II
6 мая 2022 г., 15:24
Вериловка. Воронежская область. 2022 год.
Первые солнечные лучи пробирались через ажурный тюль. Они пробежались по стене, заливая утренним золотом небольшую комнатку. Лучик осветил книжный шкаф, что стоял возле самого окна. После перебрался на стену, пытаясь изучить каждый миллиметр.
Одно мгновение — и парень вдруг понял, что уже не спит. Глаза ещё закрыты, но веки начали подрагивать. Сквозь них чувствовался теплый свет. Ещё две секунды сонной истомы, и глаза заморгали.
Антон услышал тихое мурчание — на груди, свернувшись клубочком, дремал рыжий кот.
— Боцман… — парень украдкой коснулся губами светлой макушки, боясь разбудить.
Ещё доля мгновения, и Антона будто бы осознание действительности бьёт по голове:
— Боцман, ты же сбежал три года назад!
Спустив кота на коврик, он подрывается с кровати и оглядывается. Интерьер в комнате был наполовину постсоветским. Стена напротив окна увешана старинным ковром. В углу разместился огромный деревянный стол, а над ним — запыленное зеркало. Над кроватью ветхая картина. Антон узнает эту комнату из тысячи. Именно здесь, будучи ещё ребёнком, он из года в год проводил беззаботное лето. Ему показалось, что она почти не изменилась. Парень осматривался, а перед ним вставал каждый миг детства.
Можно подумать, что друзей реки алкоголя донесли аж до Вериловки. Да только бабушка Антона скончалась ещё пять лет назад. В это же время и её дом был продан.
— Это какой-то бред! — парень заломил руки. Всё походило на чересчур реальный сон. Шастун ущипнул себя — больно, и кожа тут же покрылась мурашками.
Антон невольно вздрогнул, когда дверь за спиной скрипнула. В комнату сначала проник запах свежей выпечки, потом — и сама старушка. Выглядела она так, как и полагается женщинам в преклонном возрасте: волосы с отблеском седины спрятаны под белоснежным платочком, поверх ситцевого платьица фартук из такой же материи, лицо изрезано морщинками, а кончики пальцев погрубели. Но глаза так же, как и в молодости, продолжали светиться изумрудами.
— Бабуль! — утирая с щёк влажные дорожки, всхлипнул парень и заключил старушку в крепкие объятья. — Ты жива…
— Прости, Господи… — Таисия Кирилловна украдкой перекрестилась. — Рано меня ещё на тот свет отправлять. Кошмар, что ли, приснился? А, внучек?
Да, Антон действительно ощущал себя героем какого-то сна. Причём чужого. В памяти всплыл фильм «Шоу Трумана». Думалось, что все вокруг — лишь декорации, а люди — актеры, притворяющиеся теми, за кого себя выдают. Мир превращается в большой телесериал, где парень исполняет главную роль, даже не подозревая об этом. Но ему, честно говоря, такая идея не нравится. Как связаться с режиссёром и остановить съёмочный процесс?
Стоп! Снято! Верните меня в реальность!
— Антош, ты случайно не болен? — Таисия Кирилловна приложила руку ко лбу внука. — Бледный какой-то…
— Да нет, — фыркнул Антон, — всё в порядке.
А на деле было нихрена не в порядке.
— Я тогда пойду на стол накрою. — И за бабушкой захлопнулась дверь.
На глаза вдруг попался календарик на месяц май с изображением водяного тигра. Число 20 было обведено красным маркером.
«20 мая — последний учебный день. Прощай, школа!» — было обозначено в сносках.
— Прекрасно… — буркнул парень. — Окончу школу не пойми где и не пойми с кем. Так в добавок и не свою-то школу!
Зелёные глаза взглянули на правый верхний угол календаря. 2022 год.
— Так это же было шесть лет назад!
Нет, Антон, на дворе действительно 2022 год.
— Может, календарь старый?
И тут ты ошибся, парень. Такие календарики кладут в почтовый ящик вместе с газетами в начале месяца.
— Тош! — от сиплого голоса бабушки Антон невольно вздрогнул и выронил календарь. Отвык уже. — К тебе Ирочка пришла. Ты скоро?
— Ира? — Шастун насупил брови. — Это ещё, черт возьми, кто?
Он выглянул из окна, которое, к счастью, выходило как раз во двор. На крыльце действительно стояла девушка, на вид ровесница Антона. Ира похожа на героинь романов и любовных повестей: аристократический профиль, лучезарная улыбка, изящные руки. Она выделяется из толпы благодаря внешности «принцессы». Длинные светлые ресницы дрожат, будто бы она в этот момент о чем-то мечтает.
— Тош, а завтрак? — в ответ Таисия Кирилловна получает лишь краткое «Нет, спасибо, бабуль», а следом хлопает входная дверь.
С каждой прожитой за сегодня секундой Антон удивляется всё сильнее и сильнее.
— Ну, наконец-то! Я тебя заждалась! — задорно хихикнула Ира и проворно, подобно змее, юркнула в объятья.
В нос ударили нотки ванили, от которой у Антона голова пошла кругом. Он всё же предпочитал запах старых книг, тех из кабинета Арсения Сергеевича. Шастун вздернул уголки губ, пытаясь скрыть за улыбкой всю неловкость и растерянность, что только читались в его взгляде. А затем, отстранившись, попытался прийти в себя.
— Вчера сходила, забрала наши выпускные ленты. Ты только взгляни, какая прелесть! — и в правду выглядело довольно-таки красиво: на темно–бордовом атласе золотыми нитками вышиты миниатюрные кленовые листочки, крошечные лютики и прочие узоры. А во всю длину сверкающими буквами было выведена надпись «Выпускник 2022».
— 2022 год… Да чтоб вас!
⊹──⊱✠⊰──⊹
Школа в Вериловке не имела ничего схожего с прошлой школой Антона. Само здание имело всего два этажа, а о спортивной площадке на школьном дворе и речи не шло. Возникало ощущение, будто учебному заведению около пятидесяти лет, если не больше. Поломанная лестница на крыльце, обшарпанные колоны, деревянные окна и протекающая крыша — ни одного намека на недавний ремонт. Учеников здесь гораздо меньше, чем в Воронежской школе. Что к лучшему. Антон был на десятом небе от счастья и удивления, когда среди незнакомых ему людей отыскал Димку. Только выглядел парень совершенно иначе. Самоуверенный, дерзкий, полностью убежденный в том, что всё крутится вокруг него и мир принадлежит исключительно ему. Для Позова не существует правил на пути к своей цели. На нем была чёрная кожаная куртка, явно снятая с плеч отца или старшего брата. Лицо, не обремененное очками, казалось теперь молодым и очень красивым. — Димка, здорово. Ты посчитаешь, что я с дуба рухнул, да, с того, который у Лукоморья… Но у меня такое произошло! — Антон протягивает однокласснику руку, чтобы поздороваться, а тот смотрит с отвращением и лишь губы поджимает. — Ты чего, Ушастик, попутал? — усмехается прокуренный голос. Шастун сразу улавливает запах никотина. Тогда, в Воронеже в 2028 году, Позов не позволял себе баловаться с сигаретами. — Проваливай, пока я корешей своих не позвал! Антон, получивший ни за что подзатыльник, поплелся восвояси, как вдруг на него налетает мужчина лет тридцати пяти в строгом костюме. Но несмотря на всю официальность, он предпочёл желтоватый галстук в клеточку, а не стандартный чёрный. Пушистая челка зачесана назад и зафиксирована тонким слоем лака. Лишь одна непослушная прядка выбивается из основной массы и забавно торчит, словно хохолок у кореллы. — О, Шастун, даже не опоздал! — усмехается мужчина и протягивает парню стопку учебников русского языка за восьмой класс. — Будь добр, отнеси в библиотеку, а потом ступай в актовый зал. Сегодня у вас с «Б» классом объединенные уроки, ведь многие учителя задействованы в проведении выпускного и последнего звонка. — Он тараторил так быстро, что до сих пор не проснувшийся мозг Антона не мог уловить всю информацию целиком. Парень слышал лишь отрывки и пытался связать их в полноценную реплику. На просьбу преподавателя он лишь согласно кивнул. Трудности появились из ниоткуда: где здесь библиотека и как потом пройти в актовый зал? Но больше всего Антона волновала одна единственная вещь — как вернуться в свою реальность? Актовый зал представляет собой достаточно просторное помещение прямоугольной формы, большую часть которого занимает сцена. Кулисы бордового цвета висят здесь, наверное, со дня основания учебного заведения. Ещё один старожил актового зала — пианино, клавиши которого под фактором времени уже пожелтели. Не надо иметь идеального слуха, для того чтобы заявить о том, что инструмент расстроен. Никто из учеников ни разу не видел, как кто-то играл конкретно на этом пианино. Оно издавало звуки лишь тогда, когда его клавиш неумело касались детские пальчики во время очередных репетиций. Часть мест была занята старшеклассниками, но, казалось, здесь могла бы поместиться четверть всех учащихся. Антон занял стул возле окна на последнем ряду. Жалюзи едва шевелились от легкого дуновения тёплого ветра, но в помещении все равно стояла невыносимая духота. Парень достал тетрадь, предназначенную для работ по алгебре (если верить обложке), и стал использовать её как веер. С жарой пытался справиться маленький вентилятор, но от него толку, если честно, не было никакого. Антон заметил, как в актовый зал зашла Ира. Парень уже захотел голову в рюкзак спрятать, но девушку окружили одноклассницы, и завязался разговор длиной в жизнь. Именно такой, какой бывает каждый раз, когда появляется повод для сплетней. Шастун получил лишь краткий кивок — этого было вполне достаточно. Он открыл тетрадь, к счастью, там оставалось пара чистых страничек, и стал высказывать всё, что только думает по поводу происходящего. Бумага — действительно верный слушатель. Она впитает в себя все, что ты только скажешь. Не станет держать зла, если ты раскромсаешь её на мелкие кусочки. Она сгорит, так и не рассказав то, о чем узнала. И сокровенные тайны пеплом разлетятся по просторам. «Сначала я подумал, что это сон. Сон, похожий на реальность. Такое бывает, я даже пару раз с ним сталкивался. Потом — что я с Димой и Оксаной так хорошо отметил День Рождения, что пешком до Вериловки дошёл. Друзья уложили меня спать, а сами заснули на первом этаже. Но как они выкупили обратно дом, нашли кота, а самое главное, воскресили бабулю? Бред какой-то… Это розыгрыш! Да, точно. Вот-вот придёт Поз, подсядет ко мне и скажет: «Ну что, писюн, попался?» Дима, будто бы прочитав мысли, тут же зашёл в актовый зал, а за ним его выводок в таких же чёрных огромных пиджаках. У каждого волосы зачесаны назад и прочно зафиксированы лаком. На шее или на поясе поблескивали цепи, а на пальцах — огромные перстни. Позов действительно подошёл к Антону, только вместо дружеского похлопыванию по плечу, парень получил небрежный толчок в спину. — Ты сегодня определённо не в себе. Это моё место. Так что брысь отсюда, пока мои псы тебе не надавали. Антон и в той реальности решал все проблемы мирным путем, поэтому лишь неловко кивнул и, обхватив рюкзак, поспешил перебраться подальше от компании. Открыв тетрадь на нужном развороте, Антон хотел было продолжить изливать мысли, как вдруг кто-то опять наградил его подзатыльником, только на этот раз лёгким и дружеским. — Чего сидишь, скучаешь? — это был Серёжа Матвиенко. А вот он как раз не изменился. Серёжка в виде креста, забавный хвостик на макушке, подвеска, формой напоминающая канцелярскую скрепку, — всё было при нем. Да что тут говорить? Матвиенко был шпаной — таким же и остался. Задорная улыбка, а в голове тысячи слегка ебланских идей. Карие глаза всегда блестели, когда парень был чем-то увлечён. — Серёж, это и правда ты? — Антон недоверчиво покосился на друга. Казалось, перед ним голограмма. Мираж, который может развеяться в считанные секунды. — Нет, я Людвиг ван Бетховен, прости, Господи… Сыграть «К Элизе»? — шуточки также сохранились в репертуаре Матвиенко. Антон шмыгнул носом и прильнул к Серёже, приобняв того за плечи: — Я так рад, что ты нормальный! Серёжа насупил брови, ухмыльнувшись. Такого Антона, растерянного, напуганного, словно кролика, он не видел давно. А если честно — не видел совсем. — Зато ты не в себе, — прыснул он и похлопал друга по спине. — Хватит телячьей нежности, довольно нюни распускать, а то окружающие сейчас нас запишут в «Голубой список». Серёжа выхватил тетрадку, вырвав оттуда листочек, ловко смастерил самолётик и пустил по воздуху. С каждой секундой ребята становились всё ближе и ближе к долгожданному лету. Их ждали три беззаботных месяца, 92 дня, когда ты в праве делать всё, что только пожелаешь. И никаких вам душных кабинетов, нудных уроков и подъемов в шесть часов утра. Павел Алексеевич, преподаватель русского языка, он же завуч, около полутора часа читал ту самую нотацию, начинающуюся со слов «Вот вы и вступили на тропу взрослой жизни». Такие беседы ждут всех по окончании одиннадцатого класса. Именно с Добровольским Антон пересекся сегодня утром на первом этаже. Он, если честно, даже сожалеет, что такого человека как Павел Алексеевич нет в его школе. Его уроки Шастун посещал бы регулярно, учил бы каждый параграф. Ведь любовь к предмету в большей степени зависит как раз от преподавателя. К слову о любви, преподавателе… и о любви к преподавателю. Со всей этой суматохой Антон на время забыл про существование Арсения Сергеевича. Шастун подумал, что Добровольский и есть воплощение Попова, только в этой реальности. Только внешне они совершенно не похожи, хотя вкус в одежде присутствует у обоих.⊹──⊱✠⊰──⊹
Погода насыщена летом. Антона вдруг осенило — вот же он, первый миг свободы и жизни. За городом даже дышится легче. Как мило это место. Молчит телефон, и ничто не нарушает тишину и покой. За пару лет парень успел забыть местность, хотя в детстве знал каждый миллиметр деревни наизусть. Поэтому ему пришлось поскитаться по узким улочкам, вспоминая, как же добраться до дома… Ветер стряхнул с деревьев несколько цветков, в наполненном упоительными ароматами воздухе закачались тяжёлые кисти сирени, усыпанные звёздочками соцветий. Застрекотал кузнечик, мимо проплыла, синяя тонкая как ниточка стрекоза с прозрачными бронзовыми крылышками. А впереди ещё двенадцать часов покоя и тишины. Антон плелся, пиная камушек, потупив взгляд. — Ой, Тош, что же ты не смотришь, куда идёшь! Шастун, невольно вздрогнув, отпрянул назад. Он столкнулся с тем, кто ростом был не ниже самого Антона. А таких людей среди знакомых можно на пальцах пересчитать. Изумруды из-под светлых ресниц сверкнули от удивления, а щеки и уши залились краской. Впереди стоял никто иной как Арсений Сергеевич. Те же глаза–океаны, в которых Антон утонул ещё давно да камень к шее привязал для надёжности, чтобы уж точно не всплыть. Прекрасный цвет кожи с переливом румянца, уловимая очерченность овала щёк, шея, изящно выточенная на стройных плечах. Чёрные мягкие волосы, ровный слегка вздёрнутый нос, острые скулы. Антон обожал в Арсении всё. Абсолютно. Только вот намека о морщинках, даже мимических, не шло и речи. Впереди стоял всего лишь Арс. А до того момента, когда его можно называть по имени и отчеству он ещё не дорос. Он так же, как и Антон, сегодня переступил порог школы в последний раз. «Если я был бы ровесником Попова, обязательно дерзнул бы… А между нашим счастьем непреодолимая бездна в шесть лет», — всплывает отрывок вчерашних мыслей. Что же, Арсению восемнадцать. Над непреодолимой бездной построен мостик. Дерзай, Антон!⊱✠⊰
Антон уже минут десять ходит кругами по комнате и в перерывах долбится головой об стену. — Думай, Шастун, думай! Боцман косо поглядывает на хозяина. Если бы коты умели разговаривать, то он обязательно спросил бы: «Пацан, всё в порядке?» Ни разу не в порядке! Тогда, в 2028 году, Антон даже и не размышлял над тем, как стать хотя бы другом Арсения Сергеевича. Статус ученика и учителя они всё же побороть не смогли. Парень лишь на отлично заучивал правила русского языка, чтобы не пасть в глазах преподавателя. А стихотворение классиков отскакивали от зубов. Бывало, Шастун даже цитировал прозаиков. Иногда, правда, криво… Арсений невольно улыбался, а Антон скрывал ладонями пунцовые щеки и щурился, как кот, которому только что почесали за ушком. Но парень никогда не задерживался после уроков, чтобы банально обсудить недавно прочитанный роман. В последнее время Антон глотал художественные книги одну за другой, чем вызывал удивление у родителей. Подростки в его возрасте обычно спускают все деньги на алкоголь, а Шастун в свою очередь попадает в «Читай городе». Никогда не приглашал Арсения Сергеевича в кафе или парк. А сам преподаватель был не против. Их диалог в социальных сетях заканчивался репликами: — Арсений Сергеевич! Я проспал… Не ставьте «энку», пожалуйста! — Эх, Шастун! Тебе повезло, что я сегодня добрый. Арсений был добрым не только «сегодня». У него милосердию мог поучиться любой другой преподаватель. Свое бездействие Антон списывал на разницу в возрасте. Вот, нашёл козла отпущения! Теперь же их возрасты сравнялись. А парень всё так же ходит вокруг да около, но связать пару слов в предложение при виде объекта обожания до сих пор не в состоянии. Он даже боится представить, как остаётся наедине с Арсением. — А что говорить-то? Антон мысленно перебирает всевозможные предлоги для того, чтобы войти в дом Попова. Можно поступить так же, как герои американских фильмов: принести соседу индейку или же попросить соль. Только вот парень не умеет готовить от слова «совсем». А соль ему накой сдалась? Можно с порога спросить о погоде или о политике… Но выглядеть это будет слегка несуразно. Задумавшись, Антон и не заметил, как подошёл к калитке соседского дома, которая, к счастью, оказалась не заперта. Стоило ему лишь нажать на звонок, как на пороге появился брюнет. — Арсений Сергеевич… то есть, Арс, здравствуй, — на выдохе проговорил Шастун, почувствовав, как щеки залились краской. Он заломил руки — вот надо же было так облажаться в самом начале! — Ещё раз привет, — улыбнулся Арсений и, приоткрыв дверь пошире, предложил гостю пройти. «Так просто? И никаких индеек и вопросов про погоду не надо…» Дом — олицетворение своего жильца. Антон сразу подметил, что вся мебель сделана из темного дерева, а в деталях интерьера встречаются оттенки голубого. Было так приятно — тепло. Стоял слабый запах, может быть, от свежего кофе. Посередине комнаты находился большой диван тёмно-коричневого цвета, напротив разместился небольшой телевизор с антеннами. Шторы на окнах светло-бирюзовые, почти прозрачные. — Тош, ты что-то хотел? — будто пробуя имя на вкус, спросил Арсений. От его голоса по спине побежали мурашки. Арсений Сергеевич из 2028 года редко называл парня по имени и лишь «фамильничал». Антон топтался возле огромного книжного шкафа, подбирая слова для ответа. — А, да. У тебя же были «Поющие в терновнике»? Шастун скрестил пальцы. «Прошлый» Арсений безумно любил классическую литературу, в частности зарубежную. Ученики не раз дарили преподавателю именно книги. Однажды и Антон рискнул. Долго мялся около порога, пока Димка его за шкирку не затащил в кабинет. Попова «Поющие в терновнике» увлекли буквально с первых строк. Впоследствии он неоднократно упоминал о романе на уроке. А сам Антон разделял с ним любовь к этому произведению. — Да, конечно, — растеряно проговорил Арсений и без труда отыскал на полке Колин Маккалоу. — Только как давно ты стал увлекаться литературой? Антон смущенно пожал плечами: — Чтение — это один из истоков познания и умственного развития. — Истоков мышления, — усмехнулся Арсений. — И как я только проморгал момент, когда ты встал на путь литературы… — Так я на педагога иду. — Шастун бьёт не в бровь, а в глаз. Хочешь, не хочешь, Арсений, а придётся таскать за собой это двухметровое бремя. Как говорится, нравится, не нравится — терпи моя красавица. Остаётся надеяться лишь на то, чтобы и сам Попов своей карьере преподавателя не изменил. — Ты?! — прыснул в кулак брюнет. — Хватит врать! — Я серьёзно! — Антон обиженно надул губки. — Я в ВГПУ буду поступать. Вот как! — Он, изображая философа, поднял вверх указательный палец. — Что же получается, ты мой будущий однокурсник? Как ты рассматриваешь такое развитие событий: где-то ближе к середине июля мы едем в город подавать документы, а если поступим, снимем одну квартиру на двоих? И затрат меньше, и не так скучно, чем одному. — Я должен подумать… — Антон закатил глаза к потолку, приняв задумчивый вид. А что тут думать? Жить в одной квартире с Арсением — разве не мечта? Такая реальность парню определённо нравится. Из нее можно хоть веревки вить. Он закрыл глаза на то, что здесь всё перевернуто вверх дном. Главное — Арсений вменяемый и на Антона зла не держит. — Я подумал. Я согласен.
