Soulmate's letter

Однажды, в один холодный октябрьский вечер, Чон Чонгук, третьекурсник университета Торонто, бродил по городу. Уже темнело. Шел моросящий дождь. Свет, исходящий от одиноких многоэтажек, фонарей и вывесок, отражался на влажном асфальте. Музыка уличных музыкантов разносилась по улицам, где можно было услышать отголосок из прошлого – черно-белая безликость двадцатых годов. Чонгук не очень отдавал себе отчет, куда идет и зачем. Он словил себя на мысли, что его ведет нечто невиданное, что-то притягательное. Он проходит через потоки людей, чьи лица пусты и одиноки – их нельзя разглядеть. Странное ощущение, словно ты умер и находишься не в том месте и не в то время. Смотря на Чонгука, можно было бы подумать, что он обкуренный или пьяный, но это была бы неправда. Чувство усталости и жара будто облило его тело. Он забрел в ближайшую кафешку, чтобы прийти в себя. Внутри было уютно: мягкий приглушенный свет, светлые стены с маленькими картинами, нарисованные маслом, мебель орехового цвета – классический стиль мешался с роскошью, купленную на антикварных выставках. Безмолвная и бессолнечная красота этого места отдавала Северной Европой. Чонгук заказал себе тыквенное латте с корицей и присел за свободный столик. Оглядываясь вокруг, его взгляд упал на парня, сидевшего в дальнем углу возле окна. Кудрявые темные волосы, которые были слегка влажноваты(наверное, попал под дождь), рукава рубашки были закатаны по локоть. Первые две пуговицы были потеряны, а воротник слегка потертый. Рядом с ним лежало черное пальто и кожаная сумка-почтальон. Парень читал книгу, кажется, это был Рэй Брэдбери. Вид у него был сосредоточенный, немного холодный и отделенный от этого мира. – Тыквенный латте с корицей пожалуйста! – крикнула девушка, что делала кофе. Чонгук встал чтобы забрать его, но увидел, что тот парень тоже встает со своего стола. Он бережно кладет книгу, подгибая уголок страницы, на которой остановился и направился к стойке. Чонгук немного удивился. Он подошел к парню и спросил: – Извините, вы случайно ничего не перепутали? Я просто заказал точно такой же кофе, – его тон был приветлив, улыбка сама нарисовалась на его лице, даже, кажется, настроение начало подниматься. – Тыквенный латте с корицей? – переспросил незнакомец. Девушка-бариста взглянула на них и сказала: – Это для Ким Тэхена. Сейчас я сделаю и вам кофе, – она обратилась к Чонгуку. – Какое совпадение, – посмеялся Тэхен, – нечасто такое бывает. Составите мне компанию? – Когда дождусь своего кофе – да, – так же посмеялся Чонгук. – Ким Тэхен, ну, вы уже знаете, – парень протянул руку для рукопожатия. – Чон Чонгук, – сказал Чонгук и пожал руку. Через пару минут парни уже вовсю обсуждали темы искусства, литературы и музыки. Переносились в эпоху Возрождения и Просвещения, шутили и пили тыквенный латте с корицей. Чонгук облегченно откинулся на спинку стула и, впервые за долгие месяцы одиночества, смех слетал с его уст. – Чем ты занимаешься, Чонгук? – спросил Тэхен, допивая последнюю каплю своего кофе. – Я учусь в университете Торонто на факультете искусств, – ответил парень, – а что насчет тебя? – Я… Я работал редактором в местной газете, но уволился две недели назад. Я тоже учился в университете Торонто. Закончил три года назад – ответил он, облизывая палец, который измазался в пенке от латте. – Почему уволился? – поинтересовался Чонгук, немного помолчав. – Я понял, что жизнь слишком коротка для того, чтобы тратить время на нелюбимые вещи. Каждый день я просыпался и ложился спать с мыслью о том, как я не хочу идти на работу, которая не приносит мне никакого удовольствия. Тэхен откинулся на спинку стула, скрестив руки и расставив ноги – поза бати, если быть проще, стал рассматривать Чонгука. – Видок у тебя жуткий. У тебя все хорошо? – Эээ… – Чонгук замолчал. Тэхен так и продолжал сидеть и глазеть на него. – Пока ты думаешь, я пойду покурю, – он полез в карман пальто, достав оттуда красную упаковку сигарет марки pall mall с крепким ореховым вкусом. В его руках коробочка казалась маленькой – у него были длинные тонкие пальцы, прямо стебли цветков, и большая ладонь. Чонгук провел его взглядом. Тогда его охватила необъяснимая паника. Человек, которого он узнал буквально час назад, стал ближе, чем все, кого Чонгук знал. Тэхена можно было увидеть за окном. Одну руку он засунул в карман, а второй держал сигарету. У него были широкие плечи и крепкая спина. С любого угла он выглядел как предмет искусства. «До чего же он прелестен», – подумал про себя Чонгук. Тэхен потушил сигарету о мусорку и вернулся обратно. Он плюхнулся на стул и сказал: – Мне еще никогда не было так уютно. – И мне… Внезапно кровь из носа полилась у Тэхена. Он сразу же прикрылся ладонью, что за пару секунд окрасилась в яркий красный цвет. – О боже, Тэхен! – засуетился Чонгук. – Все в порядке, не переживай, – Тэхен оставался в полном спокойствии. – Просто передай мне салфетку. Давление наверное подскочило. Не бери в голову. Чонгук посмотрел на часы и понял, что скоро десять часов вечера и общежитие закрывается. – Вот блин, – хрипло выругался он, – мне пора бежать, мое общежитие закрывается через пятнадцать минут. Мне жаль, что не могу посидеть еще чуть-чуть, – в глазах его можно прочесть искреннее сожаление. – Погоди, – Тэхен полез в свою сумку за ручкой и записной книжкой. Он начеркал номер домашнего телефона и адрес, – держи, – парень оторвал листик и протянул Чонгуку, – давай встретимся здесь, в этом кафе, завтра в то же время. – Опять тыквенное латте с корицей будем пить? – улыбнулся младший. – Именно. Чонгук оставил Тэхена сидеть в тени этого кафе одному. Он крепко сжал листок, который он ему дал. «Главное не потерять», – думал Чонгук. Он хотел развернуться и еще раз помахать Тэхену, но так и не решился. Этой ночью Чонгук не смог заснуть. Он был под влиянием, не мог забыть эту случайную встречу. Желание жить снова окружило его. Чонгук прокручивал образ Тэхена, его речь и его невероятный взгляд. То, как он смотрел в глаза: завораживающе, гипнотизирующе. Он был другим. Абсолютно. Всю свою жизнь Чонгук не мог разглядеть в лицах людей что-то живое, не мог услышать в их разговорах что-то ценное. А в нем смог. Чонгук считал часы, минуты и секунды до встречи. Ожидание превратилось в пытку, время шло медленнее, чем обычно. Ему казалось, словно его заточили во временной клетке и пару часов в ней длятся месяцами. Чонгук решил прийти раньше. Он подошел к двери и, глубоко вдохнув, впустил ветер во внутрь, что заставил шторы немного покачнуться. Глаза сами начали его искать. Тэхен уже сидел на том же месте, что и вчера, и читал книгу. – Ты рано, – сказал Тэхен подходящему Чонгуку, не отрывая глаз от книги. – Ты тоже, – ответил Чонгук, садясь за столик, – если быть честным, я не мог дождаться нашей встречи. Тэхен отложил книгу и по-доброму, с каплей теплоты и родительской любви посмотрел на Чонгука. Свет сомкнулся вокруг них. Они идут по дороге, разматывая клубок красных ниток судьбы, что связал их мертвыми узлами. Они говорили и говорили. О Франции, Италии, Дании, Нидерландах и мечтали отправиться в путешествие по Европе. Чонгук прикрыл глаза, воображая их приключения в горах Швейцарии. И так продолжалось на протяжение нескольких недель. Бесконечные беседы с тыквенным латте в руках, которые стали частью их жизни, что отказаться от этого, казалось, очень трудным. – Мне полюбилась каждая минута каждого дня, – сказал Чонгук, облокачиваясь руками на стол. Тэхен всматривался в Чонгука и узнавал в нем лик осени или зимы, источавшего запах кленового сиропа, глаза отражали серое, грустное небо, а прикосновение к его лицу - первый снег, когда протягиваешь ладонь навстречу первому зимнему утру, проходишься рукой по карнизу, собирая пушистые снежники, что мгновенно тают у тебя на руках, оставляя приятный холодок. А все в целом - любимая песня, что будет с тобой не одну неделю, а всю жизнь. Ну или до конца жизни.