Две хищницы на одну несчастную рыбу

      Савада Нана была очень умной женщиной.       У Наны были представления о том, чем именно занимается её муж, но ей хватало мозгов ни во что подобное не влезать. Емицу говорил, что он простой строитель, и Нана с улыбкой принимала правила этой игры. Она любила его всем сердцем, всей душой и она знала, лишь он один предназначен ей в этом мире, также, как и она ему. Но порой, быть умной и любящей женщиной, а особенно матерью, было для неё слишком сложно.       Нана сидела на террасе в итальянском кафе. Милое заведение, но кофе и тирамису тут были ужасны. А может и хороши. Нана не знала. Нана не чувствовала никаких вкусов, кроме мерзкой, склизкой тревоги заполнившей всё её естество. Она стучала чайной ложкой по губам и иногда прикусывала её белыми зубками.       Три года назад, когда Емицу неожиданно предложил им переехать в Японию, Нана была в растерянности, но согласилась. Переезд не был ей страшен, всё-таки свой дом и друзья на родине у неё сохранились. Но эта спонтанность и отсутствие объяснений от мужа ей не нравились. Емицу смотрел куда угодно, часто тёр шею и умолял жену и сына переехать. У Савады было стойкое ощущение, что из Италии они бежали. Она не спорила, с улыбкой собрала чемоданы, и через неделю они с сыном улетели в другую страну.       Нана подозвала официанта и заказала гляссе. Её организм нуждался в сладком источнике эндорфинов, а мозгу нужно было ещё больше кофе. Молодой человек улыбнулся, забрал грязные тарелки и, кажется, ей подмигнул. Савада спрятала грустную усмешку в ладонь.       Не смотря на свой очень тихий и мирный нрав, ей периодически хотелось дать своему любимому пощёчину.       Емицу прилетел через пару недель, пробыл с ними в Японии совсем ничего. Помог с косметическим ремонтом дома, без проблем устроил сына в местную школу и исчез. Серьёзно, вот он пожелал ей спокойной ночи, поцеловал в губы, а утром Нана просыпается в постели одна. Ни записки, ни СМСки. Чёрт, он позвонил ей только через три дня, разговор длился пару минут и одна и та же извечная фраза: «Прости, начальник неожиданно вызвал на стройку». Нана умеет себя сдерживать, она делает глубокий вдох и с улыбкой просит мужа быть осторожным. Она понимает, что только благодаря работе мужа у них всё так легко и почти безмятежно. За почти семнадцать лет жизни в Италии ей ни разу не сказали плохого слова, ни разу не пытались обдурить и обращались, так, будто она имела власть над всем в этой солнечной стране. У всего этого явно было невероятная цена, которую платил её муж. Нана была благодарна, но слёзы тревоги за любимого не всегда получалось сдерживать.       Вот она и их сын живут в Японии три года. Тут у них всё тоже тихо и спокойно. Да, когда на пороге их дома появилась Мукуро, Нана содрогнулась всем телом. Что-то такое было в этом с виду радостном ребёнке, что присутствовало и у начальника мужа, с которым как-то виделась женщина. Милый, добрый на вид старичок чувствовался как нечто опасное. Нана не обладала интуицией сына, но людей чувствовать умела. Что тот старик, что ребёнок перед ней были опасны, но и того и эту привели в дом её мужчины. Емицу и Тсуна чудесным образом умели собирать вокруг себя невероятных людей, а Нана в свою очередь умела их принимать. Не сразу, но постепенно она приняла опасного, но по сути просто израненного жизнью ребёнка по имени Рокудо Мукуро в свою семью.       Вот только было такое, что Савада Нана никогда не могла сделать.       Уже другой официант принёс гляссе и безмолвно исчез. Шатенка зачерпнула чайной ложечкой мороженое с кофе и отправила его в рот. Чёрт, она ничего не чувствовала.       Емицу ещё в том году начинал разговоры о специальной подготовке Тсуны, только Нана так и не поняла к чему муж собирался готовить их сына. Мужчина заводил разговор, затем замолкал, а потом со смехом перескакивал на другую тему. Он будто сам боялся своих слов. Нана пыталась его разговорить, но муж стойко молчал. Савада смирилась, а Тсунаёши ни о чём не узнал. Её сын продолжал ходить в школу, играть в приставку и гулять с Мукуро и Кёей.       Их Тсунаёши был милым, неуклюжим мальчиком с добрым сердцем. Да, он не любил конфликты, трусил, по учёбе не хватал звёзд с неба, но это был их сын. Нане было иногда стыдно перед Тсунаёши за то, что он так похож на неё. Это сейчас она хорошая домохозяйка, но никто не догадывается сколько яичниц со скорлупой в начале их отношений съел Емицу. И что не все его розовые рубашки изначально были такого цвета. И что в школе Нана не очень-то любила учиться. Она воспитала сына таким какой когда-то была сама. Порой Нана себя корила, что разморенная мирной жизнью она вырастила сына слишком мягким. Они с Емицу не вечны, не вечна и защита её мужа. Женщина даже думала согласиться с мужем насчёт курсов самообороны или подобного для Тсуны, но вот она увидела, как сын ведёт себя с Кёей и Мукуро.       Кофе с мороженым внутри медленно исчезало из стеклянного бокала.       Наверное, сынок сам этого не замечал, но рядом с девочками его спина становилась прямее, а карие глаза сияли так ярко. Однажды он пришёл с фингалом под глазом и огромным синяком на руке. Нана подумала, что это его девчонки играючи побили. И Мукуро, и Кёя обладали той самой страшной, необъяснимо опасной аурой, но материнское сердце было уверено на миллиард процентов, что сильного вреда здоровью Тсуны девочки не нанесут. По крайней мере специально! В общем, тогда оказалось, что сын подрался с другим мальчиком. Господи, её сын подрался! И почему — какой-то мальчишка, до недавнего прошлого фанат Кёи, начал ругать бывшую возлюбленную, угрожал что-то с ней сделать, а Тсуна, её трусишка, вступился за девочку! Нана тогда поверить не могла, как сын не испугался, а он выдал: «Кроме Кёи и Мукуро, я боюсь только за них самих». Ох, как Нана им гордилась! А в следующем месяце её растяпа тщательно, по списку собирал всё нужное для ухода за Мукуро. Супчик куриный тоже сам для неё готовил. Нана предлагала больному ребёнку пожить с ними, но девочка вежливо отказывалась. Бедняжка боялась заразить Нану! Мукуро и Тсуну прогоняла, но он упёрт также как его отец, поэтому не отходил от девочки до её полного выздоровления.       Нана гордилась их сыном всегда. Не смотря на её огрехи, он вырос прекрасным парнем, а обе девушки его дополняли. Женщина уже давно приняла девушек в свою маленькую семью.       И к изменениям в этой семье она не была готова.       Емицу позвонил ей поздней ночью, все дети уже спали. Муж сбивчиво поздоровался и просто поставил супругу перед фактом: «Я нашёл Тсуне репетитора, она будет жить с вами с завтрашнего утра. Люблю вас!», и отключился. Сонная женщина не сразу поняла хоть что-то, она жмурила глаза от яркости экрана, пыталась перезвонить, но ответом ей было сухое: «Абонент вне зоны действия сети». Она решила просто дождаться утра.       И оно наступило. Незнакомка сидела на подоконнике её комнаты. Нана вскрикнула, но женщина моментально оказалась рядом и закрыла ей рот ладонью. — Хаос, Нана-сан. Не стоит так пугаться. Меня зовут Реборн, и я новый репетитор Тсуны.       Прижатая неизвестной женщиной к изголовью собственной кровати, в одной сорочке и с бешенно бьющимся сердцем Савада Нана как никогда хотела прибить мужа. Но вначале ей нужна была валерьянка. Два флакона.       И вот, прошло уже несколько часов, как эта самая Реборн попросила Нану прогуляться по соседнему от их дома району. Телефон мужа был недоступен, а потом сотовый и вовсе отобрали. Успокоительные из аптеки были проглочены. Даже десерты съедены, а материнское сердце не находило себе места! Если от Мукуро и того дедушки опасностью веяло, то от этой женщины ею разило. Нана спрятала лицо в ладонях. Господи, она знала, знала! , что Емицу не причинит зла сыну, что он тоже хочет для него только лучшего, а значит Реборн нужна Тсуне. Савада Нана была мудрой женщиной, но в панике сердце не прислушивалось к разуму. Что эта безумная женщина там делала с её детьми?! — Мама! — Нана подорвалась со стула, и кажется, уронила стол. — Дети! — Тсуна перепрыгнул через низкий заборчик и сгрёб её в объятья, а девочки последовали за ним. — Мои дети! — она не сдержалась, она заревела и через слёзы осматривала каждого из её троих непутёвых детей. — Мукуро, у тебя хохолок растрепался, — девушка сморгнула слезинки с голубых глаз и с улыбкой кивнула. — Кёя, ох, я-я позвонила Масами, не переживай! — Хибари не переставала льнуть к ее плечу, лишь сильнее, показывая благодарность, прижалась. — Тсуна… — Мам, — её мальчик, целый и невредимый с нежной улыбкой на губах потрепал её саму по голове. — Мы с тобой, мы в порядке.       А Нана снова расплакалась, прижимая дочерей и сына к себе ближе.       Спокойная Реборн стояла в паре шагов. Они обменялись лишь взглядами.       Савада Нана была мудрой женщиной. Она жила руководствуясь разумом. Вот сейчас он твердил хозяйке, что особа перед ней явно не просто репетитор. Реборн источала опасность, Нана против неё как хомяк против пантеры. Вот только было такое, что Савада Нана никогда не могла сделать — она не могла позволить причинить вред своим близким. Даже если логика будет кричать, что это сумасшествие, ради семьи она и против пантеры пойдёт. — Что мать что сын, — до ушей дошла странная фраза итальянки. Та опустила полы шляпы ниже, так тень не давала разглядеть выражение её лица.       Нана вытерла кулачком слёзы. Ребята встали кружком вокруг неё, и теперь она могла рассмотреть каждого. — Дети, а откуда у вас эта одежда? Не помню у вас такую. — Ано… Мам, понимаешь… — Тсуна тут же зарделся и нервно постучал пальцами по подбородку. — Одежда испортилась, и зверёк купил нам новую. — Оя, Тсу-кун и бельё нам оплатил! — Что?!