Драконьи песни

Торин Дубощит получил всю нужную ему информацию. И никто не питал пустых надежд, что они останутся здесь и дождутся общего решения. Отчасти, Нарсильм даже рад за них. Дракон не понаслышке знает, каким бывает Светлый совет и его решения. И сейчас, шагая по коридору, словно лунной тропе, небо всё сильней давило на его плечи. В нем клубились мысли. Они холодным туманом застилали его ясное сознание. Морозили горячее сердце. Это страх? — Ты боишься, — послышался с ветром мягкий голос. От него бегут мурашки. — Отринь страх, юный дракон. Он твой истинный враг. Рассвет только-только затронул небо. Звезды мерцают, последние лучи освещали ему темный путь. В этой светлой обители ему был не разглядеть, куда идти. Он не знает, что ему делать. Все собравшиеся ему были хорошо знакомы. Взор Галадриэль направлен в сторону восходящего солнца. — Гэндальф утверждает, что ты и твоя сестра услышали зов Темного владыки, который был изгнан из этого мира ещё в Войну Гнева, — с ядом говорит Белый волшебник, — Мне помнится, уговор был четким. Как только признаки угасания станут неоспоримыми, драконы будут освобождены от своего бремени. При недавнем нападении, младший дракон поддался темному влиянию. Кто знает, что случилось бы, не будь Владыки Элронда рядом? — Позволь, Саруман, — осадил его эльф, — Но здесь моей заслуги нет. Араменель справилась сама. Нарсильм лишь показал ей путь. — Это не отменяет факта, что инцидент произошёл. Случившееся — четкий признак угасания. — Не лучше ли поразмыслить над тем, почему именно сейчас драконы стали слышать темный зов? И если они его слышат, услышат и другие. — Нет никакого зова, Гэндальф. Враг давно побеждён, а драконы угасают и без его влияния. Стоит ли нам ждать, когда они окончательно потеряют себя и принесут жертвы, чем решить проблему сразу? На самом деле за это любил Нарсильм Белого волшебника. Он говорил без пелены напускной доброты, прямо в лоб, чистую правду. Будучи прагматичной личностью, Саруман не питал жалости к ним с сестрой. Что говорил Саруман — то в мыслях остального совета. «Расскажи нам, о чем твои песни, дракон» — мягкий голос Светлой госпожи и её ясный взор. — В нас всё еще сияет свет подаренной звезды. Пока мы способны сопротивляться — я и моя сестра будем сражаться за свет. Как Гэндальф и сказал, зов направлен не только на нас, а на всех приспешников зла. Он есть, кто-то созывает армию. И Смауг, спящий под Одинокой горой, тоже услышит его. Его выбор будет очевидным. — И ты предлагаешь с сестрой, которая уже не поддается контролю, убить Смауга. — Да. Мы убьем его. А затем сами сложим головы. Легкая улыбка спадает с губ. Галадриэль оборачивается к собравшимся, и все затихают мгновенно. — Мы не враги тебе, Нарсильм. Нам не нужна твоя смерть. Эру подарил вам жизнь, так не растрачивай её так просто. — Именно поэтому я здесь, моя Госпожа. Мы с Гэндальфом хотим расследовать данный вопрос. Белый волшебник ничего не ответил. — Есть ли зацепки? — спросил Элронд. Нарсильм уже на тот момент понял, что дело за ними. Галадриэль приняла решения дать им шанс. И это чуть ослабило тревогу юного дракона. Как бы не так. Слишком рано. — Я доверяю тебе, Нарсильм. И ради твоей сестры, ты должен убедить её вернуться в мои владения. Ради её же безопасности. Там тьма до нее не доберется. Солнце встало из-за горизонта. Нарсильм долго не мог собраться, прежде чем сообщить Чернушке, что поход для нее окончился ничем. * И всё же, как был налажен быт драконов в человеческом обличие? Данный вопрос, как оказалось, волновал многих. К примеру Бомбура, чья озабоченность сытным ужином вызывала теплые чувства в Чернушке. — В драконье облике мы действительно едим под стать нашим размерам. Так как брат во много раз больше меня, ему приходилось по долгу летать в поисках добычи, нежели мне, которой одного оленя будет достаточно на несколько дней. — Но ведь сейчас нет ни крыльев, ни клыков. Неужели и в таком милейшем облике вы не обойдетесь без таких… Объемов. — В здоровом теле, здоровый дух, — посмеивается Чернушка, погружаясь в светлые воспоминания своей молодости, — Вам ведь знакома особенность эльфийской кухни. Никакого мяса. Чтобы не рушить чужие традиции, мы с братом лично ходили на охоты и готовили. Поэтому, когда будете готовить ужин, не утруждай себя. Я сама позабочусь за себя. На самом деле, оказавшись без брата в качестве опоры, ей было тяжело. Но Ара старалась. Понимая, что им всем придется работать слажено, сообща, и к тому же рисковать жизнями друг ради друга, ей хочется влиться в команду. Потому что Аре не чужды их помыслы. Ей не чуда такая жизнь. Пускай поначалу они ей и не особо нравились. Шуршала сухая трава полей, впереди белели горные вершины. Ветер ей нес печаль брата. Им придется расстаться на некоторое время. Вынужденная мера. — Госпожа дракон, получается, ваш дом можно назвать Ривендел? — задал внезапный вопрос, едва поспевавший за ней, хоббит. Бильбо тоже нагнал это небольшое скопление, что собралось вокруг черноволосой дамы. Чернушка немного смутилась от такого обращения к ней. — Не скажу, что это мой дом. Прошло очень много времени после того, как я ушла. Мне привычней кочевой образ жизни. А так… Если хочешь знать, где мой дом, так это рядом с братом. Он всегда говорит: «Дом там, где домашние». Видимо ветер донес её слова до начала их колонны и разбились о тяжелые думы Дубощита: — Не соглашусь с вами. Место, которое ты сможешь назвать своим домом, так же важно, как огонь в очаге. — Было бы неплохо, если бы очаг имелся, — с легкой улыбкой ответила Ара, а ветер рылся в её волосах. Он нес холод снега и морозную свежесть, — Пусть вас не обманывает мой вид, я остаюсь драконом. Наш дом — это небо, — её глаза устремились в бледную синеву, которая знаменовала скорую осень. Не может же она ему ответить, что дома такого для них в этом мире не найти. Что везде им будут не рады, везде они окажутся гостями. Ара побывала в стольких местах. Она знакома за всю свою долгую жизнь с огромным количеством разумных существ, и все они имели дом. Ветер ласкал её кожу, словно подбадривая. Небо — её дом. Она знакома с его песнями. И нес он плохие вести. Кили даже вздрогнул, когда девушка резко остановилась прямо перед ним. Её холодные глаза смотрели куда-то сквозь пространство долины, в сторону эльфийской твердыни, давно скрывшаяся за холмами. Помедлив, Араменель поспешила вернуться в начало строя. Весь её былой настрой испарился. — Говори, — достаточно жёстко отозвался Торин. Он сразу подметил изменение в драконьем создании. — Брат сообщил, что совет не одобрил ваш поход, но препятствовать не станут. Они отнеслись со снисхождением к вашему решению. Не верят в вас. Двалин недовольно фыркнул в сторону. — Что на счет вас? — поинтересовался седобородый Балин. Выточенные черты застыли, став словно мраморной маской. Глаза серые блеснули жутковато, приоткрывая истинную натуру. — Белый совет принял решение вернуть меня в Лотлориэн. — И что же получается? Драконы нам не помогут? — влез в диалог хоббит. Некое чувство внутри заставило его метнуться тут же к этой спасительной нити. На самом деле в нем говорил элементарный страх. Он боится остаться наедине с опасностью дракона. А так… — Поможем, — ответила тут же без сомнений Араменель, — Только мне придется поторопиться. Ни Гендальф, ни Нарсильм не намерены меня отдавать Светлой Госпоже. — Ясно, — только и молвил Торин, — Солнце уже клониться к горизонту. Поторопимся! Нужно преодолеть перевал за сегодня! Ара, — обратился уже король к ней лично, — Как стемнеет, лети вперед. Следи за перевалом. — Поняла, — кивнула дракониха и уже собралась отсоединяться от группы, но замялась, — Будьте осторожней в горах. Ветер говорит, что там не одиноко. Гномы могут слышать голос гор? Балин хрипло посмеивается. — Свою мы ещё могли когда-то прислушавшись, услышать. Чужие же… — Просто будьте начеку. Была ли Араменель хорошей? Бильбо ощущал при её присутствии одновременно покой и тревогу. Она была сама — опасность во плоти. И всё же, знать, что такое чудовище на их стороне, было спокойней. Чудовище… Фили стал её бояться. Кили со скепсисом отнёсся к словам брата. Мало ли, что может почудиться во время пыла битвы. А с другой стороны… Они верили своему дяде беспрекословно, как и все здесь. Но никто из них не видел этих двоих юнцов в деле. Не видел реальные крылья и пламя, которые способны уничтожить Смауга Ужасного. И всё же, никто не был против присутствия такой красивый дамы в их рядах. Её распущенные черные волосы развивал ветер. За плечами лук с колчаном крепких эльфийских стрел. За поясом кинжал. С ней не было огромного меча брата, которым могла рубить головы варгов одним замахом. Легкий кожаные доспехи, изящные металлические ставки, привычные для эльфийских войнов. Араменель производило впечатление настоящего война, не важно, что выглядела как женщина. И от этого Бильбо было её даже немного жалко. В его мировоззрении, жить кочевым образом — тяжелый труд. А для нее это привычная реальность. Но любые думы прекратились, когда во время перехода начался ливень. Узкая тропа, по которой вел их Торин, была такой скользкой, что каждый шаг имел шанс стать последним. Бедный Бильбо, плывя по течению ужаса и страха, шел следом за гномами. Они искали пещеру, в которой могли бы укрыться. В такую погоду преодолеть перевал было почти невозможно. Молнии сверкали, гром оглушал. За этой бурей они не сразу заметили приближающуюся опасность. Грохот раскалывающейся горы. Гигантских размеров валун летел в их сторону. Бильбо успевают прижать назад. Осколки не попали в него. Повезло. — Кто это?! — Каменные великаны! Это каменные великаны! В раскатах грома, во вспышках молний. — Берегись! — кричит истошно Торин. Его голос заглушает свист. Крылья разрезают стену ливня. Не успевает великан подняться полностью, как в него врезается черная фигура. Когти вонзаются в каменные конечности и пользуясь развитой скоростью, утягивают врага за собой вниз, где был обрыв. Великан спотыкается и падает следом. Изворачивается. Успевает вылететь из-под падающего великана. Вновь набирает скорость в пике. Мышцы крыльев работают на всю, крупными взмахами набирая высоту. Резким виражом уклоняется от кинутого в нее валуна. Улетает на второй заход. — Это… — только и выдохнул Бильбо. — Быстрее! Нужно уходить. Она прикроет! Дракон. Отряд не успевает продвинуться достаточно далеко. Скала, на которой они были, внезапно пошатнулась. Они были прямо на великане! Стыдно признавать, но битвы в небе ей были совсем в новинку. Уже стал привычнее облик человеческий. Чернушке страшно. Но этот страх выжигает голубое пламя. Новый вираж. Молния рассекла воздух совсем рядом. Валун, полетевший прямо в нее, она успевает поймать лапами. Кувырок в воздухе и прямо в голову великана. Ара не успевает раскрыть крылья. Врезается прямо в великана. Пасть распахивается. Голубое пламя вырывается тугим потоком. Плохая затея. Камень не так легко расплавить. У нее слишком мало пламени, чтобы его так расходовать. Великан пытается подняться, уже замахивается рукой, чтобы прихлопнуть дракона, но новый поток пламени обрушивается на его голову. Это пламя необычное. Оно магическое. И ту магию, которая породила этих существ, она способна уничтожить своей. Третий великан не успевает замахнуться. Лишь он поднимается, как из пасти вновь обрушивается голубой огонь. Бильбо только сейчас ощутил, что от этого пламени не идёт жар. Отряд прячется в пещеру. Драконий рев раздается в горах эхом.