По законам жанра

Как удивительно: вроде бы врачи должны помогать всем пациентам одинаково, да? Ну, в теории. Только почему-то, стоило в ладони доктора оказаться парочке шуршащих купюр, моментально выяснялось, что и лечение можно назначить лучше, и палату предоставить просторнее, и еда приготовить не из подошвы армейского сапога. Вика, заново научившись нормально вставать с кровати и перестав напоминать Рембо, начала ежедневно гулять по коридорам. Как-то так вышло, что девушка с детства была далека от реальной жизни. Её папа, доктор исторических наук и преподаватель в университете, всегда давал Поспеловой очень чётко понять: она более привилегированная, нежели многие её одноклассники, к примеру. У Николая Николаевича имелась возможность доставать дочери хорошую литературу, музыку и прочие атрибуты воспитания адекватного, не зашоренного человека. Ольга Владимировна же, мама Вики, будучи художником-реставратором, прививала дочке любовь к искусству, чему-то возвышенному. Родители Поспеловой были реалистами, поэтому прекрасно понимали: дочь не вырастет «правильной», когда у Вики в друзьях оказалось четверо парней. Даже хорошие девочки, к каким их дочь никогда не относилась, тянулись к плохим мальчикам, а уж своенравные по типу Вики — подавно. Несмотря на то, что Витя был из абсолютно обычной семьи, он всегда нравился Ольге Владимировне. Она видела: парень не глупый, симпатичный, язык подвешен хорошо, да и в целом предприимчивый. Про таких говорят, что с ним никогда не будешь голодать. Удивительно. Видимо, в художники-реставраторы брали экстрасенсов, потому как мама Поспеловой была права. Николай Николаевич ко всем четверым, тогда ещё не бригадирам, относился хорошо. Он вообще мало напоминал преподающего в университете чопорного профессора, кем и трудился. Поспелов регулярно вступался за парней на родительских собраниях, если тех отчитывали. Уже в одиннадцатом классе, заметив курящих Космоса и Витю, стрельнул у них сигаретку, а на следующий день попросил Вику передать тем пачку в знак благодарности. В отличие от многих родителей, Николай Николаевич отлично помнил себя подростком, поэтому и к ребятам относился так, как бы хотел, чтобы относились к нему в их возрасте. Поспелова шла по коридору, внимательно рассматривая людей. Её приводил в ужас тот факт, что прямо там, в этом проходном дворе, лежало три человека. На таких же железный койках. Но, чёрт возьми, они лежали в коридоре! Вику словно опустили с головой в реальную жизнь, которая через горло заливалась в лёгкие и перекрывала доступ кислорода. Этих людей не определяли в палаты, ведь они — бомжи. Уму непостижимо. Поспелова искренне не понимала, чем она отличалась от одного из этих бедолаг. Ну да, лучше пахла. Да, у неё более новая одежда. Только это всё такая хуйня по сравнению с главным её доводом: они идентичны. Потому что все они люди. И отношение должно быть ко всем одинаковое! Через две долгих недели пребывания в больнице врач наконец-то отпустил Вику домой. На её лице не осталось никаких следов недавних побоев, разве что едва заметный шрам у виска. Предположительно, от ботинка. Но он располагался под волосами, и если не знать о его существовании, то даже не видно. Трещина в ребре тоже исчезла, будто не было её, а почки начали нормально функционировать. Единственное, что не восстановилось — психика, правда, тут двумя неделями не обойтись. У ворот больницы Вику встречал Фил. Она попросила его доехать вместе до дома, планируя по-быстрому собрать вещи и отправиться жить куда-нибудь в гостиницу, хотя бы на первое время. Поспелова хотела уехать куда угодно, лишь бы не оставаться с Лавровым в одной квартире. Пока ещё всё это находилось в будущем времени. Пока ещё они ехали в машине. Пока ещё было не страшно. Но как только Вика вышла из лифта, на лестничной клетке её начала охватывать паника. А что, если Лавров дома? Если он её ждал, чтобы добить? Конечно, рядом Валера, и Андрей элементарно не справится, однако страху плевать на логические доводы, аргументы. Он накатывал огромным валуном на грудную клетку и давил, пытаясь раскрошить кости в щепки. Филатов наблюдал за подругой. Он ни разу в жизни не видел людей в таком состоянии. Только подойдя к двери, Поспелова часто-часто, отрывисто задышала. Создавалось ощущение, будто её кто-то душил. Она смотрела на свою руку, в которой держала ключи, извне. Словно не из её пальцев уже третий раз выскальзывал металл, не она молча захлёбывалась слезами. Пожалуй, самые жуткие эмоции из них двоих испытывал Фил, ведь именно он не мог никаким образом помочь, кроме своего присутствия. — Давай я, — аккуратно забирая из ладони подруги ключ, промахивающийся мимо замочной скважины вот уже в седьмой раз, сказал Валера. — А если он там? — кивнула на дверь Поспелова и вцепилась в пальто Филатова до треска шва на рукаве. — Не бойся, я тебя в обиду не дам, — ласково произнёс Фил, провернул в замке ключ и открыл дверь. В квартире стоял затхлый смрад. Смесь чего-то кислого и тухлого удушающе подчёркивала духота. Валера зашёл первым, сразу отправившись на кухню открывать окно. Вика же рассматривала обстановку так, будто попала домой впервые. Стало сразу очевидно главное: Лавров свалил. Шкафы оказались открыты, даже из коридора Поспелова видела, что его одежды не было. Тем лучше. Но потом… Она посмотрела на пол в коридоре — и всё. Паника захлестнула с головой. Вика вжалась в стену, пялясь на пол. Туда, где виднелся длинный чёрный след, который раньше являлся её алой кровью. У неё задрожал подбородок, в глазах всё стало расплываться, но она держалась. Из последних сил, буквально одалживая у жизни возможность казаться сейчас стойкой держалась. Ей придётся заплатить этот кредит несколькими ночными истериками. Однако это будет потом. Девушка, наощупь, захлопнула дверь и закрыла изнутри трясущимися пальцами. Осторожно двигаясь по стенке, Поспелова зашла на кухню, столкнувшись взглядом с Филом. Он наблюдал за ней внимательно, готовый в случае чего броситься на помощь. — Он забрал свои вещи, — глухо произнесла Вика. — Может, у нас с Томой поживёшь пока? — Нет, — мотнула головой девушка. Она не сдастся. Не так быстро. Трубка телефона всё ещё лежала на столе. Кажется, перед тем, как отключиться, Поспеловой удалось положить её туда. Или это сделали врачи. Или Андрей, когда приходил за шмотками. Чёрные следы засохшей крови сливались с цветом аппарата, но их можно было прощупать. Удивительно, что сейчас она так же ощущала свою боль. Кожа уже была чистой. Просто взглядом ты не увидишь всех увечий, зато если знать, где искать, если прощупать, то каждый синяк, каждая ссадина осталась на её теле. Просто фантомом. Не снаружи, а изнутри. Вика набирала знакомый номер, не глядя на цифры. Она вела глазами по стенам примерно так же, как когда-то Витя. Теперь эта квартира не была светлой. Уж точно нет. Ей бы стоило посоревноваться с Преисподней за звание самого дьявольского помещения. В воздухе царил такой мрак, такой склизкий ужас, что можно было подавиться и умереть, нечаянно вздохнув слишком глубоко. В бежевые обои навсегда вплелись новые краски. Тьма витиеватыми узорами разбавляла ровное однотонное полотно, вкрапляя в себя мелкие точки ярко-красного цвета. Цвета крови, запёкшейся на полу и телефоне.    — Алло, Сонь? — прохрипела Поспелова, чудом сдержав рвущийся наружу рёв страха. Подруга приезжала к ней в больницу несколько раз. Как оказалось, ей рассказал Космос, где она и что произошло. — Привет. — Привет! — радостно крикнула Софья. — Тебя уже выписали? — Да. — Вике пришлось откашляться. Недавняя истерика застряла в горле, явно не планируя уходить. — Ты можешь приехать ко мне сегодня? Переночевать пару дней. — Без проблем. Я щас тогда выезжаю, чтобы по пробкам не тащиться. — Спасибо большое, — она улыбнулась и сбросила звонок. Говорят, твои друзья — твоё богатство. Очевидно, Поспеловой никогда не стать уж очень зажиточной девушкой, ибо весь её жизненный ресурс «богатства» заключался в близких людях. В таких, как Валера, который в этот самый момент набирал Максу, прося привезти и поставить Вике новый замок в дверь. В таких, как Соня, которая следующую неделю будет жить у неё. В таких, как Космос и Саша, которые поочерёдно будут привозить ей продукты, чтобы она лишний раз не выходила из дома. В таких, как Витя, ведь он… лучший. Ей даже не нужно было придумывать причину, чтобы его так назвать. Это являлось неоспоримым фактом в картине мира Вики.

***

Поспелова поднималась по широкой лестнице на второй этаж, и её немного потряхивало. Как если бы она забралась на аттракцион. Счастливое возбуждение, смешиваясь со страхом, впрыскивалось адреналином в кровь и заставляло девушку дышать глубже в тщетных попытках выровнять ритм сердца. За тот месяц, пока она не появлялась в оыисе, ничего не изменилось, естественно. Всё то же странное тяготение к роскоши и канделябрам на стенах, к толстым портьерам, ковровой дорожке у дверей кабинетов. А вот чувства изменились. Новые. Неизведанные. Она будто вернулась другой. Совсем. Поспеловой казалось даже забавным, что в свой последний раз здесь она узнала про отношения Пчёлкина, следом сообщила Лаврову про развод. Следующую часть истории она активно гасилась в своём сознании, как спичку, которая, догорая, пыталась облизнуть пальцы огнём. Не самые приятные ощущения. — Виктория Николаевна, доброе утро, — Люда, по-прежнему делающая себе причёску-лысину, искренне улыбнулась, увидев Вику. — Привет, Люд, — просияла Поспелова и мотнула головой на кабинет, в котором теперь обосновался Белов. — У себя? — Нет, ещё не приехал. — К счастью, секретарь с каждым днём всё больше оттаивала по отношению к бригадирам, теперь почти не кривилась, если заходила речь про одного из них. — Я скажу, когда будет. — Спасибо, — подмигнула Вика, направляясь в свой кабинет. У неё появился странный порыв зайти к Вите. Просто увидеть его. Они не общались с той встречи в больнице. С того момента, как они вместе узнали про выкидыш. Поспелова сначала жутко злилась на него, обижалась. Ярость не давала ей рассмотреть очевидные вещи: ему больно. Не так, как до этого. В десятки раз хуже. Помимо того, что его самого выпотрошили известием про потерянного ребёнка, так ещё и он своими глазами увидел её тело. Мысленно она называла своё состояние в больнице именно «телом». Теперь же Вика не испытывала к нему ничего, кроме удивительной нежности и ласки. Так всегда бывает, когда люди делят общее горе. Их связывают тонкой незримой леской по рукам, ногам, привязывая друг к другу, чтобы боль распределилась на два организма.

***

Вике резко захотелось перечитать памятку о первой помощи при инсульте. У Маши явно был он. Никто не знал, что именно сегодня Поспелова появится в офисе. А потому Трусова, как всю неделю до этого, уже сидела в большом кожаном кресле во главе стола, откинувшись на спинку и неспешно читая какой-то журнал. — Не помешаю? — переступая порог, спросила Вика, наблюдая за остолбеневшей девушкой. Что там было? Попросить поднять руку вверх, улыбнуться? — Ви-Вика, — Машу слегка отпустило, она даже смогла пару раз моргнуть. — Я не з-знала, что ты сегодня придёшь, — заикаясь, лепетала Трусова, спешно вставая с кресла начальницы и спиной отходя к окну. — Сюрприз! — холодная улыбка расплылась по лицу Поспеловой. Она обжигала щёки девушки, заставляла опустить голову максимально низко. — Да ты сиди, я где-нибудь на галёрке устроюсь, — в противоречие собственным словам, Вика расположилась в своём стуле. — Как тебе занимать моё место? Понравилось? Ровно то же самое чувство, которые было у неё на проводах Белого. Рядом снова девушка Пчёлкина, и Поспелова вновь пыталась её задеть, подцепить крюком из ядовитых фраз, вывернуть наружу, добираясь до самого центра. — Да, — кивнула девушка, — то есть, нет. Я просто подумала, что… — Вика перебила её жёстким тоном. — Знаешь, я совсем выпала из работы. Ты не могла бы подготовить все документы за этот месяц и через пару часов ввести меня в курс дел? — к концу её слов голос стал тягучим, в какой-то степени ласковым. Он всегда становился таким, когда Поспелова начинала давить. — Да, — ломано кивнула Трусова. — Ну, тогда иди, работай. По правде говоря, Маша всегда сидела в кабинете Вики и работала там же. Но сегодня, сейчас, Поспелова настолько не хотела видеть её… Она стала живым напоминанием того, почему Вика не рассказала Вите про ребёнка. Почему они расстались тогда в машине. Сама того не понимая, Трусова оказалась самым сильным триггером для всех страхов Поспеловой, а искалеченная психика девушки была уже просто не способна выдержать нечто подобное. Витя слышал в соседнем кабинете два голоса. Они уже три недели жили с Машей вместе и приезжали на работу, соответсвенно, тоже. Пчёлкин, казалось, жил какую-то автономную жизнь с Трусовой. Он прекрасно понимал головой, что надо расставаться. Отдавал себе отчёт в желании вернуть Поспелову. Только, блять, он упустил ситуацию. Между тем, как Маша переехала к нему, и тем, как парень это осознал, прошла неделя, не меньше! Поэтому ничего изменить было уже невозможно. Ситуация, в которой ещё недавно была Вика, пришла в его жизнь, распахивая дверь с ноги и снося ту с петель. Трусова попросила у Пчёлкина поработать в его кабинете. У неё было такое испуганное лицо, что парень ни секунды не сомневался: Поспелова у себя. Он десятки раз слышал от своей девушки про страх начальницы. Маша постоянно жаловалась на озлобленность Вики, её чёрствость. Говорила, будто Поспелову интересовала исключительно работа, и плевать она хотела на людей вокруг. Пчёлкин никогда с этим не соглашался, ведь она была такой исключительно с теми, на кого ей было похуй. Просто Трусова входила в этот круг, вот и всё. Когда тихо открылась дверь её кабинета, Вика стояла у окна, смотря во двор. Она разглядывала асфальт, бордюр, подтаявший снег, который, видимо, всё же смог побороть дождь и совсем недавно лёг на землю. Поспелова повернула голову, уже заранее зная, кто к ней вошёл. Она ждала каких-нибудь слов. Нечто из серии «всё будет в порядке», «ты справишься» и прочий бред. Но Пчёлкин лишь подошёл к ней вплотную, притянул одной рукой к себе за талию, а второй — за голову. Вика, уперевшись плечом в его грудь, чувствовала, бешеное сердцебиение парня. Витя дотронулся губами до её виска и после тихо прошептал: — Прости меня, красавица. Она не ответила. Ему было попросту не за что извиняться, как считала Поспелова. Ему даже не стоило её обнимать. Касания Пчёлкина заставляли девушку поверить в то, что всё можно наладить и вернуть. Подкидывали её сознанию картинки, где они могли быть счастливы. Это ощущалось мучительно больно, учитывая всё произошедшее в их жизнях за последнее время.

***

— Не, Вик, ну ты понимаешь, что при таком раскладе мы теряем процента три? — спросил в пятый раз Космос. — Да, но если для тебя три процента — так критично, то как тебе другой расклад. — Вика битый час объясняла ему схему, которую смог осознать даже её не до конца втянувшийся в работу мозг. — Мы кидаем этих людей, втихаря везём товар по их участку, и все вагоны нахуй застревают под этим сраным… — она щёлкнула пальцами, глядя на развалившегося рядом с Филом Пчёлу, наблюдающих за активным мозговым штурмом. — Ярославлем, — подсказал Витя. — Точно! Как тебе такое, а? — пододвинув карту железных дорог ближе к Холмогорову, спросила Поспелова. — Резон есть в твоих словах, — протянул Белый, — только с чего ты взяла, что они задержат? — А с херов ли они его пропустят? — девушка стрельнула глазами в Сашу. — Ебать им будет весело, когда на всём остальном участке пути каждый директор станции получит бабки, а эти как лохи. — Согласен, — кивнул Белов. — Сань, ну даже если и задержат, вытащим! — Космос стоял на своём, не желая терять ни копейки прибыли. — Не, Кос, там наркоты столько, что лишний шмон точно ни к чему, — пробормотал Саша. Вика победно улыбнулась и уже хотела добавить что-то ещё, однако её прервал телефонный звонок. Можно было запросто подумать, будто в детстве девушку пугали какой-нибудь жуткой историей про сидящих в трубке чудовищ. Это бы объяснило, почему она дёрнулась всем телом от резкого звука, что не осталось незамеченным друзьями. — Алло, да? — Вика крайне паршиво изобразила абсолютное спокойствие. — Виктория Николаевна? — спросил мужской голос на том конце провода. — Да, это я, — не узнав звонящего, Поспелова напряглась. — Капитан Стерликов, пятый РОВД, — представился голос, и Вика вспомнила, что это тот самый капитан, который принимал у неё заявление на Андрея. — Звонил вам домой, трубку не брал никто. — Да, я уже вышла на работу, — усмехнулась девушка. Ну, очевидно, что я не дома, если ответила здесь. — Что-то случилось? — Виктория Николаевна, нашли вашего супруга. — Четыре пары глаз неотрывно наблюдали за ней. Они видели, как Поспелова моментально побелела и чуть вздрогнула. — Вы не могли бы приехать в морг судебной медицины? Нужно произвести опознание. — Куда? — Казалось, каким-то магическим образом капитан умудрился окатить её водой. Настолько ледяной, что даже голос похолодел. — В морг? — Да, его тело обнаружили сегодня утром, — голос мужчины же был совершенно ровным, спокойным. Словно он рассказывал про дырку на носке в районе большого пальца. — Этот морг… — Я знаю где он, — кивнула Поспелова, быстро добавив. — Бывала там на лекциях несколько раз. Приеду минут через сорок. — Отлично. Жду вас, Виктория Николаевна. Вика убрала трубку на место, ориентируясь лишь на мышечную память. Она смотрела в одну точку на столе, пока друзья вглядывались в её лицо, пытаясь понять, о каком морге шла речь. Поспелова подняла безумные от ужаса глаза на Белого, стоявшего прямо напротив, и тихо произнесла: — Андрея нашли мёртвым. Мне надо ехать на опознание. В следующие несколько минут она, пошатываясь, волочила ноги на выход, нарушая тишину в кабинете лишь стуком своих каблуков. По её телу разливался коктейль из изумления и облегчения. Наверное, так не должна себя чувствовать жена, только что узнавшая о смерти мужа. Пусть даже нелюбимого. Однако так определённо могла ощущать себя та, кому сообщили, что человек, избивший её до полусмерти, умер сам. Когда дверь за Поспеловой закрылась, тишина сделалась давящей. Фил, Кос и Саша синхронно повернулись к Вите, догадываясь, благодаря кому Андрей сейчас лежал на холодном столе морга. За всё время отсутствия Поспеловой в офисе они сотни раз обсуждали убийство Лаврова. И каждый раз молчал только Витя. Теперь стало ясно, почему. Пчёла же зажмурил глаза и потёр ладонями лицо, силясь понять, каким образом вычислили, что Лавров — муж Поспеловой. Осознание, словно стрелой, пронеслось в его мозг, осело там, ломая наконечник. Паспорт. Он забыл нахуй про этот сраный паспорт, который, видимо, был в куртке Андрея в тот день. Блять. Витя настолько погрузился в ярость, что тупо забыл самое элементарное — забрать документы, удостоверяющие личность убитого. Твою мать…