Мирали

Два Я — Мирали. Моя суть — тьма. Никто из моих многочисленных потомков не унаследовал ее. К лучшему ли? Время покажет. Клепсидра моего времени почти пуста. Чую это, как любой единорог. Да, даже едва родившийся обладает этим. На верхней грани зримого круга, слева, изящная витая клепсидра. Неизвестен объем, но точно ведомо, когда он опустеет. Именно поэтому мы никуда не спешим. Именно поэтому предпочитаем неспешно впитывать красоту мира, в котором воплотились по воле Матери. Мой последний вызов — вот этот мелкий нахал по имени Парящий, кратко — Пар, мой внук(пра-пра- опущу, щадя ваши нервы и свою голову). Его стихия ясна из имени, а естественное детское любопытство настолько велико, что он не верит на слово никому, песок вот лизнул, полдня фыркал, даже камни жует, а точно их нельзя есть? Смешной. — Деда-деда-деда! А чего она мне на нос садится? Серые, с золотинкой, глаза изумлённо скашивались на бабочку, он сдувал ее, но черная с зеленоватым отливом красотка вновь приземлялась на бархатистый серый носишко. — Он влажный. А она пить хочет. — Да-а? А я думал… — ребенок забавно растопырил уши и мотнул гривкой. — Доставь ее к воде, дитя, увидишь, что будет. Малыш вновь фыркнул, сдувая тонкие волоски гривки с глаз, дождался, пока спугнутая бабочка вновь сядет на его нос, и деловито потопал к ручью, стараясь держать голову неподвижно. Вкусных травинок не было, и я скусил несколько золотистых виноградин, зажмурился от удовольствия. Полный ведь рот душистого сока с кисловато-сладкой, пряной мякотью. Умм! Вкушно! И что, что мое время почти истекло? От этого ни виноград не становится менее вкусным, ни мелкий единорожек хоть на каплю менее смешным. — Деда, а она пьет! — ликующий возглас лишь заставил дёрнуть ушами. Хорошо жить.