всех этих неприятных вещей, которые люди хотят шептать о нем. Вэй Ин явно недостаточно хорошо справляется с тем, чтобы казаться отчаявшимся и возбуждённым, независимо от того, сколько раз Лань Чжань должен был оторвать его от собственного тела!! Ему нужно стать лучше в актерском мастерстве. Однако это не только его вина; Лань Чжань такой ручной! Он оставит синяки, хватая так крепко, что Вэй Ин задыхается от силы одних только его пальцев, но его отказы от пыла Вэй Ина всегда кратки и точны. Он никогда не злой, на самом деле, просто немного хулиган. Невероятно, что он в отчаянии. Вэй Ину нужен трюк на стороне. Он известен своей диковинной бессовестностью, верно? Он сможет придумать что-нибудь.