Его личный обогреватель

Зима выдалась холодная. Хотелось много уюта, тепла, чая и тëплых разговоров. С последним были проблемы, все были озадачены и суетливы. На Рождество я хотела домой, там был папа. С ним можно было говорить обо всём и совершенно не стесняясь в выражениях. А ещё на праздники обещал появиться Гарри. Да, который Поттер. Они с отцом немного подружились и вообще он считает нас милыми, а я просто знаю, что ему нужна семья. И не смотря на то, что у него есть огромное семейство Уизли, он не против ещё одной. Ему никогда не будет много. Много семей не бывает. Сегодня вечером мы шли в библиотеку с Гермионой Грейнджер, и она говорила, что мне нужно быть повнимательнее и советовала присмотреться к людям вокруг себя. Что, якобы, мои вещи похищают студенты, а не мифические существа. Я хотела познакомить Гермиону с Шишишниками, но она только закатила глаза и ускорила шаг. В след ей я пыталась сказать, что со всеми дружу, а она только фыркала в ответ, а ещё говорила, что я не замечаю ничего вокруг. Но я не хочу замечать ничего вокруг, а если подумать, то вокруг столько всего происходит и зачем мне замечать что-то плохое, когда вокруг столько всего хорошего. — Полумна, ты всех оправдываешь. Так нельзя. Если кто-то берёт твои вещи, нужно объяснить, что это только твои вещи. Только ты можешь их перемещать. Я слышала что..., — она не успела договорить, потому что я её прервала. — Гермиона, даже если кто-то делает несуразные и странные вещи, даже если кто-то обижает меня, то я всегда даю людям второй шанс. Потому что если я им не дам, то им может никто его не дать, этот самый шанс. Гермиона посмотрела меня так, что, если бы я не знала львиный факультет, то я бы подумала, что она на меня сейчас нападёт, но это была благородная защита, она защищала меня, только от кого? Шишишники больше не проказничали, ещё бы, я им каждый вечер оставляю капустного пирога. Гермиона резко остановилась и схватила меня за руку, подтолкнув сказала: — Ему тоже нужно дать ещё один шанс, — она вытянула руку и указала пальцем. Я посмотрела туда, куда она указывала, между прочим не очень-то вежливо, там быстро удалялся Драко Малфой. — А ему в первую очередь, — ответила я не подумав, зная точно, что это правильно. Гермиона так сильно сжала мне руку, что я поморщилась, но вырываться не стала. Она сама меня отпустила и пошла прочь, в библиотеку, не проронив не слова. Злилась я на Гермиону? Нет, я не злилась. Она была храброй, верной и умной, и она шла до конца против режима Волан-де-Морта, её можно было понять. Я догнала Гермиону. — А куда он идëт? — Лавгуд, ты серьёзно? — всегда, когда Гермиона злилась, она называла всех по фамилии, это иронично напоминало о её сходстве с преподавателем. — Я просто поинтересовалась, — пожав плечами, уже хотела уйти. — На Астрономическую башню, — тихо ответила Гермиона. — Я ему не доверяю, вот и проверила, но он ничего не делает. Просто стоит, долго. — Спасибо, — я поцеловала Гермиону и поспешила на ту саму башню. — Лавгуд, а доклад? Разве ты не хотела мне показать, что написала? Я могла бы помочь! — Гермиона кричала мне вслед. Я ей на ходу махнула рукой и скрылась из виду. На Астрономической башне было холодно. Драко стоял и смотрел вдаль, а я смотрела на него со спины и думала, что не стоит его беспокоить. — Чёрт, чёрт, чёрт, скажи, ты ненормальная? — Драко развернулся и от неожиданности закричал. — Да, многие говорят что ненормальная, но мне кажется они преувеличивают, — я ответила совершенно не испытывая хоть какого-то беспокойства. — Говорят, что ты сумасшедшая! — Драко произнёс это змеиным шепотом и склонил голову на бок, словно присматриваясь. — Я знаю, папа говорит, тех, кто не похож на других, всегда высмеивают, — я замолчала, дав себе немного времени на подумать. — Как по мне, сумасшедшие те, кто поверили Волан-де-Морту. — Ты считаешь мой отец сумасшедший? — его глаза потемнели, или мне показалось, но лицо его изменилось. Он подошёл ко мне так близко, что лицо стало раздваиваться. Я чувствовала его дыхание. Продолжая молчать, я продолжала думать. Правда это то, что я всегда говорю, и ничего, кроме правды, но ранить его не хотелось. И всё-таки я сказала. — Я думала об этом. Но, думаю, нет. Он не сумасшедший. Он чистокровный волшебник, желающий очистить свой мир от магглов и волшебников, рождённых ими. Жажда власти. Драко, твой отец злой человек. Я не думаю, что он сошёл с ума. А ещё я думаю, он не верил, что Волан-де-Морт проиграет и..., — я прервалась, не зная почему. Он взял меня за плечи и тряхнул, потом ещё и ещё раз. — Ну, что ты думаешь? Ну же, говори, — он не кричал, голос был тихим, но нота злости или раздражения присутствовала в нем. — Драко, он же сделал свой выбор давно, а сейчас он не верил, что такой тëмный волшебник может пасть. У него были вы, семья и состояние, он не мог всё потерять. — Именно, у него было состояние, власть, связи и чёртово имя. Он не мог это потерять, — он отпустил меня и отвернулся. Драко опустил свой взгляд и долго-долго смотрел на свои ботинки. — Скорее всего это маховые кожевяки*, у тебя очень дорогая, кожаная обувь и как раз именно такую они и любят. Он поднял на меня взгляд и рассеялся. — Иди, ты замёрзла, иди, — он сказал это тихо. Я знала, что он устал, и ушла. Просто тихо ушла. Полумна Л.