Ловушка времени

      Ближе к июлю, когда все экзамены были сданы, а выпускные проведены, парни, как и хотели, перебрались в Воронеж. Антон пришёл к выводу, что мутные отношения с Ирой надо прекратить. Обосновал он свое решение тем, что чувства к девушке (которых и не было) сошли на нет, а в городе он хочет начать жить с чистого листа. Каждый должен отвечать за свои поступки, поэтому Шастуну пришлось полтора часа возиться с Ирой, успокаивая её. Ее глаза смотрели внимательно, с такой болью, от которой хотелось крепко зажмуриться, только бы не видеть этого взгляда. Парня даже совесть кольнула: «Ну, нельзя её одну в таком виде оставлять». Антон смотрел виновато. Ему отчего-то хотелось сорваться с места, подбежать и извиниться, загребая в крепкие объятия. Он и вовсе был готов остаться, лишь бы эта дуреха с собой что-нибудь не сотворила. Но сообщение от Арсения вернуло его в реальность.       АРС СЕРГЕЕВИЧ 12:20       Тош, ты скоро? Мы так на автобус опоздаем.

⊱✠⊰

      Квартира, что снимали парни, представляла собой помещение с двумя комнатами. Из одной даже был выход на балкон, именно поэтому её занял Антон. Можно курить себе преспокойно так ещё и любоваться чуть ли не центром Воронежа.       Комната Антона была выполнена в бело–чёрных тонах с элементами бирюзы. Стены здесь увешаны плакатами и постерами, а под подушкой пряталась фотография Арсения, которую он бессовестно украл из фотоальбома. Для хранения книг были выделены два шкафа со стеклянными дверцами. Правда, книги Шастуна занимали лишь один из них. И то не целиком. Поэтому все остальные полки были заставлены книгами Арсения. К слову, большой занозой во время переезда служил именно перенос книг, которые заняли полтора чемодана, да ещё и в руках пришлось нести парочку.       Арсений был слегка смышленее друга, потому выбрал комнату, выходящую на солнечную сторону (ну, как выбрал… Забрал то, что осталось). Поэтому с утра и вечером на стенах играли солнечным зайчики, и здесь никогда не было холодно. Помещение обширное и тут нет ничего лишнего. Сразу же бросается в глаза чистота и идеальный порядок. Все сверкает, нет ни единой пылинки. Каждая деталь интерьера всегда стоит на определённом месте, не нарушая порядка.       Стены здесь чуть толще картона, поэтому Антон поначалу слышал, как по вечерам кто-то суетится за дверью напротив, нервно переставляя вазочки и фарфоровых котят с места на место. Шастун лишь беззаботно закидывал одну ногу на другую и принимался рассматривать пятна на потолке. Возникало ощущение, будто кто-то плеснул кофе. Только как он попал на потолок?       Антону было всё равно — поступил он или нет. Жить в любом случае останется здесь, с Арсением, — вот что главное. А как выжить без высшего образования он обязательно придумает.       На душе стало в разы легче, когда в комнату ворвался Арсений и на выдохе произнёс: «Поступили». В этот вечер и возня в соседней комнате закончилась, и сам парень стал вести себя гораздо спокойнее.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Дождливо утро. Осень стучит в окно золотой веточкой берёзы. Дождь отбивает ритм, ударяясь с асфальтом. На лужах расходятся круги от падения серых капель. Сырость вперемешку с пылью, прибитой к земле, и прелыми листьями рождает особый запах осени.       Антон не спешит выбираться из сладостного плена тёплого пледа. Он лишь кутается в него с головой и своими мыслями пытается заглушить мелодию дождя. В дверь тихонько постучали, и тут же на пороге оказался Арсений с зубной щёткой и на одно плечо надетой наспех рубашке.       — Ну, ты чефо ефо не фстал? — паста во рту мешает нормально разговаривать. Одним лёгким движением Попов скидывает на пол одеяло. Антон тут же сворачивается в комочек, как ёжик, ведь до кожи, преодолев небольшое расстояние от форточки до кровати, тут же добирается холодок.       Парень лениво потирает заспанные глаза и зевает, прикрыв губы ладонью. Шастун открывает глаза, а после так и замирает в этой нелепой, но милой позе: колени прижаты к груди, а пальцы блуждают по лицу.       — Доброе уфро, — всё тем же забавным голосом мурлычит Арсений. Но Антону его реплики не интересны. Всё внимание сейчас сконцентрировано на внешнем виде брюнета: рубашка не застегнута, поэтому на всеобщее обозрение предоставлены прямые плечи с выпирающими лопатками и ключицами, подкаченная грудь и впалый живот.       Антон быстро–быстро поморгал, когда перед глазами защелкали пальцами.       — Не засыпай! — Арсений уже успел сбегать в ванную, поэтому сейчас ему ничто не мешает свободно разговаривать. А вот рубашку тот пока что застегивать не торопился. Ну, вот как будто нарочно издевается! — Ты пока иди умываться, а я подберу тебе лук на день.       Антон в Арсении не сомневался и полностью доверил, чтобы тот подобрал ему образ на день. Ведь со вкусом в одежде парень ладит и чуть ли не на «ты» общается.       Вернувшись в комнату, Антон заметил, что на кровати уже были приготовлены белая классическая рубашка и брюки в широкую клетку. Парень не мог не отметить, что Арсений ещё и постель ему прибрал.       — Но в моем гардеробе нет таких вещей, — кинул он через плечо, когда в дверном проёме показался силуэт брюнета.       — Я уж заметил, — фыркнул Попов. — Я когда шкаф открыл, на меня водопадом свалилась тонна толстовок. Ну, согласись, не самый лучший вариант для учёбы.       Антон прыснул в кулак. Он представил, как Арсений барахтается, лёжа на полу, пытаясь скинуть с себя тяжёлую толстую кофту.       — Собирайся. А я пока чайник поставлю, — Арсений притворил дверь и юркнул на кухню.

⊱✠⊰

      В комнате так же холодно, как и на душе. Антон обнимает себя за плечи, касаясь влажных щёк. С каждым прожитым днем вместе с Арсением он осознает, что тот к нему ничего не чувствует, кроме дружеской расположенности, разумеется. Шастун прикрывает глаза и жмется к ладоням. Ох, как же хочется ощутить эти прикосновения от кого-то другого… А этот кто-то за стенкой готовится к завтрашнему зачету, даже не подозревая о состоянии своего сожителя.       Антон берет себя за руку и прижимает её к груди. Холодно. И дело не в ненастной погоде. Так хочется, чтобы кто-то крепко–крепко обнял, прижал к себе и не отпускал ещё пару часов. Антон был готов умереть в объятьях любого, лишь бы сердце вновь ощутило то тепло.       Послышался чуть уловимый стук. Казалось, сердце трескается по швам. Но на деле это всего лишь Арсений топтался у двери.       — Тош, не против, если к нам кое-кто придёт? — в комнате темно, и брюнет никогда не увидит нотки слабости на лице Антона. Хотя зелёные глаза так и светятся, моля о помощи.       — Кто? — голос Шастуна хриплый, ломкий, разве что льдинками не разлетается. Парень сжимает кулаки после услышанного и набирает в лёгкие побольше кислорода.       — Алёна. Она на курс старше нас, — отвечает Арсений, а Антон лишь в ответ глаза закатывает. — Мы фильм посмотрим, я, пока ты спал, успел пиццу приготовить. Причём, твою любимую.       — Пусть приходит, — шипит Антон и мысленно проклинает себя: «Зачем согласился? Всю жизнь будешь подстилкой, а об тебя лишь ноги станут обтирать».       Внутри зарождается что-то первобытное, дикое и ужасное. С таким чувством Антон ранее не встречался. Начало больно саднить в горле, и виной тому на этот раз не слезы. Хотелось сжечь всё, что находилось в радиусе нескольких метров. Шастун обессиленно опустился по стенке на пол, пытаясь унять мелкую дрожь. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но злость все никак не унималась. Антон сжал пальцы в кулак, отчего костяшки побелели. Хищные глаза метались от двери и обратно. Гостья совсем скоро придёт.       Тем временем Арсений метался из комнаты в комнату, а потом держал курс на кухню. Вскоре на кровати Антона появились стопка из пледов, ноутбук и миски разной величины.       — Почему мы будем сидеть в моей комнате? — недовольно буркнул Антон.       — У тебя Wi–Fi лучше ловит. И встань с пола — ещё заболеть не хватало.       Арсений чуть ли не подскочил на месте, когда квартиру залило мелодичное пение дверного звонка.       Антону вдруг стало интересно, кого же представляет собой эта новая подруга Арсения (а может, и не подруга вовсе). Он украдкой выглянул из-за двери, но пшеничные кудряшки предательски привлекали к себе внимание.       Глаза бесцеремонно начали изучать девушку. Такая красивая, такая идеальная, такая точно-для-Арсения, что хочется ногтями себе запястья вспороть и забрызгать кровью ее дорогую одежду. Ну, вылитая графиня! Хочется быть истеричным ребенком и требовать вернуть свою игрушку, изо всех сил не думая о том, что до этого ее использовал кто-то другой, что она больше подходит ему.       Антона вдруг неприятно кольнула эта наглая шутка: шевельнулись и сожаление, и оскорбленная гордость, и унизительное чувство ревности. Алёна будто бы просачивается в каждую клеточку тела, отчего звенит в ушах. Пробуждает волну возмущения. «Не трожь то, что тебе не принадлежит», — читается во взгляде зелёных глаз.       — Я так понимаю, ты Антон, верно? — Девушка, протянув руку, представилась. — Частенько вижу тебя в университете, да и Арсений не раз говорил о тебе.       Попов выводит друга из транса, украдкой толкнув в плечо, и предлагает пройти в комнату. За красотой девушки он совершенно не видит тоску в глазах друга.       Арсений — любитель советского кино, и Алёна разделяла его любовь к старым кинокартинам. Антону же было всё равно. Поэтому сегодня выбор пал на фильм Леонида Квинихидзе «31 июня». Сюжет довольно-таки интересный: фантастическая история любви художника, живущего в XXI веке, и принцессы королевства Перадор, времен правления короля Артура.       Затаив дыхание, Арсений с Алёной следил за развитием действий, сидя со слегка глупым выражением лица, не обращая внимания ни на что вокруг. Он украдкой заправил выпавшую прядь девушки за ухо, смотря на неё с какой-то интригой. Арсений взглядом скользнул по её ногам, а потом вновь устремился на экран.

Скажи, узнать мы смогли откуда,

Узнать при встрече смогли откуда,

Что ты моя, а я твоя любовь и судьба.

      Смотря на то, как брюнет прикусывает нижнюю губу, и на эту внезапно появившуюся разлучницу, Антон почувствовал, как все тело начало зудеть и чесаться. Бездонная зелень глаз приобретает ядовитый оттенок. Со скрипом сжимает челюсть, усмехнувшись собственной глупости: «И на что я только рассчитывал?» — И отводит взгляд. Он зол настолько, что готов был прикончить кого угодно, кто бы хоть кончиком пальца коснулся его. Внутри всё неприятно сжимается. Антон чувствует лишь тревогу и опустошенность.

Скажи, нам сколько пришлось скитаться,

Среди туманных миров скитаться,

Затем чтоб мы, с тобою мы друг друга нашли.

      Арсений последние несколько минут не сводил с девушки взгляда, и пускай большинство реплик из фильма он бессовестно прослушал. Задумавшись, он опустил глаза в пол и почувствовал, как на щеках появился румянец. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда Алёна, взяв на себя инициативу, обвила руками его талию, расположив кисти на выпирающих лопатках. Мимолётные секунды тела согревали друг друга человеческим теплом и заботой.

А вдруг прикажет судьба расстаться,

Опять прикажет судьба расстаться

При свете звезд на край земли.

⊱✠⊰

      — Ну, ты что её как младенца укладываешь? — Антон наконец-то вырвал Арсения из хватки цепких нарощенных ногтей.       Ночь предвещала быть шумной из-за дождя, звуки которого проникали в комнату. За окном сверкнула молния, а через несколько секунд недалеко пророкотал гром, показывая свое величие и мощь. Капли разбивались о стекло и, стекая по оконными рамам, падали вниз.       Арсений до сих пор чувствовал, как внутри всё пылает, одновременно затягиваясь в один приятно сводящий узел. Он прикрыл глаза, легко улыбнувшись. Обдумав всё и придя к заключительной мысли, парень резко выдохнул, издав тихий смешок.       — Подожди, мне нужно кое-что сказать, — остановил друга Арсений, когда тот хотел скрыться за дверью, и прошёл следом в комнату.       Он присел на кровать рядом с Антоном и опустил голову на его плечо. Шастун же сидел неподвижно, упершись затылком об стену и обвив руками худые колени.       — Что-то не так? — фыркнул он, прекрасно понимая, о чем пойдёт речь.       — Наверное, можно и так выразиться, — Арсений перевёл дыхание и продолжил: — Алёна… она и в правду замечательная. И мне кажется, что я люблю её. Не как подругу.       Антон с тихим мычанием покачал головой:       — Тебе не кажется, дурашка. Если на себя со стороны посмотришь — всё сразу поймёшь. Твои взволнованные глаза невозможно игнорировать, а пылающие щеки выдают тебя с потрохами. Лишь слепой не заметит бликов в форме сердечек в зрачках, и лишь глупый не поймёт намёков.       — Она лучшее, что произошло и происходит со мной изо дня в день, — тараторил Попов, не обращая ни на что внимание.       Антон опустил глаза, где мало-помалу угасала надежда, и уголки губ непроизвольно опустились. Сейчас ни о каких бабочках не шло и речи. Внутри бушевал какой-то раскалённый ураган, состоящий из бешеной саранчи, что в агонии билась о стенки живота.       — Я так себе Ларисочка Гузеева, но одно могу сказать точно. Ты, Арс, не тупи и в чувствах признайся. Пока не поздно, пока ещё есть шанс.

⊹──⊱✠⊰──⊹

      Антон привык возвращаться с учёбы в одиночестве. Порой Арсений задерживался у девушки на час, порой — на все четыре. А иногда и на ночь.       Наверно, Попов — всего лишь ошибка. Антона трясёт изнутри. Он делает тщетную попытку успокоиться, но становится только хуже. Крепко зажмурившись и скривившись от головной боли, он не выдерживает и плачет. Вся ситуация звучит как анекдот: парень потягался с самим временем ради любимого, а он просто взял и ушёл к другой. Только смеяться вовсе не хочется. Солёные капли текут за шиворот, падают на колени. Антон давится своими же слезами и заходится в кашле.       Шастун невольно вздрагивает, когда входная дверь хлопает. Прислушивается — на этот раз, к счастью, ни девичьего смеха, ни стука каблуков не слышно.       В комнату заходит Арсений, на лице которого читаются некая тревога и озабоченность, и едва ли не спотыкается об длинные и костлявые ноги Антона.       — Антон, у нас дефицит кроватей в доме? — Попов приподнимает его голову указательным пальцем за подбородок и заглядывает в заплаканные зелёные, фосфорически мерцающие глаза. — Та-ак, признавайся. Что произошло?       — Книга грустная…       И носит она имя собственное.       — И какая же?       — Цветы для Элджернона.       Арсений лишь мычит, соглашаясь, и присаживается рядом:       — Слушай, я сейчас совершенно не о том хотел поговорить. Как дела у тебя обстоят с денежным состоянием?       Антон смотрит недоуменно, приподняв брови.       — Меня просто волнует, вывезешь ли ты оплату этой квартиры самостоятельно?       — Почему самостоятельно?.. — Шастун утирает с щёк влажные дорожки слез, а колени предательски трясутся.       — Просто… — Арсений делает глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Мы с Алёной уже приличное время знакомы, а ее родители переезжают, оставляя в Воронеже квартиру.       Антон устал слышать из раза в раз это имя. От него парня уже воротит. Хочется вырвать себе уши, а Арсению — язык, чтоб говорил поменьше. Глаза, внутри которых таились разочарование и гнев, сверкнули изумрудной зеленью.       — Ну, и на что ты намекаешь? — Попов мог и не утруждаться и не отвечать на вопрос. Здесь и так всё понятно.       — А мы решили, так сказать, заселиться туда. Сразу предупреждаю, если ты кварплату не потянешь, мы нашли тебе вариант попроще.       Внезапно потеряв самообладание, Антон часто задышал. На него напала настоящая ярость, которая ни в какую не желала отпускать. Захотелось раздолбить стены в крошку, а после сигануть с балкона, откуда открывался такой красивый вид чуть ли не на центр Воронежа. Напряжение выдавали двигающиеся скулы и плотно сжатая челюсть. Антон нервно дернул плечом, когда до него коснулась рука, а в ответ показал Арсению средний палец.       — Шастун, что происходит? — парня передергивает. Интонация, с которой Арсений Сергеевич произносит фамилию, остаётся неизменной. Колени предательски начинают дрожать ни то от ностальгии, ни то от раздражения.       — Да ты заебал! — сквозь зубы прорычал Антон.       Он схватил Арсения за ворот рубашки и раздраженным голосом прокричал прямо над ухом:       — Я люблю тебя… блядину эдакую. Вот, что происходит.       А в следующую секунду коснулся губ напротив. Арсения будто парализовало: он даже век не сомкнул и видел, как подрагивают светлые ресницы Антона. Разряд тока. Брюнет вздрагивает и всё же прикрывает глаза, чувствуя едва ощутимое прикосновение к коже. Дыхание сбилось, воздух шумно вырывался через нос и возвращался в лёгкие. Отстранившись, Антон отшвырнул ошеломленного Арсения к столу. Он же, опершись об его край, прошептал:       — Что?..       — Ничего, — фыркнул в ответ Антон, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты же вроде собирался уходить, нет?       Арсений склонил голову. Сложилось ощущение, будто это Антон — грозный и требовательный учитель, а Попов — его провинившийся подопечный.       — Так проваливай.

⊱✠⊰

      Антон не отдавал отчёта своим действиям. Их он совершал на автомате, подобно роботу. Внутренности болезненно сжимались в каком-то непонимание.       Пришёл конец?       В квартире так тихо, что эту тишину можно было бы назвать «замогильной». Антон закурил и взглянул вниз с окна, не обратив внимание ни на редких прохожих, ни на атмосферу ночи, что когда-то вдохновляла. Ему давно не хватало дозы никотина. Дым медленно поднимался и растворялся во мраке. Полная опустошенность и безразличие.       Антон присел на подоконник. Щёлкнуло колёсико зажигалки.       «Я желаю, чтобы этот кошмар побыстрее закончился».       И затушил огонёк кончиками пальцев.