золотая звёздочка

♡       ступеньки на третий этаж никак не заканчиваются, а дыхалку уже спёрло. кто придумал эти дурацкие лестницы? итэр бы лично ноги поотрывал за такое, но кто виноват, что он дома целыми днями сидит, а на физре в последний раз был ещё в школе. парень делает ещё четыре шага, прежде чем достигает конечной точки и облегчённо выдыхает.       коридор универа заполнен мягким светом из окон, потому что на улице пасмурно. итэру нравится, он готов всё, что у него есть отдать, чтобы только солнце не слепило ему глаза никогда больше в этой жизни. но не то солнце, что вон там на другом конце этажа что-то вычитывает в своей жёлтой тетради с конспектами. у него верхние пряди собраны в косички, соединяющиеся в милый хвостик сзади, а нижние болтаются, так и хочется пальцами расчесать, но итэр от себя эти мысли отгоняет, потому что нельзя ему такое хорошее сейчас ощущать, а то давление понизится, и стыдно потом будет, что посреди коридора в обморок упал, поэтому он быстренько меняет фокус на переписку с лучшим другом, печатает недовольное «где ты, тупица?» и направляется к нужной аудитории.       – сегодня две матеши подряд, – парень с пепельными волосами (беннет, кажется; у итэра память на имена плохая) корчит страдальческое лицо, от чего пацана реально жаль становится, – наверно, опять зачёт устроит, как всегда, когда я не готовился.       и в самом деле, по беннету только прогноз зачётов и самостоялок составляй, что к гадалке ходить не надо. с начала семестра ни разу не подвёл, потому одногруппники шутливо спрашивают каждый раз «готовился?», чтобы узнать пора ли две последние клетки мозга напрягать или пока можно и хуй попинать.       хотя на первом курсе учиться не так сложно, как итэр себе представлял, он в рот ебал эти котангенсы, но вроде решил пару заданий, не без помощи гугла конечно, благослови его господь. в оставшееся время можно и свиданку динозавров на полях тетрадки нарисовать, не забыв подписать как «и+а», подумать о том, что покушать на обед или, о самом любимом, о солнышке, что спереди левее него сидит. у него брови от бесконечной цепочки алгоритмов в голове нахмурены, потому что задания второй части не для лошков гуманитариев, там реально в матеше шарить надо, а чуть спутанные русые волосы никак за ухо не запрявляются и падают снова и снова на лицо, что бесит дико — итэру так и хочется обрубить их, чтобы на прекрасное личико с голубыми глазами вид не загораживали, но волосы тоже святое, трогать нельзя. хотя свои не жалко, рад, что отрезал, так шампуня меньше тратится. он щёку изнутри кусает, чтобы хоть куда-то своё напряжение деть. итэр бы хотел поговорить нормально, познакомиться поближе, расспросить про всякое интересное и подарить брелок с мишкой из бисера, который он сам сплёл в надежде, что когда-нибудь подвернётся случай вручить его. бедняга беннет рядом с солнышком совсем как дождевая тучка выглядит, и, кажется, вот-вот заплачет. он у альбедо бы списал, но варианты разные, ебись они конём.       через минуту, обрывая приятные мысли о еде и солнышке, в аудиторию входит девушка небольшого роста с длинными каштановыми волосами, настолько гладкими на вид, что хочется спросить каким бальзамом она пользуется, и высокий парень с четвёртого курса, а дверь от сквозняка резко хлопает, что итэр аж на месте подпрыгивает от неожиданности. он забывает их имена через секунду и не слышит больше половины из того, что они говорят, но предложение заняться каким-то там проектом, чтобы легально пропускать физру звучит очень заманчиво, поэтому он сразу после матеши несётся в соседний корпус через переход на первом этаже, чтобы никто не успел занять его место. у входа в него он чуть ли не врезается в знакомую хрупкую фигуру в сером худи, отчего пострадавший слишком громко произносит «ох ты ж бля», и старая вахтёрша что-то ворчит на него.       – ты вовремя, венти, – итэр слегка хлопает парнишку по плечу, чтобы убедиться, что тот не пострадал. наверняка он в очередной раз решил, что лучше поваляться в постели на пару часов подольше, чем возиться в это время с синусами двойного угла, и итэр не будет осуждать, потому что и сам бы не ходил и сжёг нахер вообще всё, что связано с тригонометрией, но хорошая репутация сама себя не построит, и это раздражает.       у венти как всегда косички мило болтаются на плечах, и носки разного цвета, потому что «иди в жопу, итэр, не буду я в шкафу убираться, это мой шкаф», а потом отвесил подзатыльник, когда тот попытался сам разобрать груду мятых вещей, и тогда он все попытки навести порядок в комнате друга прекратил. венти идея пропускать физру тоже пришлась по душе, так что теперь они вдвоём по коридору тащатся в сторону студии под хруст чипсов с крабом, которые косичкинс купил в пятёрочке по пути.       студия оказывается маленькой комнатой с двумя окнами, огромным столом посередине и достоянием всего универа – единственным компом с десятой виндой, пиратской, правда, но это не важно. слева у стены стоит небольшой шкаф с какими-то папками, даже смотреть нудно, а наверху у него маленький кактус в коричневом горшочке, такой милый, что непонятно как этот малыш в такой залупе оказался. здесь собралось человек шесть-семь, включая двух балбесов, от которых чипсами за километр несёт, что у голодных студентов животы единым церковным хором завыли. каждый из присутствующих представился, и тогда эмбер, та девушка, что приходила на матеше, ещё раз вкратце объяснила суть проекта: создать нормальный сайт для уника, чтобы не накрывался от того, что кто-то о нём подумал, и снять адекватный рекламный ролик. итэр в этот раз слушает внимательно, даже имя запоминает, потому что физра физрой, а помочь хочется взаправду, не на отъебись. энергии у девушки не занимать, итэр завидует: сам он ложится после полуночи и ворочается ещё полтора часа, потому что ночью подушка резко дурацкая, а его любимый бежевый плед с мишками давит. это ещё хороший расклад, плохо будет, если его мозг вовремя решит вспомнить тот случай пятилетней давности, от которого парень себя тупым как бамбук ощущает. вот так и дерётся с несправедливостью каждую ночь и, только когда солнце уже выглядывает из-за горизонта, наконец засыпает.       ребята выбирают себе работу, не без дебатов, конечно, потому что работа есть полегче, например, придумать сюжетку для рекламы, а есть сложнее, но кодить сайт по умолчанию досталось тихому пареньку со второго курса с мятными прядями в волосах, который всю беседу куда-то в окно задумчиво глядел. наверно, его заранее на это дело позвали, потому он интереса к распределению не проявлял.       – венти, как главный обаяшка этой несчастной планеты, будешь сниматься в ролике, – высокий старшекурсник кэйа, у которого голубая серьга в правом ухе, дружелюбно ему улыбается, по-хозяйски усаживаясь на стул и складывая руки в замок перед собой. тот и не против — ему нравится внимание, потому он ему в ответ лишь довольно кивает, пытаясь незаметно одну чипсу пальцем в рюкзаке подцепить и в рот засунуть.       – у меня нет камеры, – подаёт голос итэр, которого назначили быть оператором. ему даже за это стыдно как-то, и он взгляд медовых глаз тупит на свои кеды, чтобы не было так стрёмно, что у него денег на такое не имеется. но кэйа лишь шутит про своего знакомого, и, пока остальные с эмбер обсуждают детали, достаёт телефон, длинными пальцами набирая сообщение. итэр понятия не имеет кому, пока дверь через пять минут не открывается. оттуда уже знакомая русая макушка торчит, отчего бабочки в животе устраивают патихард, и скручивает приятно там же, а лицо бросает в краску.       – что случилось? – альбедо проходит к старшекурснику, он выше итэра на пару сантиметров, и от него пахнет вкусно, почти неосязаемо, мятной зубной пастой. кэйа с ним что-то насчёт камеры договаривается, но итэр не вникает, он только спокойный голос солнышка слушает, похожий на колыбельную, уютный до жути. ему хочется вдвоём с ним дома глянуть фильм под пиццу с грибами (надеется очень, что альбедо их тоже любит) или вместе испечь ягодный пирог, от которого потом вся моська будет в сладкой начинке, и тогда он получит разрешение аккуратно пальцами чужое личико почистить. вот только итэр стесняется до ужаса даже поздороваться, боится, что начнёт заикаться или ляпнет что-то стрёмное, и тогда всё, пиши пропало. кэйа хохочет красиво отрывками «ха-ха», и своей ладонью тормошит русую макушку, а альбедо на него злится, что опять придётся косички по новой заплетать, потому что этот большой дурак своей большой рукой всё испортил, – дебил блин, щас без камеры останешься.       итэр, конечно, слегка напрягся, но они ещё даже не друзья, хотя даже если бы и были, он его всё равно ревновать ни в коем случае не будет, потому что не хочет, чтобы это дурацкое чувство им двоим мешало.       – итэр, – кэйа по итогу к нему обращается, – возмёшь у альбедо камеру, но он с тобой таскаться будет, потому что штука дорогая, окей?       – д-да, хорошо, – ну вот, он уже заикается, а ещё ничего даже не произошло.       альбедо с него ухмыляется. ♡       итэр от нервов уже все ногти сгрыз, так ещё и солнце вылезло посреди туч, отчего те ещё темнее и страшнее выглядят. фу. он ждёт альбедо на лавке под деревом возле уника, потому что все договорились сегодня приступить, а камеру сначала надо из альбедова дома забрать. венти давно утóпал с эмбер, чтобы пробежаться по сценарию. круто, что физру пропустят. хотя у итэра сердце сейчас так колотится, словно тот миллиард километров пробежал. так ещё и альбедо сзади подошёл, итэр чуть не грохнулся с лавки на землю от неожиданности. он не понял, как пропустил его, ведь всё время на главный вход смотрел. наверно вместе с дефектами речи автоматически в глазах плывёт.       – ой, прости, – у альбедо брови домиком складываются, а взгляд беспокойный. он правда сожалеет, что напугал беднягу, протягивает руку, и итэр чувствует, какая у него ладошка большая, мягкая и тёплая, а своя, пока сидел на сентябрьском ветру, остыла, – пойдём?       они сначала топают через дворы в молчании, обоим неловко, но потом альбедо что-то смешное на вывеске читает, и оба заливаются смехом. он у солнышка тихий, кажется, вот-вот спугнёшь, поэтому итэр смеётся осторожно, не как чайка, когда венти на прошлой неделе поскользнулся на мокрой после дождя траве и в лужу упал.       в магазине по пути альбедо загребает в руки штук пять чесночных булок, попутно рассказывая про нового человека-паука, которого он вчера посмотрел, что всё это полное говно, и вообще эндрю гарфилд лучше. он еле умещает в руках двухлитровый апельсиновый сок в картонной коробке и два пакетика кошачьего корма с счастливым котёнком на упаковке.       – у тебя есть кот?       – кошка.       альбедо ещё два больших чупика со жвачкой внутри на кассе добавляет, и, оплатив, они выходят. солнце снова спряталось, и теперь можно идти не щурясь, чему итэр рад до пизды, потому что сейчас у него глаза не как щёлки, и можно на альбедо нормально втихую попялиться, пока тот покупки в рюкзак складывает. он только сейчас замечает у него на шее цепочку с золотой звёздочкой, которая у ярёмной впадинки красиво болтается. загляденье. итэр, правда, не рассчитал немного, и альбедо, закончив запихивать чесночные булки, спалил его за разглядыванием себя, отчего тот резко взгляд в сторону отвёл, красный как помидор, а русоволосый только довольно хмыкнул. снова. он стопроцентно что-то понял. только тупой бы не допёр.       оба сделали вид, что ничего не произошло, и под рассказы о жизни вскоре уже дошли до нужного дома. альбедо живёт на пятом этаже, он там снимает небольшую квартирку, которую делит со своей кошкой, не любящей касаний, и альбедо злится на неё временами, когда так хочется в приступе любви пушистую морду пожмякать, а она от него на шкаф забирается.       внутри пахнет как-то по-особенному, не получается конкретно назвать чем, но точно приятно. итэр терпеливо ждёт его в прихожке, откуда ничего из-за закрытых дверей не видно, пока тот на кухне наспех опустошает рюкзак от еды, не забывая выдавить пушистой рыжей чертовке полпакетика корма, чтобы окончательно бунт против него не устроила. он итак большую часть времени в универе проводит, и может касания она не терпит, но присутствие хозяина ей важно.       альбедо забавно носится туда-сюда в поисках камеры, чтобы не задерживаться.       – блин, у неё тут настройки слетели, – его голос до прихожки долетает глухо, как будто он в шкаф залез и оттуда итэру кричит, – подождёшь ещё минут десять? можешь зайти, кстати.       итэр не против, ему интересно, а ещё на улице всё ещё ветер и лучше в тепле подождать, чем снаружи мурахами покрываться. он снимает потрёпанные кеды, аккуратно оставляя их на полочке, и проходит вглубь на источник звука. в его комнате уютно просто капец: у стены валяется матрас со скомканным одеялом, имитируя кровать, на нём обнимабельная игрушка длинного кота, потому что пушистая дура недотрога, и приходится такого обнимать. шторы почти до конца прикрыты, отчего в комнате полумрак очень приятный, а на стене гирлянда как дополнительный источник света. а ещё краски везде валяются, палитра, покрытая толстым цветным слоем, и фигурки любимых персонажей на верхней полке, среди которых итэр и своих фаворитов находит, что его радует до чёртиков, и пищать хочется. ему тут нравится, он бы уже даже обратно не пошёл, чтобы вечность тут всякие приколюхи разглядывать. альбедо что-то там возится, тыкая на кнопки и то и дело проверяя картинку на объектах комнаты.       – я закончил, – он протягивает итэру длинный штатив, который тоже из глубины шкафа достал. итэр не удивится, если у него там нарния внутри.       – погнали?