Чёрное в белом

      На следующий день всё началось так же, как вчера: с тяжелого подъема, зарядки и завтрака. На сегодня в расписании стоял всеобщий язык, то есть русэ, физика, основы магии и фехтование. А в допах красовались тактика и снова основы магии. В общем, день обещал быть очень насыщенным.       На паре по русэ нам предложили попытаться сдать экзамен заранее, что я и сделал. Тут, в отличие от географии, всё получилось без проблем, даже без единой ошибки и преподаватель со спокойной душой отпустила меня с пары. Я воспользовался этим временем, что бы сходить на почту отправить письма и сбегать в дом, дописать конспекты по географии для подготовки. Отнес ненужную уже часть книг обратно в библиотеку и продлил себе «бронь» на оставшиеся. В общем, на физику я пришел чуть уставший, после такой беготни туда-сюда и, попытавшись сдать и её, провалился. Точнее, ответил правильно ровно на половину вопросов. И пусть такой результат могли засчитать, как и в случае с географией, меня это не устроило. Я забрал свою работу, рассчитывая после сдачи одного предмета, приступить к подготовке ко второму.       Вот на основы магии я пошел с большим энтузиазмом, всё ещё находясь под впечатлением от вчерашнего. Гараи эр-Исса пришел, как и вчера, улыбчивый и будто бы чем-то чрезмерно довольный, начав бодро вести лекцию после переклички.       И пусть я не сразу влился в суть, но Гараи рассказывал с такой увлеченностью, что не слушать его было невозможно. И, кажись, такое мнение было не у меня одного. Студенты активно переговаривались с ним, что-то спрашивали, просили повторить, что бы записать, даже шутили вместе с ним.       — …И потому, чем более сильная у вас амэ — тем больше она способна «переварить» пневмы за короткий промежуток времени и тем более сильное вы способны выдать заклинание. По аналогии с физическими возможностями — обычный человек и тренированный солдат поднимут разный вес. Маги пропускают через себя пневму и преобразуют. И чем больше объем, тем сильнее маг. Но опустим подробности про разновидности амэ и методах оценки её силы, а то мы сегодня не закончим, — сказал он, а я начал подмечать, что это выражение про «сегодня не закончим» у него как слово паразит. Никогда такого не слышал, но это довольно забавно.       — … Возможности любого мага, даже Арха, ограничены. Он не может бесконечно швыряться заклинаниями, поэтому у него появляется задача научиться правильно оценить и распределить свои магические силы. Магические практики — это контроль, концентрация и мастерство, помноженные на глубокие знания. В какой-то степени работа с магией напоминает мысленные чертежи. И чем продуманнее детали, тем точнее конечный результат.       А тема лекция оказалась про магические техники, которые, кажись, мы поверхностно разбирали ещё с Госсом во время подготовки к экзамену. Но знал я только то, что их существует два вида: внешние и внутренние. А остальное слышал впервые.       — …К внутренним магическим техникам относится, так называемая, «Сила Слова». Очень часто сказанное магом Слово воплощается через плетения. Слово, напитанное сильными эмоциями может вызвать последствия. Маг должен помнить это всегда. Не маг, впрочем, тоже, но маг — в первую очередь. Чаще всего проклятия кого-либо берутся из эмоций. Ещё чаще, конкретно, из ненависти. И если даже не-маг способен создать слабое проклятие, стоит только дойти до нужной кондиции, то вы и подавно. Поэтому, если маг что-то говорит, то он должен быть уверен как в своих словах, так и в том, что он в состоянии ответить за каждое из них. Мы всегда будем отвечать за свою работу, даже если навредили кому-то ненамеренно и даже если нас можно понять в наших эмоциях.       В конце лекции, под всеобщий оживленный бубнеж, я покинул аудиторию, догнав по дороге Госса и узнав, что на фехтовании меня ждет мистер-пиздец — знаметый Андре-Луи собственной персоной. Что-то не подумал я, что он может вести у нас фехтование. Вот вроде бы я в нём не плох, а всё равно как-то невольно напрягался.       Когда мы оказались на полигоне, Огонёк встречал нас придирчивым взглядом. Новичков он сразу отстранил от общей шеренги и сначала уделил внимание студентам с которыми был знаком: назвал одного из них и сказал проводить разминку.       Пока мы небольшой компанией стояли в стороне, я успел увидеть, что на полигон вынесли стойки с тренировочным оружием. Хотя сталью оно блестело, как настоящее, я предпочитал думать, что оно затуплено.       От этих мыслей меня отвлекли грузные шаги мастера. Он встал перед нашей шеренгой, снова осмотрел и вдруг рявкнул громогласное: «Смирно!», от чего мы все сразу же вытянулись и поравнялись в ещё более ровную линию.       — Посмотрим на ваши базовые физические навыки, — уж больно кровожадно произнес он и отправил нас выполнять упражнения на выносливость и силу: отжимания, приседания, наклоны, прыжки. При том он что-то всё время записывал в книжечку и не забывал прикрикивать, что бы мы не отвлекались и не филонили: — кто не дотянет по показателям, отправлю обратно к Лазару! Будете доучиваться ещё год!       Потом пошла проверка гибкости и растяжки, но и после этого мучения не кончились — он захотел проверить скорость нашей реакции. Позвал каждому из новичков в пару по студенту, выдал какие-то мячики и сказал бросать их в нас. И если сначала я думал, что мы будем просто стоять в парах и кидать эти мячи друг другу, то потом я понял, что всё намного «веселее». Все новенькие, включая меня, стояли в кучке. Остальные нас окружили. И в разное время, в разном направлении кидали эти мячики. И мы должны были их ловить, при этом не сбивая с ног друг друга, а за каждый уроненный мяч нам выписывался штраф: по пять приседаний. При чем не важно, кто его не поймал — получали все. Благо, продолжалось это не долго и мы успели набрать всего тридцать приседаний.       — Приступим к более серьезной практике, — сказал он, когда мы, изрядно уставшие, встали таки в один ряд с сокурсниками.       «Более серьезной» оказалась проверка наших базовых навыков фехтования: стойка «на караул», оценка умения правильно и плавно передвигаться с оружием, проверка точности и скорости выпадов, уколов и ударов, защиты, потом добавились ещё и упражнения на координацию. Но будто бы и этого было мало — он мог подойти к тебе в любую секунду и совершенно рандомно спросить что угодно из теории. Будь то вопрос по этикету фехтования, определение какого-то термина, принципы тактики или бог знает, что ещё. Я итак на тот момент уже слабо соображал, а вместе с этими вопросами мой мозг вскипел окончательно.       Более-менее выдохнуть я смог, когда начались спарринги. Каждому пары не досталось и пока я ждал своей очереди, можно было перевести дух и послушать замечания мастера, пытаясь их запомнить, что бы не повторить. К своему неудовольствию я удостоился чести узнать, что у Госса очень тяжелая рука. Либо я уже слишком устал. Но он просто выбил у меня из рук шпагу и, кажись, даже сам этому удивился, судя по лицу. Потом я попал к Зачари, брату Жерара. Не видел его уже, кажись, сто лет. И не видел бы ещё столько же. С ним получилось выйти в ничью. А когда меня поставили против деда, который тоже уже был мне знаком, я даже растерялся. Выиграл почти сразу, а старик, кажись, даже не расстроился. Улыбнулся и с фразой: «ну что уж поделать» отошёл. Мне даже показалось, что Андре-Луи раздраженно цыкнул где-то сбоку.       В общем, к концу пары я ели волочил ноги. Боковым зрением заметил, что Нил вообще остался отдыхать прям на полигоне под ближайшей ёлкой, а мастер что-то очень недовольно втолдычивал старику.       — А ты отлично справился для первого раза! — бодро и с улыбкой сказал догнавший меня Искандар.       — Наверное. Но он настоящий изверг, — простонал я, окончательно сгорбившись. Казалось, что мои собственные плечи и голова стали слишком тяжелыми.       — Бывает и хуже, на самом деле. Ты привыкнешь, — он легонько похлопал меня по плечу и пошел догонять какую-то другую компанию, идущую впереди.       И пусть сейчас все шли на обед, я плелся в сторону дома, что бы принять душ и завалиться в постель. Сил не хватало ни на то, что бы сесть читать учебники, ни на перевод. В итоге, проснувшись от будильника за двадцать минут до начала лекций, я чувствовал себя ещё более помятым и уставшим, чем прежде. Но, тяжело вздохнув и взяв с кухни морковку, я поплелся к учебному корпусу. Жаль под руку не попалось чего посытнее.       На лекции по тактике я готов был уснуть. Даже не смотря на профа, который корчил из себя какого-то сурового полководца.       — Юноша, у вас что, голова слишком тяжелая? — сурово спросил он у Жерома, который устроил голову на ладони. Парень, судя по лицу, сначала даже не понял суть замечания, а когда до него дошло, он нахмурился, поджал недовольно губы, но руку убрал на парту.       — Девушка, хватит сутулиться! — сделал очередное замечание проф в перерыве между зачитыванием текста с бумажки.       — Вы что, спите тут? Хочется спать — идите в общежитие, я никого не держу! — а это было уже мне. И я охотно присоединился к студентам, корчивших недовольные гримасы, — итак, применение рельефа, укрытий и других особенностей местности для получения тактического преимущества…       А ведь тактика была довольно важным предметом. Но слушать это, ещё и в перерывах между нескончаемым потоком замечаний, было невозможно. И когда в мою сторону в очередной раз прозвучала фраза: «… я никого не держу», я молча закинул в сумку канцелярию и вышел за дверь. Нужно было поспешить скрыться и спуститься на нижние этажи, пока этот шизофреник не оклемался и не начал орать.       Помнится, в прошлой жизни я никогда не осмелился бы так сделать и не делал, хотя несколько раз наблюдал. Но, чаще всего, так делали слабо успевающие и достаточно борзые студенты. Я до этого дня себя к таким не причислял. Но, видимо, тактику тоже придется попытаться закрыть досрочно. Если после такой выходки этот чертила мне это позволит.       Так как следующее занятие было в этом же корпусе, уходить далеко не имело смысла. До конца лекции оставалось от силы минут двадцать, перерыв маленький, никуда сходить я не успею. Так что я решил поблуждать вокруг корпусов и нашел за ними лавочки, на которые и примостился. Несмотря на сумерки и тени от деревьев, единственный фонарь давал неплохое освещение. Я достал из кармана коробочку со скруткой, в очередной раз насладившись её успокаивающим запахом, и тут же спрятал. Раз у меня было время, я достал тетрадь, где писал черновой перевод для своей книги, открыл её саму и принялся за дело. Которое, правда, на сонную голову, шло очень плохо.       В итоге, когда окончательно разболелась голова, я отбросил надежду заняться хоть чем-то полезным и вернулся в холл корпуса. Там хотя бы были часы и я точно не опоздаю. Правда, я мало представлял, как выживу на протяжении следующей лекции. Что-то меня совсем расквасило. А стрелки часов тикали непозволительно медленно. Но стоило мне один раз моргнуть, как нате вам! Я уже опаздывал на три минуты!       Встряхнувшись и, пытаясь понять где я, я побежал к лестнице, а оттуда к кабинету, несколько раз его пропустив и пройдя мимо. Робко заглянув, я увидел, что проф уже начал вести лекцию. Тогда, тихо постучавшись, я прошмыгнул за парту, пробормотав какие-то извинения. Гараи на секунду прервался, обратив на меня внимание, но ничего говорить не стал, лишь молча положил передо мной три каки-то листочка.       Присмотревшись, оказалось, что первый — это мой проверенный тест. О как, почти высший балл. Два вопроса только неправильно. Отлично. Второй оказался бланком, заполненным мелким каллиграфическим почерком.       «Студент: Софьен рэ-Моран; Раса: Лойд; Возраст: 17 лет.       Направление: Чернокнижник; Профиль: Архитектор;       Уровень сил: Второй; …»       Дальше было ещё множество каких-то пунктов, но они были не заполнены. Проф подошел ко мне через пару минут лекции и, спросив, прочитал ли я всё, забрал эти листы обратно в свою папку.       — …Поэтому, вы можете спокойно ходить на лекции с остальным потоком. Ни у кого из вас нет критически плохих результатов по тестированию. Допы мы будем использовать для подготовки вас к ближайшему практическому занятию, так как вы эту подготовку пропустили, как и несколько предыдущих практических. Встречаться будем только по четвергам, на первом допе, но не тут, а на первом этаже в холле. Я покажу вам, куда нужно будет идти. Магическое право остается на своих местах, а на основы магии в понедельник, вторник и пятницу вы не приходите. Всем всё понятно? — мы закивали, — отлично, тогда на этом всё, все свободны. Софьен, задержись, — добавил он, как только я хотел встать. Тяжело вздохнув, пришлось рухнуть обратно на стул.       — Почему ты опоздал? — спросил Гараи, стоило всем покинуть класс.       — Уснул, кажись, пока начало пары ждал, — смущенно пробормотал я.       — Лен Террес пожаловался, что ты ушел посреди занятия, — он подвинул учительский стул и сел напротив меня.       — Он сам сказал: «я никого не держу». Его слушать невозможно, — особо не подумав, ляпнул я на эмоциях.       — Попытайся больше так не делать. Он действительно очень вредный, но тебе же будет хуже, если он будет ставить тебе прогулы из-за таких выходок. Хорошо, что он пожаловался только мне, а не заму по воспитательной работе. Получил бы дисциплинарное взыскание.       — Хорошо, — хмуро ответил я, отведя глаза.       — Если таких жалоб на этого профа будет много, подойдите ко мне после какого-нибудь нашего занятия. Разберемся.       Я воззрился на него очень удивленно, но парень только улыбнулся и встал с места, ставя стул обратно.       — Можешь идти, отдыхай.       Находясь в легком шоке, я кивнул и, скомканно попрощавшись, вышел из класса, а потом и из корпуса, совершенно не заметив, как уже добрался домой. И всё-таки хорошо, когда есть такие молодые преподаватели. Они явно чаще проявляют банальное понимание и сочувствие к студентам.       А Гараи эр-Исса, кажись, вообще был всеобщим любимцем у студентов. И если сначала мне казалось, что это из-за его манеры преподносить материал, то теперь становится понятно, что он в целом очень приятный и внимательный человек. Узнал и сразу решил поговорить, узнать, в чем дело. Предложил помощь.       Были бы такие преподаватели в моей прошлой жизни… А то чаще всего встречались только всякие Терессы. Терпишь их скотское отношение, что к себе, что к предмету, бегаешь за ними, оправдываешься, глазки в пол. А в итоге всё равно они всем светом недовольны.       И ведь они, наверное, действительно уверены в том, что делают всё правильно. У них в голове какая-то своя мораль и рамки приличия. Но ладно, рассуждать об этом биче человечества — только время зря терять.       Пока было время до ужина, я сделал себе зефр, надеясь взбодриться и очистить мозги от всякой ерунды, и сел за конспекты. Через пару минут вернулся Госс, бросил короткое «привет» и ушел в комнату. Когда наступило время идти в столовую, а он так и не появился, я заглянул в спальню. Госс спал. Сначала я подумал не будить его: в конце концов, если бы надо было, он поставил бы будильник. Но потом подумал, что он мог и случайно заснуть. Так что, присев перед его постелью на корточки, а слегка потеребил его по плечу, добившись только возмущенно-вопросительного мычания.       — Ты на ужин идешь?       Госс, не размыкая глаз, снова промычал, но уже отрицательно. Что ж, видимо, не у одного меня выдался трудный день.       Делать было нечего, так что я оставил несчастного в покое и направился в столовую сам. Спать на голодный желудок мне точно не хотелось.