Металлический холод

Часть 1

      Уже вечерело. Мы ехали относительно недалеко от побережья, потому, периодически вглядываясь вдаль, я наблюдал заходящее за горизонт океана солнце. Последней нашей остановкой был Вандердорф, к следующему пункту назначения — Зане — мы должны были приехать уже утром. А пока, я ехал в карете вместе с Вебер.       Наша карета была выполнена из довольно неплохого дуба, покрытого чёрной краской. Внутри было достаточно просторно, сама карета была не слишком крупногабаритной. Качество стекла в окнах, кожи на сиденьях, дверных петель были приемлемыми. Проще говоря, не слишком роскошное, но и не слишком бедное средство передвижения. Нам с Вебер было суждено провести в нём как минимум ещё несколько дней.       Что же касается самой Вебер, то для неё эта поездка была очень даже спокойной. По крайней мере, ей было чем заняться. Время от времени она доставала из своей сумки какие-то бумаги, документы, и читала их, иногда делая в них пометки карандашом, после чего клала их обратно. При этом периодические покачивания и тряска кареты ей никак не мешали.       Что же касается меня, то, если честно, мне было скучно. Другого рода деятельности, кроме как просмотр окружающего пейзажа, у меня не было. В моей небольшой сумке, подаренной Эрнестом, лежали конверт с письмом и несколько монет. Потому, дабы не сойти с ума от скуки и монотонного стука копыт и скрежета колёс, я решил завести разговор с Вебер. Да и повод был, по мне, подходящий: в последний раз мы с ней разговаривали в районе Вандердорфа.       Как раз в этот момент Вебер перечитывала очередной документ. Её невозмутимый вид, стоит признать, производил неплохой эффект. Собственно говоря, я тогда впервые увидел её в таком облике: на ней были надеты бежевые туфли и брюки, в брюки была заправлена белая рубашка, а поверх была надета жилетка; на ней были надеты очки, а волосы на голове были собраны сзади. — Госпожа Вебер, я могу спросить?       Вебер сняла очки, зацепила их на рубашку; бумаги она отложила в сторону. — Спрашивай. — Как так вышло, что вы стали моим куратором? — Тебе это так интересно? — Я бы хотел послушать. — История не такая уж и интересная. Я пришла в райотдел, и почти сразу меня вызвал к себе начальник. Он сказал, что дело достаточно необычное, требующее хорошей компетентности. Он передал мне конверт, присланный из управления. Ничего необычного, просто документы по форме трансфера. Но потом я заметила в списке лиц знакомые имя и фамилию. И… вот мы и здесь.       Вебер уже потянулась обратно к бумагам. — Вы согласились на такую поездку из-за меня? Наверное, я серьёзно выбил вас из графика. — Об этом можешь не переживать. Штатное расписание никак не поменяется от того, что меня не будет в отделе несколько недель. — Недель? — Что-то не так? Я везу в столицу ряд важных бумаг. Да и ежегодную переоценку квалификации там же никто не отменял. К тому же, ещё тебя в столице устроить нужно. Я вряд ли смогу выполнить всё это за несколько дней. — Понятно.       Вебер уже была готова вновь надеть очки и приступить к очередному просмотру документов, как на её лице появилась лёгкая улыбка. — И всё же, я поражаюсь. Чтобы тобой занялось само казначейство это постараться надо. — Ну, если бы ситуация развилась по-другому, то могло бы и не только казначейство. — Это как? — Насколько мне известно, просьба сопроводить меня была доставлена среди всего госаппарата. — Да что же ты за ребёнок такой, Освальд? Как тебе это только удалось? — Скажем так, у меня были хороши связи. — Вот как.       На некоторое время между нами повисла тишина. — Значит, ты хочешь поступить в Академию? — Верно. — Достаточно смелый шаг. — Почему? — Обычно туда поступают дети лордов, дворян… Не хочу обидеть, но ты вряд ли вписываешься в эти ряды. Ты уверен, что тебе там место? — Думаю, насчёт этого переживать не стоит. — Ясно.       Вебер слегка вздохнула. — Слушай, — обратилась она, — я думаю, у меня есть кое-что для тебя.       Она вытащила из своей сумки одну папку и передала её мне. — Держи. Может быть, пригодится. — Что это? — Ваши личные дела из приюта. Браун передал мне их. — Наши дела? — На каждого ребёнка в приюте велось личное дело. На вас тоже. Он передал мне их на сохранение чуть позже вашего отъезда из Хегенвальда. Он обещал подготовить ещё какие-то документы, но потом у меня не оказалось времени забрать их: была беспросветная работа на юге региона. А потом, ну, дальше ты в курсе. — Но, почему он вам их передал? — Сказал, «на всякий случай». — И всё? — Да. Не знаю, что он имел в виду, но такой случай настал.       Внезапно между нами возникла неловкая пауза. — Извини, конечно, что я так… — Не переживайте. — Ох, мне точно следовало заняться этим всем раньше.       К тому моменту солнце уже скрылось за горизонтом.       Постепенно я стал засыпать.

Часть 2

      Зане.       Деревня в западной части региона. Административно входит в состав гезидского района.       В плане застройки в Зане преобладает малоэтажное строительство из камня, реже из кирпича. Деревянные здания также встречаются. Дома расположены относительно близко друг к другу, и соединены между собой простыми грунтовыми дорогами. Впрочем, иногда встречаются покрытия из щебня.       Зане — одно из немногих мест в регионе, приспособленных к выращиванию сельскохозяйственных культур. Вокруг деревни разместились обширные по площади поля пшеницы. На фоне утренней зари такие поля приобретали приятный золотистый оттенок. Такое зрелище было приятно увидеть.       В тот день я проснулся подъезжая к Зане. Вебер в этот момент сидела в полусонном состоянии. Перейдя из положения лёжа в положение сидя, я стал постепенно прогонять свою сонливость. Пожелав доброго утра, я также заставил Вебер окончательно просыпаться.       Через некоторое время мы остановились. — Мы побудем здесь пару часов. Коль нам по пути, мне надо пару вопросов решить. — Как скажите. — Вот и отлично. Посиди здесь, или погуляй. Главное, чтобы недалеко, понял? — Понял.       И вот я остался один.       Я решил найти себе какое-нибудь занятие, чтобы убить время. С кучером разговаривать особо не хотелось, да и вряд ли бы ему было интересно разговаривать со мной, потому сперва решил осмотреть округу.       Ну, что я могу сказать. Зане — типичная для этого мира деревня. Я там нашёл ничего такого, чтобы могло зацепить меня. Да и деревней в принципе меня не удивить, сколько таких я в детстве в Молдавии повидал. Самая что ни на есть провинция. Впрочем, в каком-то смысле, Хегенвальд — тоже провинция. Однако, это хотя бы город, и там это чувствуется.       Поняв, что свежий воздух не кажется таким заманчивым, я сел обратно в карету. Некоторое время посидев, осмотрев, оценив внутреннее убранство кареты, я начал думать, что мне теперь делать. Мой взгляд упал на мою сумку, что была использована мной как подушка на ночь. Подняв её, я взял лежащую под ней папку.       Желание узнать предысторию своих товарищей у меня, конечно, было. Но напрямую спрашивать их мне не хотелось. Мне это казалось чем-то неэтичным. В конце концов, я также предполагал, что они бы и не стали рассказывать. И всё же, у каждого была та или иная причина, почему они оказались в приюте.       И вот, открыв папку и начав доставать бумаги, я стал изучать прошлое ребят.       Стоит прояснить, что собой представляли эти дела. Это не была какая-то систематизированная документация, а, скорее, ряд заметок и примечаний, оставленных сотрудниками приюта, в том числе и Брауном. В частности в таких заметках Браун описывал свои предположения и мысли насчёт детей или их родителей.       Мне удалось выяснить следующее.       Одним вечером к зданию приюта пришла девушка с младенцем. Браун описывал её достаточно молодой, красивой, но подавленной. Девушка настояла поговорить с Брауном наедине. Та призналась, что могла бы позаботиться о ребёнке самостоятельно, если бы не неуверенность и «отсутствие сил». На вопрос об отце ребёнка девушка решила не отвечать. Браун предположил, что девушка подверглась сексуальному насилию. Так или иначе, он согласился взять ребёнка. Напоследок девушка сообщила имя ребёнка, после чего ушла. Через некоторое время до Брауна дошли новости, что та девушка была найдена мёртвой в местной гостинице. Предположительно девушка скончалась от пищевого отравления. Впрочем, Браун не исключил вероятность самоубийства.       Таким образом, в стенах приюта появился мальчик по имени Хайо.       Браун описывал Хайо как тихого ребёнка. Он не так часто контактировал с кем-то, в конфликты практически не вступал. Но даже так, Браун отметил, что дружба с нами пошла Хайо на пользу. Что же касается возможного усыновления, то кандидатура Хайо была рассмотрена в возрасте пяти лет, однако никакого результата не было. Возможно, такой исход мог также повлиять на его характер.       В другой день в приют заявилась молодая пара. Когда они женились, то рассчитывали на счастливое будущее. Но время шло, некогда яркая искра чувств начала гаснуть, ожидания себя не оправдали, и вот дело дошло до развода. Каждый из них уже думал, как начнёт новую жизнь, карьеру, найдёт того самого человека. Но была проблема. У пары уже был ребёнок. Никто из них не собирался брать такое бремя на себя, каждый из них думал, что другой позаботиться о чаде. И чтобы не бросать ребёнка на произвол судьбы, пара решила отдать его в приют.       Браун согласился. Родители уехали в противоположные стороны. Браун спросил ребёнка, как его зовут. Почти двухгодовалый мальчик с трудом, но ответил — Вилли.       Что же касается характера, то Браун замечал неоднократные попытки Вилли наладить отношения с другими детьми. Иногда ему это удавалось, иногда нет. Браун находил Вилли оптимистичным ребёнком, пускай первое время в приюте для него нельзя было назвать счастливым. Самое интересное то, что Вилли могли усыновить, но тот настоял, чтобы Браун позволил ему остаться в приюте. Своё решение он обосновал тем, что не хочет покидать нашу группу. Почему он не рассказал нам такую вещь раньше — загадка. Впрочем, узнав такую привязанность к идее, к коллективу, я пожалел, что ранее не уделял ему должного внимания.       В один день в приют пришёл мужчина. Всё ещё неясно, был ли это чистокровный эльф, или полу-эльф, впрочем, сейчас это уже не так важно. Некоторое время назад у мужчины случился развод. Ситуация типичная, банальная — измена. Жена оказалась не настолько верной, какими они обещали быть друг другу. Остался мужчина один с ребёнком. Он пытался найти выход из ситуации, но новые знакомства у него не появились. В итоге стал он горе одиночества запивать. Так ещё и ребёнок был рядом, и это оказалось дополнительной ношей. В конечном счёте, мужчина понял, что сам не сможет дать ребёнку нормальной жизни, зато надежду сможет дать приют.       И вот, в приюте появился Тиль.       Тиль старался лишний раз не показывать настоящие чувства. Браун в целом заметил в нём признаки недоверия к людям, в частности к старшим. Быть может, ещё в том раннем возрасте ему удалось запомнить алкоголизм отца, что могло произвести существенный эффект. Возможно, поэтому Тиль старался искать помощи скорее у сверстников, нежели чем у взрослых. Так или иначе, чтобы с ним не происходило в годы до приюта, моральный компас успел у него сформироваться. В этом плане Браун подметил наши общие с ним черты.       В другой день в приют пришёл старик. Он рассказал, как ехал из одного региона в другой, как вдруг заметил опрокинувшуюся повозку на обочине. Стал осматриваться, никого поблизости было не видать. Заметил старик возле повозки сидящего мальчика. Мальчик был так напуган и таким уставшим, что с трудом мог говорить. Мальчик рассказал, как ехал с родителями, и пока он спал, случилось нечто, что опрокинуло повозку, а когда мальчик вылез, то ни родителей, ни кого-либо ещё было не видать. Старик не исключил возможность нападения монстров. Так или иначе, старик понял, что не может вечно держать мальчика под рукой, потому, когда тот ехал через Хегенвальд, решил отдать его в приют.       Мальчика звали Эрн.       Кем именно были родители Эрна, как их звали, и были ли у Эрна ещё какие-то родственники, узнать не удалось. С другой стороны, на тот момент Эрн был совсем мал, и вряд ли интересовался такими подробностями. Другой загадкой была причина его слабого здоровья и частых болезней. Впрочем, Браун предполагал, что раньше Эрн проживал в более тёплых регионах где-нибудь на юге, а более северное положение Хегенвальда и близость к морю дали о себе знать. Но более интересной историей можно назвать завязку дружбы между Эрном и Тилем. Как-то раз, во время очередной болезни, мимо проходящий Тиль решил просто укрыть спавшим одеялом спящего Эрна. Внезапно тот проснулся, и поблагодарил его, отметив, что до этого никто из детей не делал подобного для него. Долго не слышавший слов благодарности Тиль тоже удивился. В итоге последовавших бесед и того факта, что они не похожи на остальных, они стали друзьями.       Эти знания дали мне более чёткое представление о моих товарищах, кем они были и как оказались в таком положении. Сейчас я расцениваю это как относительно полезный опыт, но тогда, если честно, спокойно читать это было немного трудно.       Но меня смутила одна деталь. В этой папке не было моих бумаг. Совсем. Вебер упоминала, что Браун собирался дать ей ещё какие-то документы. Возможно, речь также шла также и о моём деле. Скорее всего, эти бумаги так и остались в приюте. Выходит так, что мысли Брауна обо мне и, возможно, детали моей ранней биографии были забраны пламенем и обращены в пепел.       Я собрал все бумаги обратно в папку и положил её в сторону.       Через пару часов в карету вернулась Вебер. — Ты всё это время здесь просидел? — спросила она. — Нет, я ещё прогулялся маленько. — Ах, вот как. — Кстати, а что это у вас в руках? — Да так, я на местный рынок решила сходить. Мы же не завтракали, считай. — А вы тут предлагаете поесть? Прямо здесь? — Какие-то проблемы? Ты если испачкать что-либо боишься, то не волнуйся, с этими каретами и похуже бывает. — Ясно.       Вебер уже хотела начать распаковывать мешочек, но отложила его в сторону, высунулась через открытое ею окно и повернулась в сторону кучера. — Едем!

Часть 3

      Мы приехали в Гезиду.       Технически это была промежуточная точка в нашем маршруте до столицы, но, тем не менее, точка достаточно важная. С одной стороны это был и перевалочный пункт, чтобы набраться сил для дальнейшей поездки, с другой — очередная работа для Вебер, которую ей надо было попутно выполнить.       Рассказы мне не врали. Действительно, вокруг города было расположено множество зданий шахт. В какой-то степени они действительно образуют кольцо вокруг города. Чуть дальше них расположены плавильни и прочие цеха, где обрабатывают добываемую руду. Из-за этого вырабатывается значительное количество дыма, так что дышать там порой действительно тяжело.       Что касается местной архитектуры, то она действительно свойственна промышленному городу. Здания расположены близко друг к другу, улицы выстроены таким образом, чтобы добираться до предприятий в максимально короткий срок. Каких-либо изысков на деревянных или каменных строениях практически не заметить. С таким раскладом даже трудно поверить, что когда-то этот город был столицей.       Наша карета остановилась напротив здания районного отдела казначейства. — Освальд, ты посиди пока здесь. Я буквально на пару минут зайду. — Как скажите.       Вебер вышла из кареты и уже собиралась закрыть дверь. — Вебер, стоять! — окликнул её проходящий мимо по улице мужчина.       Как выяснилось, это оказался начальник Вебер, он же начальник всего районного отдела. — Что-то случилось? — Пока ничего, но может. Всё-таки вовремя я тебя поймал. — Не поняла.       В этот момент любопытство взяло надо мной вверх, и я также вышел из кареты. — Ты же ещё не уехала в столицу, так? Твоя помощь требуется. — В смысле? — Подразделения инкассации опять начудили с документацией, и теперь не могут отчёт по кварталу сделать. Так что давай, иди и разбирайся с ними. — Это как это «иди и разбирайся»? — Пойми, я бы и сам занялся, но времени итак в обрез. — Минутку, но я… — Вебер, я всё понимаю. Сам знаю, какие там сидят идиоты. Но у тебя уже есть опыт работы с ними.       Начальник пошёл дальше. — Давай, Вебер, — мужчина хлопнул ладошами и сжал их, — не подведи!       И вот мы остались вдвоём. Вебер схватилась рукой за переносицу и, едва раскрывая рот, вздохнула. Мне оставалось лишь словесно поддержать её. Впрочем, это единственное, что мне оставалось делать. — Опять работа? — спросил я. — Опять работа. — И что теперь делать? — Пошли со мной, — ответила Вебер голосом уставшего человека.       Кучеру мы наказали занять место на стоянке, а сами зашли в здание казначейства.       Районный отдел казначейства представляет собой достаточно массивное двухэтажное здание, выполненное преимущественно кирпичной кладкой с дополнительным обустройством в виде штукатурного покрытия и деревянных балок. Высота этажа составляет приблизительно три метра. Большие высокие окна обеспечивают хорошую освещённость помещений днём, а в ночное время в коридорах зажигаются свечи. Здание приспособлено к ведению бюрократической деятельности, сбору, каталогизации и хранению данных, а также к хранению валюты в специально оборудованных защитных условиях.       Зайдя в здание, Вебер почти сразу окликнула мимо проходящего работника и сказала ему приглядеть за мной. С одной стороны, было обидно: сложилось такое ощущение, будто от меня хотят поскорее избавиться, дабы я не мешал работе. С другой, Вебер понять можно: ей внезапно было поручено много дел, и я действительно мешался бы под ногами в таком раскладе.       Вебер ушла в сторону лестницы Работник, молодой мужчина, уставился на меня. «Чего смотришь, кабинетный грамотей?»: подумал я. В его глазах читались и негодование, и своего рода призрение. Впрочем, неудивительно. Я тоже свалился ему как снег на голову. — Что же мне с тобой делать-то? — шёпотом произнёс он.       «Я сам не знаю, думай ты»: подумал я.       В итоге он повёл меня за собой. Пока мы шли, он дал мне небольшой намёк насчёт моего внешнего вида и необходимости его корректировки. Было грубовато с его стороны, конечно, но нельзя было с ним не согласиться. Одежда, выданная мне в приюте несколькими годами ранее, была, мягко говоря, не очень, да и нельзя сказать, что моя кожа представляла собой эталон чистоты.       Потому, первым делом, он отвёл меня в душ. Это может показаться странным, но размещать подобные санузлы в государственных учреждениях в принципе имеет смысл. Впрочем, то, куда меня отвели, вряд ли можно назвать какой-нибудь роскошной ванной, а скорее подсобным помещением, обитое плиткой, имеющее что-то вроде слива и умывальных принадлежностей.       Мне дали полотенце, и я зашёл внутрь. Кроме меня никого не было, так что я был предоставлен сам себе. Ещё пару мгновений одиночества мне посчастливилось заполучить. Я снял с себя одежду, зачерпнул в деревянный таз из бочки в углу необходимое мне количество воды, взял мыло и приступил к приведению себя в порядок.       В такой момент в голову особых мыслей о нечто серьёзном не приходило. Я был занят мытьём. Это была моя первая за то время возможность нормально помыться. Но даже так, концепция купания в тазике меня не слишком уж и радовала. Заметив небольшой отступ у стены, я решил попробовать закрепить там под углом ковш с водой. Результат оказался успешным, и я сделал равномерно идущую струю. Теперь это точно было похоже на душ, которым я без промедлений воспользовался.       Став смывать с себя остатки мыла со своей головы на уме сразу появились мысли, в основном шуточного характера, по типу «были волосы русые, а стали чёрными».       Слив оставшуюся воду, вытершись и одевшись, я вышел из ванной. В итоге на всё про всё у меня ушло меньше десяти минут. Тот работник ждал меня возле выхода. Пройдя с ним, мы поднялись на второй этаж казначейства, и зашли в комнату отдыха персонала. Пару диванов, чайный столик, шкафы. Минимальный комплект для расслабления работников райотдела. Я сел на диван, взял с тарелочки на столе что-то на подобии карамельки. На вкус, кажется, было неплохо. Тот мужчина оставил меня в комнате с наказом никуда не уходить, и пошёл дальше выполнять свою работу.       Не прошло так много времени, как в комнату зашли две девушки-сотрудницы. То ли они так сильно были увлечены своей беседой, то ли я так тихо сидел, в любом случае, они не сразу меня заметили. Лишь закрыв дверь и пройдя немного, они обратили на меня внимание. Моё присутствие было для них явно удивлением. — Ой, мальчик, а ты кто? — спросила меня одна из них. — Ну, я… это… — А чего ты здесь делаешь? — Я здесь жду. — Ты сюда пришёл с кем-то? Кого ты ждёшь? — Вебер.       Девушки переглянулись между собой, посмотрели на меня, затем отвернулись и стали разговаривать шёпотом. Впрочем, шёпот получился у них слишком уж громким, раз мне с достаточно неблизкого расстояния было всё прекрасно слышно. — Как думаешь, это её сын? — С ума сошла? Ты её саму видела? Вряд ли это её сын. — Тогда, может, внук? — Да стал бы он родню по фамилии называть? Вряд ли они родственники. — И правда, в отличие от неё он ещё более менее симпатично выглядит. — Да что ты такое говоришь?       Они всё также были увлечены своим разговором. — А вы знаете Вебер? — спросил я.       Девушки обернулись и посмотрели на меня.       В то же мгновение я оценил глупость своего непроизвольного вопроса. Естественно они знали Вебер, они буквально работали в одном здании. — Знаем, мальчик, — ответила девушка, пока они обе усаживались на противоположный от меня диван.       Они уставились на меня. Не то, чтобы они сверлили меня взглядом, но моя фигура явно была для них центром внимания. — Другой вопрос, откуда ты её знаешь? — Я познакомился с госпожой Вебер в Хегенвальде. Она согласилась сопроводить меня оттуда в столицу. — Ну, будь бы ты её сыном, ты бы точно не стал называть её госпожой. — Разве у неё есть сын? — Есть. Но это немногое, что мы знаем. — Почему? — Потому что об этом практически никто не упоминает, и никто об этом не разговаривает. — А если упоминает, что известно? — Она с ним давно не разговаривала. Много лет назад они поссорились, или ещё что-то в этом роде. После этого она лишь усерднее погрузилась в работу. — Если есть сын, значит, должен быть и муж? — Муж был, — ответила вторая девушка, — но насколько я помню, он погиб в шахте. — Выходит, родни у неё особо и не осталось.       Я старался продолжить разговор. — А какие отношения у Вебер в коллективе? — спросил я. — Она обычно мало с кем разговаривает. Если с кем и разговаривает, так делает это коротко и по существу. — Что насчёт других сотрудников отдела? Разве они не пытались с ней наладить разговор? — Поводов для этого особо не было. К тому же, она редко появляется на глазах. Чаще всего она сидит непосредственно у начальника, а туда, поверь, мало, кто захочет туда целенаправленно заявляться. — А как вы лично относитесь к ней? — Честно говоря, практически никак. Она приходит к нам лишь, чтобы дать или проверить работу. А так, ну, специально нам жизнь не усложняет, и на том спасибо. — Спасибо, что поделились со мной такой информацией. — А ты как-то слишком серьёзно разговариваешь. Ты точно ребёнок? — Рано повзрослел, — с небольшой ухмылкой ответил я. — Оу, даже так? — Да, много взрослых вещей знаю. — Это какие? — Шутки, например. Скажем, вот одна: Пупа и Лупа шли получать зарплату, но в бухгалтерии всё перепутали, и вышло так, что Лупа получил зарплату за Пупу, а Пупа…       В этот момент я словно встрял, моя речь оборвалась на полуслове. В тот же миг голоса в голове в унисон стали причитать мне: «только сейчас понял, что на этом языке этот анекдот грамматически никак не рассказать?». — Пупа… что? — в лёгком недоумении спросила меня сотрудница.       Ну, мне следовало ожидать такой реакции. Ну, что сказать, мне пришлось как-то объясняться. — Эм, не важно. — Что? — Я забыл, как там дальше. — Эм, ладно.       В этот момент, как бы комично это не выглядело со стороны, в комнату отдыха зашла Вебер. Похоже, она уже успела закончить со своими делами. — Ох, Освальд, ты уже здесь? — спросила она меня. — Да, госпожа Вебер.       Вебер слегка смутилась от такого обращения, видимо, из-за присутствия других людей рядом. Впрочем, она достаточно быстро перевела внимание с меня на сотрудниц. — А вы чего здесь сидите? — Мы план по повестке выполнили, так вот и отдыхаем. — Тогда заканчивайте отдыхать. В четвёртый кабинет привезли новые формы учёта, разберите и рассортируйте их. — Есть…       Девушки встали с дивана со слегка разочарованными лицами. Подходя к двери, они обернулись и помахали мне руками. Я ответил им тем же. После мы остались с Вебер наедине. — Ну, и как тебе здесь? — спросила она меня. — Кажется, тут интересно. Могу я узнать, что именно случилось? — Отдел инкассации перепутал формы записи, из-за чего данные за квартал нельзя было вписать в журнал учёта. Вот мы и переделывали записи. — Ясно… Вам, наверное, нелегко приходится. — Ты о чём? — Вы полностью погружены в работу. Смею предположить, что отдыха у вас почти совсем нет. — Тебе не следует так переживать за меня. — Какой уж я есть.       Вебер слегка улыбнулась. — Ладно, пошли.       Мы вышли на улицу, где нас встретило незаметно наступившее для нас вечернее небо.       Собравшись, мы сели обратно в карету, и поехали.       Ещё пару дней, и мы настигли своей цели — город Арс.