Мирали

Раз — А мы действительно, сгущенка из лунного света, да? — Не совсем. — Как так? Ну ведь мы же светимся! Даже ты. Ну, иногда. Дед! Ну де-е-е-да? — Не все, не всегда и по разному. И вообще, для тебя открыта книга жизни. Изучай. Любопытный ребенок давно убежал, смешно перебирая длинными тонкими ногами, путаясь в траве и смешно поддавая задом, а Мирали продолжил отдых подле виноградных лоз. Чей это сын? Блискавицы? Сияющей? Грома? Так ли важно? Ни один из детей и внуков не унаследовал тьму, что одарила жизнью старейшего. Он ещё помнил бурю сотворения, потоки лавы, трясшуюся землю, буйство воды и ветра. И ясно, так, будто это было вчера, помнил ласковый голос богини Матери: — Воплотитесь, дети! И первые свои неуверенные шаги, сделанные из тьмы. Помнил, как сгустился рядом свет, и из него, столь же неуверенно, вышагнула Светана. Его пара. Как шагали, и все, (смешно, право), с правой передней ноги, из потоков лавы, из сердца ветра, водных брызг, лунного сияния, грохота лавин, тени скал. Его племя. Первые. Равные. Единороги. Как прекрасен был первый вздох, и первый дождь. Радуга. Трава. Облака. Песок. Мирали вспоминал и задумчиво жевал травинку. Сладкий сок. Жаль, последняя рядом, а тянуться, или вообще вставать — лень, право. На солнце так мило. Даже черная шкура его сияет синими, густо-зелеными, серыми, рыжими искрами. Хорошо! — Ну, так-то я, конечно, сияю — проговорил задумчиво, — наблюдательный какой ребенок.