Инь - Ян... Противоречие!

Он сидел на корточках и тихо плакал. Тишина давила со страшной силой, отзываясь в ушах гулким звоном. Тьма вокруг заставляла маленькое детское сердечко сжаться от страха и участить биение. «Кто-нибудь, помогите…» Из непроглядного мрака начали появляться жуткие тени. Они неспешно приближались к светловолосому мальчику; их длинные когти тянулись к нему, желая лишь одного – пронзить. Убить ту светлую частичку его души, что всё ещё борется с тьмой. Погрузить его во тьму, навсегда заточив в плену страха. «Пожалуйста, хоть кто-нибудь!.. мне страшно…» *** Он видел всё иначе. Нет, такое ощущение, что он наблюдал за этим со стороны, ограждённый от всех и всего. Вот он весело и лучезарно улыбается, играясь со своей сестрёнкой, ещё до того, как с ним произошло это. Тогда ему весь мир казался светлым, нежели сейчас. Хотя, нет, он всё ещё верит, что мир светлый, однако эти тени окружающие его, постоянно давят, стараясь сломить крепкую волю и стальное убеждение. Картина перед ним меняется. Розовеющий горизонт, угасающее солнце, теплый летний ветерок. - «Правда?!» - удивляется Кушина, изображая на лице не поддельное удивление. - «Ага, ага!» - отвечает он, улыбаясь. Женщина отпускает его руку и бежит вперёд; её прекрасные волосы вьются на ветру, маня за собой, точно красная нить судьбы. Она на бегу разворачивается и кричит: - «Тогда, кто последний, тот покупает мороженное…» Мальчишка недовольно надувает щёки и бежит следом. - «Мам, так нечестно!» Уголки его губ непроизвольно приподнимаются, изгибаясь в едва заметной улыбке… это чувство, оно красивое и ужасное одновременно. Сердце колет адская боль, но она тут же угасает, оставляя какое-то тепло. - Ма… Ма-ма… Он тянет руку вперёд, пытается дотянуться до весело бегущей матери и её ребёнка, но ничего не выходит. Лишь холод пронизывает его ладонь. - Мама… мама… мама!.. Мама! Мама! Мама! Мама! – истерично выкрикивая одно и то же слово, он продолжает тянуться вперёд. Его пальцы дотрагиваются до чего-то вязкого, и снова картина перед ним размывается. – Мама… Темнота и тишина вокруг стали давить намного сильнее; сердцебиение увеличилось во много раз. Всплывает образ отцовского кабинета, нет, это он и есть. Вот сам Минато, рядом с ним Кушина и Исане. Почему-то на них лица нет… Проследив за их взглядами, он обнаружил себя, забившегося под рабочий стол, точно раненный зверь. Мать падает перед ним на колени и рыдает кровавыми слезами, сестрица пытается сдержать тихие всхлипы и горячие слёзы, но у неё не получается. - «Наруто…» - Кушина тянет к нему руку, но он, с диким ужасом в глазах, на четвереньках бросается из-под стола за диван. – «Наруто… сынок…» Его сердце снова чувствует адскую боль, но на этот раз она не проходит, оставляя после себя тепло. Нет, как раз наоборот, она увеличивается, точно маленькое сердечко пронзило тысячи мечей. - Нет, мама… я не… - он отчаянно мотает головой, схватившись обеими руками за виски. – Я не хотел делать тебе больно… прости… прости… прости… это не я… я не… прости! Прости! Прости! Прости! Его сердце продолжало разрываться на части; такое ощущение, что вдобавок к этой боли, ещё прибавилось невыносимая боль Кушины. Да, он определённо точно ощущал чувства своей матери. Это просто невыносимо!.. - Мама… *** «Никто не придёт… я сделал больно всем, кто мне дорог. Но ведь я не хотел! Я не специально!» Тени, кажется, находились уже буквально в сантиметре от него, однако это уже неважно. Даже если и поглотит тьма, никто об этом и не узнает, никто ему не поможет, - всем попросту наплевать. «…Но мне всё ещё страшно… я всё ещё не хочу…» Внезапно, словно гром среди ясного неба, его ушей коснулся звонкий, чистый голос: - Наконец-то нашёл! «Э? Э-это же…» Перед ним стоял маленький светловолосый мальчишка. - Ну и темно же тут у тебя, - произнёс незваный гость, осматриваясь по сторонам. – Но ничего, мы сейчас это быстренько исправим. «Ч-что? Свет?! От меня?! Но как…» Непроглядная тьма стремительно отступала, а тени на глазах превращались прах. Свет… белый и чистый свет просто потоком хлестал из этого парнишки. - Так-то лучше! – лучезарно улыбнувшись, малец протянул ему руку и подмигнул. – А теперь, пошли. - П-подожди, я ведь… - он тихо лепетал себе под нос, не в силах разобраться в сути происходящего. - Я знаю, - понимающе кивнул гость; в его небесно-голубых глазах отразилась жуткая боль. – Но, нам пора взять себя в руки. Время исправлять свои ошибки и заглаживать вину перед теми, кому мы причинили боль. - Но, смогу ли я?.. Я уже не тот, что прежде… - Успокойся и просто дай мне свою руку. Вместе мы точно справимся, ведь я – это ты! Он смотрел на этого светящегося мальчишку… он смотрел на самого себя и ощущал давно забытое чувство. - Хорошо… - встав с колен и вытерев слёзы, он пожал протянутую руку. Оба мальчишек окутались ярким сиянием и испарились, оставив за собой звонкий смех, что разнёсся гулким эхом по белоснежной комнате.