Две хищницы на одну несчастную рыбу

      Тсуна нервно теребил ручку пальцами и улыбался, пытаясь хотя бы мысленно сбежать из этого дурдома. Вот только прижимающаяся к макушке мягкая грудь и натянутый до лёгкого удушения галстук не давали отдаться мечтам о тихой и спокойной жизни. — Ананасиха, свалила из моей школы и от моего зверька, — каждое слово главы дисциплинарного комитета Хибари Кёи сопровождалось подергиванием галстука и кратковременным пережатием шеи несчастного старшеклассника. — Оя! Сама свали в будку, тебе там самое место, недо-хищница, — Рокудо Мукуро не говорила, а будто бы довольно мурчала, прижимаясь внушительным бюстом к лохматой макушке и игриво накручивая синюю прядь на палец. — А хотя, ку-фу-фу, лучше свалим мы с Тсу-куном, — и приторно-сладко добавила. — На свидание. — Камикорос, — последние слова перед началом очередного мордобоя.       Девушки носились по кабинету, в перерывах между лязгом металла умудряясь драться и словесно. Вернее, словами пыталась уничтожить мозг соперницы Мукуро, а Кёя с рыком пыталась задеть своими тонфа её жизненно важные органы. Большая часть класса, наверное, самая сообразительная, выбежала из кабинета как только эти две зашли в него, вторая часть испуганно жалась по углам, молясь, чтобы им не прилетело, а некоторые, особо одарённые смельчаки, наблюдали за махачем двух красоток и по совместительству ночным кошмаром небольшого японского городка Намимори. Что касается Тсуны, виновника торжества, так тот потирал ноющую шею и зевал в ладонь, ожидая, когда сей цирк закончится и обе свалят куда подальше. К слову, ждал он этого уже года три.       История знакомства этой троицы началась с переезда семьи Савада в Японию. Мама Тсуны была японкой, папа итальянцем, и большую часть жизни парень провёл на родине отца, но каждое лето исправно приезжал к бабушке и дедушке в Японию, чтобы не забывать второй родной язык и наслаждаться местными ништяками. В общем, Савада жили не тужили, но тут отцу семейства приспичило переехать в Японию насовсем. Причины были странные: то ли у него запор от обилия мучных изделий, то ли по работе, то ли на Тсуну плохо влияет местная молодёжь. Тсунаёши и Нана спорить не стали, с хорошим настроением собрали чемоданы и улетели. Ага, вдвоём. Не то чтобы они его забыли, такого активного и шумного попробуй забудь, просто у Емицу неожиданно нарисовались дела в Палермо, куда он сразу и уехал из аэропорта. И дела его там не заканчивались по сей день, прерываясь лишь на четыре месяца в год для посещения семьи. Тсуна искренне восхищался устойчивостью психики, терпением и добротой своей матери, впрочем, как выяснилось в скором времени — не далеко он от неё ушёл.       Переезд произошёл быстро, ведь дом у них уже был. Небольшой двухэтажный коттедж с огромной кухней и двумя ванными комнатами. Нана ворковала чуть ли не над каждым порогом, вспоминая первые шаги и падения сыночка. Да, Тсуна с раннего детства обнимал все косяки и периодически целовал пол, неуклюжесть шла с парнем рука об руку с раннего детства и до сих пор. Ремонт зданию не требовался, так как его держали в хорошем состоянии, только переклеили в комнате Тсуны обои и заказали для него мебель. Так что уже через две недели Тсунаёши ютился не на узком диване в гостиной, а на широкой кровати в своей спальне.       Переезд пришёлся на середину весны. В школу ходить было не нужно, поэтому у Савады было много свободного времени. Даже очень. Настолько, что даже любимые игры уже сидели в печёнке, а дорогие сердцу томики манги грозились обзавестись дырами на страницах, поэтому парень пришёл к крайнему варианту решения проблемы со скукой. Он накинул любимую толстовку, взял телефон, банковскую карту, немного налички и вышел на улицу. Прогулка для такого домоседа как Тсуна — настоящий подвиг! Причем он хотел не просто слоняться по улицам, а зайти в одно конкретное место, из-за чего часто сверялся с навигатором в телефоне.       Кокуё-лэнд встретил юношу тишиной и разрухой. Тсуна вздохнул и оперся о ржавое ограждение локтями. Не то чтобы он ждал иного, в конце концов парк развлечений заброшен уже лет десять, но… Тсуна вздохнул и посмотрел на огромное, с облупившейся краской колесо обозрения и улыбнулся. Наверное, он думал, что парк его детства сохранится получше, но и открывающийся сейчас вид был по своему красив. Полуразрушенные здания купались в оранжевых лучах закатного солнца и прятали свои недостатки в белёсом тумане. Некоторые вывески всё ещё оставались очаровательными, какие-то сгнили, а некоторым мох прибавлял привлекательности. Жалко, что ничего здесь уже не работает.       Тсунаёши оттолкнулся от шаткого ограждения и пошёл в сторону ближайшего магазинчика. Он шёл, сунув руки в карманы, и старательно избегал луж. Не хотелось испачкать оранжево-белые кеды. Небольшой универсам нашёлся быстро, но Савада стоял напротив него и не сдерживал скептического взгляда. Разумеется, перед зданием была не просто лужа, а мини-озеро, глубину которого Тсуна совершенно не хотел измерять своими джинсами. Максимально, насколько это возможно, парень пробрался в магазин, и облегчённо выдохнул. Ес! Он намочил только подошву — и это уже победа! Довольный собой Тсунаёши рассматривал полки забитые различным товаром. Внимание привлёк стенд с поки. Парень даже подзавис, выбирая вкус. За что он обожал Японию — то, что есть здесь, нет в других странах. Вот где можно найти чипсы со вкусом сакуры? Конечно, только в этой замечательной стране! — Чёрт! Почему нельзя заплатить картой?!       Да, Тсуна был полностью согласен с незнакомкой, стоящей у кассы. Ему, как человеку выросшему в Европе, тоже было непривычно носить с собой стопку наличных вместо маленького кусочка пластика. Савада бросил быстрый взгляд, у девушки в руках была шоколадка с кусочками ананаса, сам он выбрал поки с клубникой. — Здравствуйте, давайте я оплачу? — Оя, иностранец? — Тсуна неловко улыбнулся, немного подзависнув на тёмно-синих глазах девушки. — Да, я на половину итальянец. Так что, вы не против? — Ку-фу-фу, совершенно не против, — незнакомка всунула шоколадку в руки парня, игриво подмигнула и встала у входа в магазинчик.       Тсуна сглотнул и чуть дрожащим голосом обратился к касиру. Он и позабыл о горячем нраве итальянок, проживая среди скромных японцев. О том, что девушка с синими волосами итальянка, говорил язык, на котором они только что общались. Ну, или она просто замечательно владеет итальянским. Ему самому тоже было проще говорить на нём, чем на японском.       Савада протянул девушке её шоколадку, на что та кивнула и изящно выпорхнула из магазина, мазнув синей прядью по щеке Тсуны. Парень ничего не понимающе поморгал и вышел следом, сразу сцепляя зубы и сдерживая нецензурные эпитеты. Он забыл про чёртову лужу и встал прямо в неё. Кое-как Савада пропрыгал на одной ноге, всем естеством ощущая бульканье в несчастной обуви. На нём же ещё любимые носки с лупоглазым хамелеоном! Суша, то есть асфальт, встретила парня своей сухостью и женским смехом. Вот стыд-то… Кажется, у Тсуны горели даже кончики ушей. — А ты смешной, оя, — оказывается она прекрасно владела и японским. — П-прости… — Ещё и милашка! Ку-фу-фу, меня зовут Рокудо Мукуро, — и девушка протянула ему руку с длинными, тонкими пальцами. — Тсунаёши Савада, приятно познакомиться, — и он пожал её руку, замечая секундное удивление и недовольство. — Ты тоже… Хм, ты не столько милая, сколько красивая. Очень красивая, — Тсуна на самом деле думал так о девушке напротив. — Я согласна с тем, что прекрасна, — и снова грациозно откинула тонкий синий хвост за плечо. Савада заметил, что у девушки был милый и смешной хохолок на макушке, напоминающий верхушку ананаса. — Ты местный? — Ну, мы недавно переехали в Японию. Я живу в центре Намимори, а ты? — они разговаривали и медленно шли в сторону автобусной остановки. — Ку-фу, можно сказать, что местная. А с кем такой милашка переехал? — С мамой, мы оба родились в этом городке. Я ещё и пойду по её стопам — буду учиться в Старшей Нами, — Тсунаёши недовольно передёрнул плечами при мыслях об учёбе. — А ты где учишься? — Мукуро прикусила губу и ответила. — В Старшей Кокуё, — девушка махнула головой куда-то в сторону, от чего хохолок забавно покачнулся. — На что ты так пристально смотришь, Тсу-кун? — Рокудо усмехнулась, сверкая сапфировыми глазами и растягивая пухлые губы в ухмылке. Она слегка наклонилась корпусом вперёд, делая их разницу в росте ещё заметнее. Тонкая футболка призывно натянулась в области груди, но Тсуна залип на кое-что повыше. — У тебя очень классная причёска. Нигде такой не видел, даже в аниме, — теперь удивлённо хлопала глазами Мукуро. — Ты это серьёзно? — Ну да. Тебе, наверное, сложно её делать, но она стоит того. Очень милый ананасовый хохолок. Мне нравится пицца с ананасами. — Хих… — вначале Рокудо хихикнула, а затем громко рассмеялась. Тсуна неловко улыбался и тёр шею. Он же не обидел её, да? О, Господи, Тсуна в своём репертуаре неудачника — сравнить причёску девушки с ананасом и выдать абсолютно ненужную информацию про пиццу! — Ты… ты…! — девушка вытерла слёзы в уголках глаз и попыталась встать прямо. — Ты такая невинная милашка, Тсу-кун. Я хочу захватить твоё тело! — Э? Это… хорошо?       Так Тсуна и познакомился с Мукуро. Девушка оказалась, мягко говоря, странной, зато по своему весёлой. Например, она не знала ни одной диснеевской принцессы, зато могла прочитать лекцию о психотропном оружии. Обмен знаниями проходил в заброшенном кинотеатре Кокуё-лэнда, где, на удивление, аппаратура всё ещё находилась в рабочем состоянии. Со стороны Тсуны были попкорн и мультфильмы, со стороны Мукуро — взлом входной двери здания и её прекрасная компания, как сказала сама девушка. Тсуна тогда рассмеялся и согласился с Рокудо, с ней, и правда, было весело. А после небольшого марафона по диснеевскому ренесансу, была лекция. Савада слушал внимательно и пытался запомнить как можно больше. На вопрос: «И зачем тебе это знать?», Тсуна ответил, что если это интересно его другу, то он постарается вникнуть в данную тему. Мукуро на это промолчала, а затем довольно «закуфуфукала». Ну, вроде бы довольно. Тогда парень в этом не очень разбирался, зато спустя три года дружбы мог защитить диссертацию на тему: «Ку-фу-фу — тональность, количество и секретный смысл». Химию, кстати, тоже подтянул.       С Кёей знакомство произошло проще, — их познакомили родительницы. Нана после окончания ремонта в комнате сына решила проведать своих старых подруг. Если первые разы она обходилась компанией сладостей, то позже решила брать с собой и сына. Узнав, что в семье Хибари есть подросток, который тоже будет поступать в Старшую школу Намимори, Тсуна согласился пойти с матерью и тащить тяжелые баулы гостинцев. Нана никогда не была скупа на подарки, особенно для своей лучшей школьной подруги. Женщина надеялась, что и их дети будут дружить. Что ж, её желание сбылось, даже слишком круто сбылось.       Дом семьи Хибари был воплощением японских традиций. Даже сад камней имелся. Тсуна завороженно рассматривал внутренний дворик и убранство самого дома. Савада чуть не грохнулся, заслушавшись и засмотревшись на шиши-одоши, если он правильно помнил название. Это такой небольшой фонтан из бамбука. У Тсунаёши сложилось впечатление, что он приехал в Японию не месяц назад, а только сейчас, переступив ворота этого дома. Когда Тсуна запнулся о свою ногу второй раз за пару минут, ему показалось, что он услышал недовольное цоканье, но списал всё на звуки фонтана.       С хозяйкой дома Савада пообщался недолго. Парень успел только улыбнуться, представиться и поставить в указанное место пакеты, после чего старшая Хибари быстро просканировала его взглядом, и чему-то усмехнувшись, отправила гостя в зал. Подругу же завела на кухню, куда направилась и сама. Тсуна неопределенно пожал плечами и сел на диван. Присутствовать при разговоре матери и её подруги он не особо хотел. Только сидел бы и полыхал ушами из-за рассказов матери о его детстве. Нана ещё и альбом с фотографиями взять могла. Жуть одним словом.       Да и не ради маминой подруги Тсуна пришёл сюда. — Травоядное, что ты забыл в моём доме?       Тсунаёши еле сдержал крик, пялясь на девушку, неожиданно возникшую перед ним. Пробежала мысль, что этот дом настолько японский, что тут живёт девочка из «Звонка», но нет, это всё природная шуганность и обширная фантазия Тсуны. — Эм, — парень прокашлялся в кулак и постарался улыбнуться поуверенней, от испуга сердце всё ещё стучало в ушах. Брюнетка появилась слишком неожиданно! — Меня зовут Савада Тсунаёши. А тебя? — Хибари Кёя, — коротко и лаконично. Девушка смотрела на него сверху-вниз, изучая раскосыми серыми глазами. Тсуна сглотнул от такого взгляда. Будто побывал в МРТ аппарате второй раз за вечер. — Приятно познакомиться, — шатен протянул руку, которую моментально отбили… чем-то стальным? В руках Кёи были странные металлические палки, совершенно не внушающие доверия. — Не прикасаться ко мне, травоядное. Если бы рядом не было мамы — я бы забила тебя до смерти. — А почему травоядное? — Савада благополучно пропустил мимо ушей вторую фразу. В конце концов у каждого свои тараканы — кто-то «ку-фу-фукает», а кто-то забивает до смерти. Это Япония, тут странности — норма, по крайней мере, так убеждал себя Тсуна. — Потому что травоядные жалкие, трусливые и слабые. — Оу… Ну, я бываю трусливым, да и качком себя не назову… Думаю, меня можно назвать травоядным, — парень кивнув, не замечая удивлённого, а затем довольного взгляда девушки. — А ты тогда кто? — Хищница, — снова коротко и ясно. — Понятно.       И тишина.       Кёя села рядом, положив оружие на спинку дивана и сложив руки на груди. Тсуна смотрел в экран выключенного телевизора, рассматривая в нём отражение девушки. Хибари была по своему милой: маленький аккуратный нос, тонкие губы и нахмуренные чёрные брови. Хотя больше всего выделялись хищно сощуренные серые глаза под пушистыми ресницами. А нет, большего всего выделялось оружие за её головой, холодная ручка одного из которых упиралась в затылок Тсунаёши. Вторая знакомая из Японии с необычным видением мира, но вроде бы без проблем с законопослушностью. — А какое у тебя увлечение? — Забивать травоядных до смерти. — Хи?! — второго вскрика Тсуна сдержать не смог.       Поправочка — вторая знакомая из Японии с необычным видением мира и тоже с прибабахом на всю голову. — А ты чем занимаешься, травоядное? — Ну… Аниме, игры, манга, комиксы?.. — почему-то ответ вышел в вопросительной форме. Тсуна просто перечислил обыденные для подростков вещи. — Жалкое травоядное с жалким увлечениями, — точно, это же увлечения простых смертных, а не исключительных хищников. Тсунаёши не обижался, в конце концов каждому своё. — Не знаю, думаю тебе бы понравились файтинги. Например, самый популярный Мортал комбат. — Файтинги? Говори по-японски, ты же японец. — Ну, драки проще говоря. Только не в реале, а в компьютере. — Зачем мне избивать пиксели, если я могу избить любое травоядное в реальности, — и оскалилась, закинув ногу на ногу. Холод тонф у затылка Савады стал ощущаться сильнее. — Из-за спец эффектов?..       И увидев любопытный серебряный взгляд, Тсуна пустился в рассказ. Про вырванные позвоночники, оторванные конечности и прочую жестокость девушка слушала внимательно, заинтересованно сверкая глазками. С жалкого травоядного было взято обещание принести приставку и дать хищнице искупаться в море пиксельной крови и графонистого насилия. Тсуна согласился, он не видел в этом ничего страшного, да и давно у него не было хорошего соперника по игре.       Савады посещали особняк пару раз в неделю, иногда Тсунаёши приходил один. Кёя могла одним лишь взглядом внушать первородный ужас любому и каждому, но как же шатену нравилось её недовольное пыхтение после очередного проигрыша и рвение отыграться. Прямо милый недовольный ёжик! Правда, свои мысли Тсуна держал при себе, потому что после поражения брюнетка не только пыхтела, но и яростно желала отомстить с помощью тонфа в реальной жизни. Если бы Кёя услышала и о ёжиках, то точно забила бы до смерти одну несчастную рыбку, а так Савада отделывался синяками и новой игрой. За поддавки его, кстати, тоже били. Ибо нефиг, хишница должна побеждать без помощи всяких жалких травоядных! А Тсуна был только рад, ему нравилось проводить время с хищным ёжиком.       Вот только вопрос… Как из их милой и невинной дружбы получилось это? Ответить Тсуна не мог — вначале ему прилетело тупым концом трезубца, а затем по макушке заехали тонфа. И всё это под крики: — Он мой!