По законам жанра

В юности всё в новинку: первые чувства, первая любовь, первое похмелье, к сожалению, тоже. Поспелова до этого субботнего утра ещё ни разу не испытывала жуткую головную боль вперемешку с сухостью во рту и отвратительным жжением в горле. Веки, будто налившиеся свинцом, отказывались выполнять сигналы мозга и открываться. Лучи майского солнца, которые пробивались сквозь полупрозрачные занавески, доставляли прямо физический дискомфорт. Хотелось скрыться, проскользнуть под одеяло и больше никогда в жизни не употреблять даже грамм алкоголя. По-правде говоря, сбежать хотелось не только от похмельного синдрома. Воспоминания о поцелуе с Витей накатывали волнами на Вику, заставляя вновь и вновь вспоминать, насколько же сладко-терпкими были его губы. Поспелова и до этого целовалась, причём тоже с одноклассником, Андреем Лавровым, но тогда всё было как-то неумело, нелогично. С Пчёлкиным же это ощущалось как нечто… правильное. Словно так и должно всё быть. Его рука на её затылке. Его язык, изучающий её рот. Её пальцы на его плечах. Будто именно для этого соединила их жизнь десять лет назад. А потому, конечно же, продолжать было абсолютно точно запрещено. Не станет Вика одной из тех, с кем Витя гулял и потом забывал через пару дней. Пусть она хоть в лепёшку расшибётся, но не станет «одной из». Трель телефонного звонка раздалась, словно гром среди ясного неба. Аккуратно сползая с кровати, Поспелова придерживала одной рукой голову, опасаясь, что, если отпустит, та расколется и непременно упадёт на пол. Звонивший всё никак не успокаивался, пока Вика, еле перебирая ногами, шаркала по полу в направлении коридора. — Алло? — голос девушки был каким-то сиплым и уже вымотанным с самого утра. — Привет, Победа, — прозвучало на том конце провода, — Шатунов тебя беспокоит. — Какая честь! На концерт решил позвать? — Ну почти, — рассмеялся парень. — Что у тебя с голосом? — А так, простыла. — Ложь сорвалась с её языка моментально. Ну не говорить же постороннему человеку, что вчера она напилась, а потом, после сигареты, целовалась под открытой форточкой в тонкой футболке. — Эх, это бывает, — искренне посочувствовал Рома. — Ну, тогда моё предложение отменяется. — Какое предложение? — Хотел позвать тебя прогуляться, но уже всё, лечись. — Заразиться боишься? — Именно так. — Роме безумно хотелось увидеть Вику, потому что, он был готов поставить на это свою жизнь, девушкой она была интересной. — Кстати, тебе сколько лет? — Семнадцать, а тебе? — Всем богам Поспелова молилась, чтобы он был старше. — Двадцать два. — Очевидно, молитвы оказались услышаны. — А что насчёт прогулки, скажем, в следующую пятницу? — Давай, где и во сколько? — На Гоголевском в сквере, со стороны Арбата. В шесть, нормально? — Да, отлично, подойдёт, — кивнула Вика, тайно радуясь прогулке с парнем, да ещё и старше себя. — Как я тебя узнаю? — Я буду в красном платье. — Тогда до пятницы, Победа. Вика положила трубку с абсолютно глупой улыбкой на лице. Пчёлкин-Пчёлкиным, но тут наклёвывался взрослый товарищ, который уж точно был не чета одноклассникам с их дурацкими шуточками и вечерним пивом. Поспелова была уверена: вот так и встречают любовь всей своей жизни — в парке пятничным вечером. Ну и какая разница, что вчера ещё она целовалась с другим? Подумаешь. С кем не бывает?

***

Главной задачей на субботу Вика определила уборку в квартире, потому как Витя так и не домыл стаканы, отвлёкшись на её губы, и постараться выжить. Ближе к вечеру звонила мама, спрашивала, как дела у дочери, пока та выполняла домашнее задание по физике. Очень, кстати, безуспешно. После набрала и Соня, которая с барского плеча предоставила ответы и решение и на алгебру, и на геометрию, и на физику, взамен попросив рассказать про парня по телефону. Сидя в коридоре и рисуя в телефонной книжке какие-то странные узоры рядом с фамилиями незнакомых людей, Поспелова рассказала и про вчерашний разговор, и про сегодняшний. Ни слова о Пчёлкине произнесено в этот вечер не было.

***

Закат воскресного солнца был невероятным. Из деревянной беседки открывался вид на ТЭЦ, что было, конечно, не самым прекрасным зрелищем, однако дальше простиралось огромное розово-оранжевое небо. Такое хотелось рассматривать, запоминать и потом прокручивать в памяти. Вика с Соней сидели на лавочке, жевали жвачку, которую притащил Кос. Они, как заворожённые, смотрели на плывущие облака. Напротив них расположилась четвёрка друзей, один из которых ровно таким же взглядом, как и сама Поспелова, смотрел на неё. — К экзаменам все готовы? — спросил Фил, отвлекая каждого от своих мыслей. — Да чё там готовиться, — отмахнулся Холмогоров. — Серьёзно? — изогнула бровь Вика. — Тогда сам свои сочинения ваяй, я не нанималась. — Я же шучу, — испугался Кос, оценка которого напрямую зависела от того, как часто Поспелова будет заставлять его писать под диктовку. — У меня вон, учитель лучше не придумаешь. — А вы точно просто сочинения пишите? — со смехом поддел Белый. — Я пару раз видел, как Кос, выходя из твоей квартиры, Вик, футболку поправляет. — Это он от нервного напряжения раздевается, — рассмеялась та. Пчёлкин в этот момент лишь чудом не вскочил с лавки и не саданул по деревянной конструкции. Ему и раньше не нравился тот факт, что Космос с Викой часами сидели у неё в комнате, а уж подобные шутки и вовсе выводили из себя. Удивительное чувство ревности поселилось в груди Вити, которое не вытащишь уже ничем. Наверное, он и от этого тоже так часто крутил с новыми пассиями, пытаясь забыться в объятиях очередной девушки. Ревновать Поспелову было как-то даже смешно, они ведь просто друзья, если бы не поцелуй, который забыть не удавалось никак. — А ты, Сонь, готова? — спросил Пчёлкин в попытках отвлечься. — Абсолютно, — кивнула блондинка. — Сонька у нас уже всю жизнь себе расписала, так что она готова, как никто другой, — рассмеялась Вика. — В каком смысле? — Саша с Соней общался меньше всех, а потому её грандиозных планов на жизнь не знал. — Ну, так, — деловито начала девушка, — я поступаю в институт, знакомлюсь с каким-нибудь богатым взрослым иностранцем, охмуряю его, само собой, и уезжаю жить куда-нибудь в Америку. — Вот видите, — кивнула Вика, — человек конкретно знает, чего от жизни хочет. — А ты чего хочешь? — серьёзно спросил Пчёлкин. — А я влюбиться хочу, — мечтательно ответила Поспелова. — Да так, чтобы весь мир пошёл к чёрту. — И как успехи? — Пока плачевно. Витя, конечно, рассмеялся вместе со всеми, но слова девушки неприятно полоснули где-то в области юношеского сердца. Просто отлично! Сначала она просит всё забыть, потом отвечает на поцелуй, а сейчас заявляет, что не влюблена. Класс! Так весело, что хочется удавиться. Ребята ещё какое-то время обсуждали экзамены и будущее поступление. Саша говорил, мол, скорее всего, пойдёт в армию, остальные же заявляли, что он — сумасшедший. Компания и не заметила, как провела в беседке три часа, а потому Поспелова начала спешно собираться домой, ведь завтра был нулевой урок, на котором она должна непременно присутствовать. Пчёлкин вызвался проводить девушку, решив заодно обсудить момент, мучавший его уже добрых два дня. — Вик, я хотел поговорить, — поднимаясь на небольшой холм, заговорил Витя. — То, что было на кухне… — А что было? — округлила глаза Поспелова. — Ну, наш поцелуй, — он сглотнул, подбирая слова. — В общем, ты не подумай, я не… — Вить, ты о чём? — Ну просила же забыть, зачем начал? — Не было никакого поцелуя. — Чего? У тебя память отшибло? Так я напомню: ты сидела на подоконнике, когда я тебя поцеловал. — Пчёлкин, ты с ума сошёл? Приснилось, может? — Кончай идиотничать, — вскипел Витя. — Я серьёзно говорю. — Я тоже не шучу, — парировала Вика. — Вить, если ты себе что-то нафантазировал, и тебе потом приснился прекрасный сон, то меня в это втягивать не надо. Нет, он, само собой, предполагал, что она могла прикинуться, будто ничего не было, но чтобы настолько… Да что вообще за бред? Пчёлкин точно помнил на вкус её губы и нежную кожу лица под своими пальцами. Помнил, как нёсся потом по лестнице, улыбаясь, как дома вспоминал её, лёжа в кровати. Точно не могло присниться такое. — Хочешь сказать, не помнишь, как я из рук у тебя курил? — прищурился Витя. — Это помню, а потом я затушила сигарету и ты ушёл, — кивнула Вика, продолжая играть роль дурочки-с-переулочка. — И ничего после не было? — Абсолютно точно — нет. Пчёлкин мог вынести всё: её, сидящую на другой стороне беседки, а не рядом, как обычно; рассказ про невлюблённость, но вот это уже перешло всякие границы. Он, смирив её самым злым взглядом, на который только был способен, развернулся на пятках и ушёл обратно в беседку, не говоря ни слова. Пусть сама идёт домой, раз такая забывчивая. Он-то хотел поговорить! Сказать, что она ему нравится, что думать ни о ком другом не может. Планировал притянуть к себе за талию и поцеловать, вновь ощутить Вику в своих руках и уже никуда не отпускать. Представлял, как запрокинет голову девушки, начнёт осыпать шею поцелуями, доказывая, что вот она — влюблённость эта. Прямо здесь. Совсем рядом. Вика же, глядя в спину стремительно удаляющемуся Вите, смогла лишь улыбнуться. Она предупреждала, что дальше ничего не будет. Просила его забыть, ибо ей нужен рядом друг. В её голове Поспелова была абсолютно права, делая вид, что не запамятовала, как его губы сминали её собственные. И, конечно, ни за что в жизни Вика не призналась бы, что отдаст многое, лишь бы испытать это ещё раз. Но ведь в пятницу, меньше, чем через неделю, на Гоголевском бульваре её будет ждать парень с известной фамилией Шатунов. Может быть, подумала Поспелова, он-то и станет тем самым, кто выбросит из её сердца и мыслей Витю Пчёлкина, чувства к которому поселились в девушке и которые было необходимо задушить, дабы не причинять возможную боль.