hanafubuki

— как его зовут? — кого?       вместо ответа дазай лениво кивнул головой в сторону рыжего слегка сутулящегося парня в огромном худи, зашедшего в комнату позже всех. учитывая, что все сомнительные тусовки проводились в их с куникидой съемной квартире, обычно парень знал всех приглашенных, даже если это были знакомые знакомых знакомых. понятно, что можно было, конечно, подойти и самому спросить, однако диван слишком мягкий, а ему лень вставать. — честно, не ебу. вроде бы танизаки что-то говорил про своего старого друга, вот пусть и следит за ним, — голос тачихары немного скакал в тональности от выпитого пива после коньяка, так что парень обреченно запрокинул голову на жесткий подлокотник. — меня больше интересует, какой идиот сегодня отвечает за музыку?       по комнате стелился бархатный блюз, который до абсурдного контрастировал с расставленными на полу пачками из-под сока и пустыми бутылками, заваленным картами столом, дымившимися пепельницами и сновавшими из стороны в сторону явно не трезвыми парнями. обычно музыку выбирал дазай, однако накануне за дело решил взяться куникида под предлогом облагородить собрания хотя бы в какой-то степени. как итог, почти ни один из собравшихся в квартире не был в состоянии узнать даже одной песни, а организаторы тусовки ближе к середине были названы стариками, от чего один из друзей тачихары успел отхватить пару подзатыльников от хозяина квартиры. — если этот «идиот» тебя услышит, отпаиваться на утро будешь не здесь, а на заправке рядом с домом.       уронив на соседа приторно-добродушную улыбку, дазай сделал глоток из уже ставшего теплым в руках стакана, буквально кожей чувствуя недобрый взгляд куникиды, прекрасно умевшего читать по губам. выдавив лёгкий смешок, он закрыл глаза, перекладывая ногу на ногу, отмечая про себя, что пора бы открыть все окна, а не только одно на кухне. пора бы запретить этим идиотам курить сигареты в квартире. это лишь его прерогатива.       не то чтобы ему было неловко или неудобно устраивать это всё у себя. убираться на утро все равно приходилось не ему, а тачихаре, который за это платил правом не скидываться на алкоголь. дазай же сам наоборот всегда настаивал на том, чтобы подобные мероприятия происходили под его контролем и на его территории. вернее, на их с куникидой общей облагороженной территории под названием квартира номер четыреста двацать четыре, да простит его всевышний. при таком развитии событий он мог быть уверен, что хотя бы в конкретный вечер никто из его знакомых по университету не окажется в отрезвителе или на наркологической экспертизе. просто потому что пили много, но не паль, а нюхать или колоться в своем доме дазай не позволял никому. — дазай-сама, — нараспев протянуло откуда-то из кухни, — а у вас в доме остались еще целые бутылки из-под вина?       из-за косяка выглянула рыжая лохматая голова танизаки. растянутый ворот его водолазки съехал на плечах, но тот не обращал на это никакого внимания, фокусируясь скорее на том, как выглядеть максимально трезво, опасаясь внимательного взгляда из-под очков человека, следившего за всем из дальнего угла комнаты. — мы хотим сыграть в бутылочку. парни уже заебали друг друга, скоро подерутся.       со стороны кухни раздался внезапный взрыв хохота, за которым последовали звуки борьбы и откуда-то с подоконника вроде бы упало что-то картонное, похожее на башенку из бумажных стаканчиков. от шума дернулся даже тачихара, до этого внимательно пересчитывавший пальцы на левой руке и сравнивавший их с количеством оных на правой, отчего дазай, сидевший буквально у него под боком, с трудом удержал в руке бокал с остатками уже до невозможного теплого виски и недовольно зашипел. — я одолжу вам вино, если вы обещаете съебать отсюда через два часа и не будете играть на раздевание, — послышалось откуда-то из угла.       с кухни раздался жалостливый гул как минимум шестерых человек. — если кого-то что-то не устраивает, выход там. — недовольный гул постепенно затих, и в гостиную постепенно перебралось все население кухни, которое не пойми как размещалось там на протяжении последних несколько часов.       разогнав посредством тачихары и его нервоза нахлынувший приступ сонливости, дазай рывком уселся на диван даже относительно ровно для его состояния и — вау — успел потянуться, а затем, к моменту когда его старший друг вернулся из своей комнаты с достаточно тяжелой бутылкой сухого красного, с подачи парня все уже дружно с диванов, кресел и подоконников перебрались на пол. мусор благополучно был сдвинут к углам под обреченные стоны тачихары, привлекшие к себе завидное внимание, а свет, горевший до этого по всем комнатам так, словно счетчиков за электроэнергию в японии не существовало, был убавлен до необходимого минимума из тусклой новогодней гирлянды и двух торшеров. — уберите ебаный джаз, я умоляю. мне синатра с похмелья еще все утро в висках пульсировать будет, - раздалось страдальчески откуда-то с противоположного угла дивана. — а ты попроси, и я тебе помогу с похмельем без всякого синатры, кис — — а может вы тут еще и пососетесь у меня на коленях?       узнав в первых двух голосах рампо и эдгара, дазай ни виду не подал, ни плейлист не сменил. эта парочка давно уже должна была перейти на новый этап отношений, он даже несколько пари заключил насчёт сроков начала их свиданий, будучи абсолютно уверенным в том, что не потеряет ни йены- — тебе что, завидно? — отбился от наезда по, устраиваясь удобнее на диванных подушках и размещая в руке банку лимонада. — за чужое счастье и гармонию надо радоваться, чуя, а ты ведешь себя как ребенок! — с этими словами рампо, перелезавший в данный момент через длинные ноги рыжего ближе к своему недопартнеру, деловито поднял палец вверх, а вскоре просто плюхнулся рядом на ковер. чуя, значит. — правила все знают. тот, на кого попадает горлышко бутылочки, либо выполняет действие, либо целует того, кто крутил, — усевшись по центру, дазай поправляет сбившийся белоснежный воротник рубашки, в которой он оставался еще с обеда, вернувшись с практики, и демонстрирует вращающими движениями кисти то, как надо крутить бутылку, в особенности для тех, кто с трудом шевелил конечностями от неправильной последовательности градусов. — я начну.       отправленная по кругу размашистым жестом бутылка покатилась по ламинату, шурша гравировкой по древесине. сделав несколько быстрых оборотов, узкое горлышко уперлось в синие полосатые носки единственного человека в комнате, который в принципе был способен на то, чтобы прийти на «солидную тусу» в носках с соником.        в такие моменты дазай всегда улыбался лишь уголками губ, медленно поднимая взгляд на свою новоиспеченную жертву. друзья иногда называли такую улыбку хищной, хотя сам парень не видел в ней ничего особенного. по сути, ему просто хотелось поразвлечься, и в общем-то это единственное доставляло ему удовольствие и развлекало на однообразных пьянках. — поцелуй или действие, фе-дя? — действие, — в фиолетовых глазах напротив сверкнул огонёк, который легко можно было ошибочно перепутать с чем-то иным, пошлым, однако дазай прекрасно его понял.       по комнате прошелестел тихий шепот разочарования, но дазай прекрасно знал, что никто в этой комнате не мог и в смелых мечтах ожидать ничего другого. их особенная дружба с достоевским была известна всем даже в таком широком кругу, однако всем также прекрасно было известно и то, что у фёдора был парень, который конкретно в тот вечер был в отъезде. и каким бы дазай ни был человеком, целовать федора в отсутствие гоголя в его планы не входило. при гоголе — другое дело, однако сейчас не тот случай.       скользнув взглядом по сидящим рядом парням, дазай на мгновение остановился глазами на чуе, остававшемся для него загадкой большую часть вечера, пока тот был еще трезв и помнил о нем. да, вроде бы он действительно был другом танизаки, судя по тому как спокойно и непринужденно они общались, однако не в традициях собраний было вступать в компанию, не познакомившись даже с хозяевами квартиры. и дазай не собирался оставлять это просто так. не из чувства превосходства, а из какого-то даже до смешного детского любопытства и банальной потребности во внимании, которое чуя упорно отказывался оказывать всем находящимся в комнате, общаясь только с таким же рыжим идиотом в растянутой водолазке. что ж, сам напросился. - почему бы тебе не защекотать того таинственного рыжеволосого красавца?       кто-то из сидящих рядом прыснул, пока дазай с серьезным видом отодвигал бутылку ближе к достоевскому для следующего спина, тем самым показывая, что решение о желании сделано окончательно. чем ему нравился фёдор, так это своими мозгами. просить несколько раз или упрашивать — оставьте это для ацуши или куникиды, фёдор же делал все сразу, а потом через пару дней все равно узнавал любыми способами от дазая всё, что ему нужно было узнать, но не корректно было спрашивать. восхитительный. чудесный. прекрасный.       фёдор умел быть пугающим, так что при виде склонившегося над ним длинноволосого и худого как палка парня, от которого за километр ощущался запах текилы и странного табака, чуя невольно отшатнулся, отпустив на время старательно поддерживаемую эмоциональную стену. в любом случае, спрятаться от ледяных пальцев достоевского не было возможным, так что почувствовав обжигающе холодные прикосновения под худи подмышками и спиной, чуя дернулся и вскоре по комнате прокатилась волна плохо сдерживаемого и на удивление сердитого смеха.       картина с абсолютно серьезным, даже будучи пьяным фёдором, склонившимся на уже катавшимся по полу чуей, вскоре разнесла всех сидящих в комнате. улыбаясь в бокал с плескавшимся на дне виски, дазай незаметно хмыкнул самому себе. — следующий спин.       отпустив чую и оставив его восстанавливать дыхание, фёдор абсолютно спокойно вернулся на своё место и лениво крутанул бутылку. в тишине между сменой альбомов в огромном плейлисте доппо и шумно дышащим накахарой, чей настороженный взгляд дазай начал отчетливо ощущать на себе после этой сцены, бутылка указала на рампо. после этого последовала некая закономерность из чередования максимально глупых пьяных действий и таких же пьяных поцелуев в центре круга под одобрительные смешки, отсутствующие разве что со стороны куникиды, сидевшего с ними только из научного интереса, если верить его словам. как бы то ни было, справедливости ради надо отметить, что если чье-то горлышко указывало на светловолосого очкарика, автор спина докручивал бутылку еще раз.       в конечном итоге эдгар указал на чую. — поцелуй или действие? — действие.       наклонив голову вбок, рыжик отчего-то внимательно изучал сидевшего перед ним по, уже полулежавшего в объятиях рампо. по парню сложно было сказать, сколько он выпил, и пил ли вообще, так что даже дазай, сперва хотевший поставить его в топ самых пьяных гостей этого вечера и занести в черный список, всерьез задумался о том, а не самый ли рыжий трезвый в тот момент среди них. это было чревато. потому что если дазай напивался и творил херню, об этом мог и должен был помнить только он, ну а куникида в принципе запоминал все вне зависимости от степени трезвости. так или иначе, дазай не собирался весь вечер мило играть в бутылочку и шутить. виски в стакане постепенно заканчивалось, а потом появлялось снова, и так было не только с его стаканом. — а знаешь, я придумал, — с этими словами эдгар поднялся и неожиданно ровно указал на лежащую на полу и уже явно уставшую бутылку, чудом не треснувшую после крутки тачихары, — тебе нужно сделать спин так, чтобы он попал на дазая. и только на него.       откуда-то с пола послышалось одобрительное сонное бурчание рампо. остальные парни в комнате поддержали идею эдгара в связи с тем, что дазай действительно участвовал обычно в игре, только делая первый спин. не сказать, чтобы парня это когда-либо беспокоило, однако после услышанного дазай подпер голову рукой, поставив рядом с ногой уже потерянный по счету рокс с виски, и устремил взгляд на чую. глаза красивые. пиздец какие. — крути.       его слегка спутанное сознание продолжал напрягать тот факт, что он не мог прочитать эмоций чуи. тот не выглядел как закрытый человек, как тот же достоевский. от него веяло эмоцинальностью в самом широком спектре, но чем больше дазай за ним наблюдал, тем больше ему казалось, что с парнем что-то не так. либо под чем-то, либо делает это нарочно зачем-то. однако независимо от ответа дазая в своей голове, чуя лишь хитро улыбнулся углом рта и легонько подвинул бутылку горлышком прямо в дазая. — поцелуй или действие, дазай-сама? — так официально надо было знакомиться, а не подобные вопросы задавать, чиби. облизнув уголок губ, дазай наклоняет голову в ту же сторону, что и чуя, подражая рыжему, а затем улыбается той же самой хищной улыбкой, - поцелуй.