Две хищницы на одну несчастную рыбу

      Бывают моменты, когда вокруг всё движется, что-то происходит, а твоя жизнь будто на паузе. Ты видишь как другие смеются, разговаривают, ссорятся, ходят туда-сюда, а у самого губы будто промазаны клеем, и ноги прикованы к полу. Будто ты немой актёр, которому не позволяют участвовать в постановке, где ты вроде как главный герой.       Тсуна чувствовал себя сейчас именно так. Только вместо пьесы на сцене театра, у них дома разворачивался какой-то цирк. Старшеклассник сидел на полу своей комнаты и думал — кто же он в этом шапито? То ли клоун, то ли дрессировщик хомячков, которого случайно приставили к львицам и ягуарам. — Итак, Тсу-кун, ты ляжешь у стенки, а я буду спать прижавшись к тебе! — Камикорос. — Девочки, не переживайте, вы же можете лечь все вместе!       Тсуне не хотелось огорчать маму, но рукопашная драка девчонок мало походила на переживания. Он вздохнул и поднялся с пола на ноги. Взгляд против воли упал на небо, больно быстро переодевшееся из сумерек в чёрную ночь. Савада потёр подбородок и прикрыл глаза. Мда, его подруги пусть и сильные, но всё-таки девушки, не надо им в такую темень быть на улице. Ещё Тсунаёши сам виноват — из-за его же идиотизма Мукуро и Кёя так долго просидели у него дома. Эх, как учил непутёвый папаша: «Накосячил — бери ответственность и исправляй».       Савада вынырнул из своих мыслей, когда Мукуро резво уворачивалась от атак Кёи, при этом прыгая на кровати. Мама невозмутимо улыбалась и перекатывалась с пятки на носок, слабо щекоча волосами плечо сына. — Кхм, — Тсуна шумно прочистил горло, но нужного эффекта это не возымело. Девчонки всё также были увлечены друг другом, а так же скатыванием его постельного белья. — Ребят, — парень предпринял ещё одну попытку, но Кёя была занята тем, чтобы удержать свою позицию на кровати, а уже Мукуро пыталась её сбить. — Девчонки…       Мама продолжала улыбаться, девушки драться, а Тсуна обречённо вздохнул. Не любит он использовать строгий голос, но порой приходится. — Рокудо, Хибари! — подруги по стойке смирно не встали, но глаза на него, наконец, скосили. Тсунаёши мягко улыбнулся, пока эти две носились по комнате, растрепались и стали ещё милее обычного. Он подошёл к ним поближе. — Знаете, думаю мама права. Можно лечь вместе. — Тсунаёши! — Зверёк!       Нана издала какой-то писк на ультразвуке, а поражённые девушки враз упали на кровать, и теперь уже они смотрели на парня снизу-вверх.       Кёя, прикусила бледно-розовую губу, покачав головой, чтобы тёмные пряди хоть немного прикрыли её горящие смущением щёки. Колени в плотных школьных колготках были не так уж сильно прижаты друг к другу, Хибари даже чувствовала в них слабую дрожь. Наверное, это из-за глупого сердца, которое так сильно бьётся в груди. Именно из-за него судорожно подгибаются пальчики ног, и приоткрываются покрасневшие от укусов губы, пытаясь схватить побольше накалившегося воздуха. Всё из-за глупого сердца и уверенных янтарных глаз зве.хищника. Кёя откидывается спиной на стену позади себя, садясь глубже, и чуть-чуть, буквально ещё на пару миллиметров разводит колени в стороны.       Мукуро же растянула губы в лукавой, хитрой улыбке и чуть наклонила голову набок, отчего тень от полуприкрытых ресниц задела нежно-розовый румянец. Она, конечно, знала, что её Тсунаёши-кун только на вид такой белый и пушистый, но чтобы вот так… Были ли она против? Девушка наклоняется вперёд, позволяя тяжёлой груди мягко подпрыгнуть и ещё немного натянуть ткань белоснежной майки. Ловкий язычок быстро пробегается по ставших сухими губам, слабо размазывая бордовую помаду, что-то в комнате и, вправду, стало жарко. — Тсу-кун, — Рокудо привычно закидывает ногу на ногу, отчего зелёная юбка поднимается чуть выше. — А как мы тут втроём поместимся? Кровать, у тебя, конечно, хорошая, мягкая, но… — М? Втроём? — Савада беспечно стоит напротив них и продолжает улыбаться. — Вы ляжете вдвоём, а я лягу в гостиной на диване.       Глаза девушек распахнуты, губы до лёгкого побеления сжаты, Тсуна натянуто улыбается, предчувствуя боль в пояснице от узкого дивана, а Нана в дверях успевает лишь тихо охнуть в ладошку, кажется, она воспитала слишком правильного сына. Это всё длится лишь короткий миг. Настолько маленький, крохотный, что Савада не успевает даже понять как глаза девушек наполняются кровью, а он падает на пол от фатального удара подушками с двух сторон. — Травоядное! — Ку-фу-фу тебе, Тсу-кун!       Нана снова широко улыбнулась, напела незатейливый мотив (возможно, чтобы приглушить мольбы сына о пощаде) и пошла к себе в комнату. Ничего, девочки её воспитание подправят!       Тем временем битва без боя длилась ещё минут десять, если верить часам, и сорок, если послушать Тсунаёши. Если девчонки вначале бросали в него подушки, затем поднимали и снова с яростью бросали, то под конец они сели рядом и просто по очереди возмущённо били его ими. Тсуна всегда удивлялся синхронизации подруг в моменты мордобоя над ним. Под конец им наскучило и это, поэтому Кёя села рядом на колени, обняв подушку, а Мукуро элегантно прилегла рядом с полубездыханным тельцем рыбки. Тсуна же раскинулся звёздочкой между ними и по максимуму старался восполнить недостаток вновь нормально поступающего в грудь кислорода. Сильно тыкающий в его щеку палец Кёи парню не мешал, также как и лёгкое подёргивание прядей со стороны Мукуро.       Подруги сжалились, дав милому на восстановление пару минут, после чего Рокудо с ласковой улыбкой нанесла новый неожиданный удар: — Тсу-кун, допустим, я согласна отпустить тебя на диван, чтобы ты не спал с псинкой, — от резкого выпада она играюче увернулась. — Но в чём я буду спать? Я девушка чистоплотная и не могу спать в том, в чём гуляю по улице, — и гибкой кошкой прогнулась в спинке, демонстрируя натянутую на пышную грудь белую майку на тонких бретелях и короткую зелёную юбку еле прикрывающую хоть что-то.       Щёки парня захватил розовый румянец, а тихий женский смех выбил из мозгов любые слова, поэтому он просто кивнул. Ну или его голова сделала рефлекторный наклон из-за удара прилетевшего сзади. — Ты и приличие несовместимы, фруктоза. Но вопрос хороший. Зверёк, — хищные серые глаза не предвещали Саваде ничего хорошего. — Хм, — парень почесал макушку, потому что вопрос, и правда, важный.       Можно было попросить вещи у мамы, но тут был нюанс дизайнов и размеров. Нана и Кёя имели похожую конституцию. Обе невысокие, с хрупкими чертами и миниатюрными фигурами. Вот только мама предпочитала всё яркое, цветастое и пышное, а Кёя в своём доме ходила в однотонной традиционной юкате. Был велик шанс того, что ГДК, если Тсуна осмелился бы предложить ей мамину розовую ночнушку с рюшами и изображением каких-то кракозябр, просто задушила бы его ею. Задушила бы, разумеется, до смерти.       С Мукуро ситуация была обратной. Если мамин стиль подруга могла спокойно перенести, то влезть в одежду просто бы не получилось. Тсуна неловко почесал покрасневшую щеку. Рокудо отличалась своими итальянскими корнями, а соответственно и другим типом фигуры. Мамины футболки стали бы ей топами, а юбки обрели бы на пышных бёдрах не самую праведную длину…       Короче! Расчищать мамин гардероб — не вариант, для обеих.       Ухо опалило чужое дыхание. — Тсунаёши-кун, о чём это ты с таким лицом думаешь? — к правой руке прижалось что-то упругое и такое тёплое, даже обжигающее. — Зверёк, — а левую руку нежно обхватили и прижали к чему-то мягкому. — Во что ты собрался нас одеть?       Юношеское тело прошибло мелкой дрожью. Слюна резко стала такой вязкой, кадык дёрнулся, с трудом пропуская её ниже по горлу. В комнате, оказывается, так жарко и душно. Тсуна прокашливается в кулак. Именно из-за температуры помещения его щёки такие алые. Только из-за неё. — Я просто думал, где взять вам одежду на ночь. Мамина вам не подойдёт, — Тсунаёши по очереди зависает на прекрасных женских глазах, смотрящих на него снизу-вверх. Серый кварц и насыщенный лазурит. Оба очаровательны, нежны и смотрят с чем-то ещё непостижимым для него. Парень надеется, что собственные карие глаза не выдают своего хозяина со всеми потрохами. — Может, — он прикусывает нижнюю губу. — Возьмёте мою?       Этот звук был для девушек будто выстрел для спортсменов, и они тут же бросились к шкафу. Тсунаёши остался растерянно стоять на месте, запустил руку в волосы и ещё больше взлохматил вечно спутанные шоколадные вихры. Кёя и Мукуро часто бывали у него в гостях, а вот с ночёвкой впервые. Интуиция со смешинкой подкалывала, что это произойдёт ещё много раз. Тсуна смотрел как две опасные хищницы перетягивали его домашнюю футболку и с удивлением осознавал, что его не пугало предположение внутреннего голоса. Послышался треск ткани. Хотя, может чуть-чуть страшно и было.       Девушки выбрали себе даже не по одной паре вещей, растащив добычу по разным углам. Кёя оккупировала любимый подоконник, Мукуро же положила стопку одежды на кресло. Тсуна с не самой большой радостью на свете подумал о том, что теперь ему надо будет обновить гардероб. Да и девчонкам нужно будет купить пижамы и тому подобное. — Хищница, — Тсуна заинтересованно поднял глаза на заговорившую Рокудо. — Случайно выпущенная из цирка. Выйди, мне переодеться нужно, — зелёный жакет уже исчез с женских плеч и теперь висел на спинке кресла. — Сама исчезни, неудачный научный эксперимент ботаника, — с этими словами Кёя кинула чёрный пиджак с красной повязкой на кровать.       Разговаривали они друг с другом, но обе странно поглядывали на Саваду. Тсуна непонимающе хлопал глазами, а когда девушки одновременно схватились кто за юбку, кто за майку, то парень тут же юркнул за дверь, сверкая пунцовыми щеками.       Нет, серьёзно! Кёя и Мукуро его лучшие подруги, но, кажется, они обе часто забывают, что Тсунаёши вообще-то парень! Савада облокотился о дверь и зарылся рукой во влажные волосы. Эти двое однажды точно сведут его с ума…       Звуки в его комнате постепенно затихли. Щелкнула кнопка выключателя, и тёплый свет из-под двери исчез. Шатен встал ровно. В маминой комнате тоже царили тьма и тишина, наверное, она уже давно уснула. Тсуна как мог тихо спустился по лестнице на первый этаж. Диван, кажется, ему усмехался своими тёмными складками, но это видимо фантазии на фоне предстоящих поясничных болей. Временное место для ночлега было застелено. Подросток лёг, чуть согнув в коленях ноги и укрывшись мягким одеялом. Надо будет утром сказать маме спасибо. Савада зевнул и сильнее ткнулся щекой в большую подушку. Но это будет завтра утром. Интуиция неприятно пискнула, но Тсуна отмахнулся от неё как от вредной мошки. Он устал и очень хотел спать.       Тсунаёши прикрыл глаза и довольно быстро отдался Морфею, абсолютно не замечая пристального взгляда со стороны окна.