Голос льда

«Душа моя, как бы я хотел сообщить тебе, что со мной всё в порядке, болезнь отступила, и я снова могу быть полезен своей команде. Но, увы, ты слишком далеко от меня, и я лишь во снах и мечтах могу поговорить с тобой, более того, мне кажется, я могу даже к тебе прикасаться. В этих снах (верю, что не в горячечном бреду), я прикасаюсь к тебе, глажу твое тело, совершенное творение Господа нашего. Твои губы приоткрываются навстречу моим, твои пальцы щекочут мои плечи, пробравшись под рубашку и призывая меня к смелости. Я готов служить тебе, деля наше супружеское ложе, как только ты пожелаешь. Каюсь, я никогда не был знатоком всяческих нежностей и тонких ласк, и я знаю, ты хотела бы иного, большего. Что творят с нами эти льды? Что тревожит наши души и тела, любовь моя? Просыпаться, и представлять тебя рядом, смиряя свою плоть. Мог ли я такое представить? Вряд ли, но ты, моя нежная голубка, я помню стоны, вырывавшиеся из твоих губ, твою запрокинутую головку на подушке, горячую влагу твоего тела..» Сэр Джон Франклин гневно пристукнул кулаком по столу, смял небольшой лист бумаги, которому доверил свою страсть и свой грех. Но словно испугавшись собственной решительности, снова разгладил его и бережно убрал в стопку таких же, собравшихся в ящике стола. «Я несомненно оскорблю её такими ужасными фантазиями, заставлю покраснеть и подумать обо мне как о греховном сластолюбце. А может быть, и нет? Вдруг она втайне от меня предавалась таким же мечтам, и заставляла себя молчать, памятуя о моей скромности? — Позовите мне Гудсира, и побыстрее! Ошеломленный вестовой сорвался с места, едва ли не бегом. Ещё бы, редко командир экспедиции говорил в таком тоне, в его голосе слышалось неподдельное злое рычание. «Моя вина, я должен был лучше следить за ней! Он накажет меня, несомненно, и будет прав». Последние шаги перед каютой сэра Джона дались Гарри с большим трудом. Облизнув пересохшие и потрескавшиеся губы, он постучал. — Я и подумать не мог, что она свободно разгуливает по кораблю. Как вы это объясните? — Я не знаю, как она ухитрилась покинуть свое место. Возможно, когда я ухаживал за больными и поздно вернулся. Но мне показалось, что она спит там, у себя… — Мне не интересно, что вам там показалось, Гудсир. Это недопустимо, привязывайте её, если не можете за ней уследить, Гудсир. На бледных впалых щеках Гудсира, казалось, совсем не осталось цвета, так на них ещё четче выделялись густые, лохматые бакенбарды, а в глазах застыл страх. «Пусть, так надо, но это жестоко. Она ведь не животное, я надеялся, что все понимают это». Вой, переходящий в непонятный хруст и стук, адская какофония, доносящаяся снаружи, заставила Гарри Гудсира остановиться. Солдат, что шёл ему навстречу, вцепился в приклад ружья, остекленевшие его глаза уставились прямо на Гарри. — Что это? Что там снаружи? Слышите, как хрустит лед? Солдат заговорил быстро, запинаясь, не обращая внимание на то, что говорит с командиром. Он высказывал свои страх, и Гарри подумал, что это и его собственные мысли тоже. В своей каюте он успокоился, наконец-то усмирил дрожащие руки и огляделся. «Привязать? Как это сделать, чтобы не повредить ей кожу? В таком холодном сухом воздухе кожа может треснуть очень легко, вызывая глубокие болезненные раны». «Слова молитв куда-то пропадают из головы, как только я слышу этот ужасный звук». Сэр Джон Франклин удрученно захлопнул молитвенник, поправил подушку. Лечь спать пораньше, забыться тяжёлым, ещё болезненным сном? Или попытаться просмотреть отчеты ледовых штурманов? Но мысли путаются в голове, да и что я в них найду? Приговор кораблям и командам? В это не хочется верить, как и в реальность этого душераздирающего не то крика, не то воя, не то скрежета. Очередной стакан опустел, голова Френсиса Крозье тяжело опустилась на руки. Холодная поверхность стола разбудила, чертыхнувшись, капитан «Террора», осмотрелся. Блэнки уже давно уснул, пристроившись на маленькой банкетке в углу каюты. «Сегодня мы изрядно потрудились над этими бутылками. И Блэнки, похоже, совсем раскис. Мне нельзя спать, надо понять, что же все-таки происходит вокруг кораблей. Да и внутри тоже». Озабоченное, да что там, испуганное лицо Гудсира долго не выходило из памяти командора Крозье. — Существо у корабля? Вы уверены Гудсир? И если – да, то почему пришли ко мне, почему не к своему командиру? Френсис сам не замечал, как сжимал свою ладонь, вспомнив кровь на пальцах Джона. — Кто ещё знает про эту фигурку? «Когда он спрашивал меня о ней, мне казалось, что его светлые глаза замораживают меня, я даже стал заикаться. Безмолвная постоянно ищет её, нелепо, по-детски пряча свои поиски за тем, что переставляет вещи в моей комнате, заглядывает мне через плечо, когда я раскладываю свою одежду». Вздохнув, Гарри Гудсир аккуратно сложил длинное полотенце и подошел к Безмолвной. В её глазах не было страха, только недоумение.