Дома ругать будут.

      На улице льет холодный дождь уже 3 день подряд. Все люди унылые, злые, некоторые даже кажутся бомжами, хотя ни разу не пили. Дождь будто высасывает всю энергетику, такого гопского городка Воронеж. Он поглощает весь настрой на жизнь, будущее. Да, даже у старшеклассников, стремившихся всю жизнь за знаниями, отпало желание что-либо сдавать и учить.       И вот Арсений такой-же. Он когда учился даже не думал, что будет часами разгребать бумаги и разбираться в мелких делах, в основном краж подростков. Чипсы, колы, жвачки, забавы ради. Нет ни одного серьезного, мать его, дела! Он разочарован в своей профессии, коллегах, которые наверня-ка не учились в институте, а если и учились то «тяп-ляп.» Закрывают дело при первом же слове: кража или хулиганство. А что разбираться? 10 суток и молись, что родители придут. — Арсюх, ты чего тут сидишь? Снова кража? Да, дай ему 10 суток и пусть молиться, что родители не оставят! — ругался Журавлев — самый ленивый работник отделения. — Дим, я не такой как ты. Я хочу работать, может и так мелко… Но я выбрал эту профессию, будь она проклята, и я должен выполнять все, чему нас учили. — объяснял у ж в какой раз брюнет, щуря глаза и анализируя реакцию человека. А она и проста была. Махнули рукой, повели у виска и вышли покурить.

***

      Сегодня пятница, а значит впереди два выходных. Сейчас он выпьет пива, ляжет на кровать и уснет под ментовской и жутко не правдивый сериал, где сплошные погони.       Попов поднимается по грязному подъезду, разглядывет пошорканые стены. Хы, интересно, кому оставлена надпись: «Антошка, ты пидор!» На этаже живет Попов и старушка Зинка, а, ну ещё какая-то семья. Ни разу не видел. Мужчина подносит ключ к замочной скважине и тут же замирает. За дверью, соседей, которых он ни разу не видел, шум. Не какой-то детский или просто веселья ради, а шум просящий о пощаде и куча крика с нецензурной лексикой. Что там происходит, блять? Арсений тут же стал стучатся в дверь, ногами, руками. Открыли. Свирепый и накачаенный алкаш с ремнем в руке. А главное такой… Советский, с огромной бляхой. Если по жопе пройтись, ты мало того, что сидеть год не сможешь, ты ещё и шнурки гладить будешь. Заглядывая за спину алкаша, Арсений заметил заплаканного подростка, который не теряя времени спрятался за дверью своей комнаты. Послышался характерный звук замка двери и Попову стало спокойно (?) Парень же просто спрятался, а Арсению как груз с плеч, да, что такое то? Что за жалость, Попов? — Тебе чего, мужик?! — не сдерживая тона крикнул алкаш. — Что здесь происходит? Шум на весь подъезд! Вы бьёте ребенка? — Тебе какое дело, вот скажи? Воспитальные меры у нас! — перед носом Арсения захлопнулась дверь. Смешанные чувства. И вроде правда, какое тебе дело, Арсений? Рабочий день, да что там день! Неделя рабочая окончена. Иди пей пиво и спи. — сучонок выходи! — последнее, что услышал Арсений, пока отходил от двери соседа. Он вряд-ли уснет, вряд-ли поест, выпьет пиво. Сериал тоже насмарку… Его так тревожит парень, вон там, сзади. За спиной этого садиста, который не понимает, что бить ребенка — не воспитание. Глаза напуганные, синяк под глазом, кровь сочащаяся из брови… Черт, Арс, ты чего?

***

— Да, давай топай. Вон, на стул! — в кабинет без стука вошёл, нет, вломился Журавлёв со скрученным парнем. Знакомый до боли — тут, Арсений, просто 10-ю сутками никак. Он такого нахеровертил! Матерился, пытался бежать, сопротиврялся, был пьяным. — Воу, воу, полегче, чего ты так с юным алкашом? — Арсений расматривал парня на стуле. Он шмыгал носом и не поднимал головы. — Дим, иди, я сам здесь. Ну, рассказывай. Чего ты там украл? — Не надо… — сломанным голосом прошептал парень, — я чипсы с колой хотел… — Так, начнем с того, где ты живёшь и с твоего имени. — Антон Шастун. Проживаю на Советской 47. — Так, а сопротивлялся чего? Где алкоголь купил? — Арсений видел — парень напуган, и с ним надо как Можно мягче. — Да, я не пьян… У меня одежда пропахла алкоголем просто… — ох, Шастун, как ты докатился до ментовки? — Не бойся меня, я не хочу тебе зла. — Я хотел чипсы и бутылку питья, меня заметили охранники, вызвали мент… Полицию и я потом я хотел бежать, а меня скрутили и было больно. — мысли у парня путались, он не знал, как-бы подробнее рассказать случившееся и получалось так, что Шастун будто гастробайтер, который недавно озы русского выучил. — не надо родителям, пожалуйста… — И ты будешь 10 суток здесь сидеть? У твоих родителей уже сегодня ночью возникнут вопросы где ты. Они ещё и нам по шее дадут, что мы не нашли их номер, — разъяснял Арсений. Парень до боли знакомый, дом и улица на которых проживает Попов. Неужели это он? Из 20-й квартиры? Тот парнишка, который так напуган из-за отца? А надпись про пидора? Неужели ему? — Меня в любом случае, дома ругать будут. — парень поднял взгляд полных надежд. — пожалуйста… — Ты из 20-й квартиры? Тебя отец бьёт? — разумеется, когда работаешь с детьми, особо прямо нельзя. Там надо задать 234 вопроса, чтобы придти к главной теме. Но насилие — это жестоко. И здесь нельзя медлить. — Антон? — На меня просто кричать будут. Я боюсь крика. Прошу… — Ладно, Антон. Сейчас, по своей доброте, я закрою дело. Ещё раз я тебя не отпущу. Иди домой пока не стемнело — Антон вскочил с места и покинул кабинет, полный ненависти. — дурак.

***

      Арсений довольно поздно вышел с работы. На дорогах уже почти нет машин, а если и есть то такие запоздалые, как Арсений, которые посвятили себя работе.       Попов думает про парня. Он такой… Сломанный. Его хочется обнять и приласкать. Откормить до потери сознания, ведь такой худенький. Вылечить все синяки на лице, и все садины. Успокоить, влиться в доверие. Арсений, что с тобой? Прилив нежности? Ее с какого года не было?       Еле как, Арсений добрался до дома, поднося чип к двери, он услышал шум и похожий голос. Дежавю. — Если ты нам не вернёшь долг, мы тебя изобьем и в лес увезем. Сдохнешь там же! — кричал хулиган, — тебе пизда, Антошка! — Так ему скорее хуй! Какая пизда, он же пидорас! — Арсений быстро соорентировался где шум и предполагаемая драка. Снова Шастун? Серьезно, блять? — Что здесь творится?! А, ну, ша отсюда! — Попов стал гнать хулиганов и на удивление они быстро свалили, — хэй, Ты в порядке? — да, это Антон. — Антон. — Все впорядке. Все хорошо. Все просто заебись. Новая, блять, куртка. — Шатен никак не мог подняться, у него болела нога, но он гордый и он не привык, что ему помогают. Он не попросит малознакомого помогать подняться, — сука, я их шатал в рот, блять. — Ну, же, Антон, тебе помочь? — парень лежал на холодной земле и молчал. Да, ему нужна помощь, но повторюсь — не попросит. — Давай, наваливайся на меня, на мое плечо, да у тебя же кровь на лице! — Щ-ш, больно нога…       Арсений закинул руку парня на свое плечо и стал тащить до подъезда. Парень шипел, пытался вежливо послать нахуй и пойти самому, но Арсений… Хотел помочь, хочет помогать и будет, наверное, помогать. Спустя минут 20, двое на «А» оказались на 5, ебанном, этаже. — Пошли, я ногу посмот… — Арсения перебили. — Я уже опоздал домой, меня буду ругать и кричать, я домой. — Антон дернул ручку двери. Открыто. Скрылся за нею и с характерным звуком закрыл замок. Он облакотился на дверь и стал шипеть от дикой боли в спине. Неужели сломали? Тогда он даже бы и не встал. Отбили.