Дома ругать будут.

      Ох, какая жалость. Ты вновь отсидел 10 суток, а отец даже не думал забрать. Да, ему звонили, но… ты давно не нужен отцу. Ещё с 15 лет, когда тебя впервые ударили за то, что ты поздно домой вернулся. Отец был зол и пьян, он не думал о последствиях. На следующий день он извинился, но синяк остался и ты не мог объяснить медику, что это просто косяк. — Шастун, телефон, ключи, наличные… — парень не стал слушать перечисляемое и просто взял пакетик с вещами. Он наконец-то нормально помоется и поспит. Увидется с друзьями или врагами… Покурит, вкатает шарик Снаффа. Блять. //       Антон долго бродил по улицам Воронежа. Он боится вернутся и боится признать почему. Он боится отца, с которым остался пару лет назад, который в глазах того 13-летнего мальчика был героем, которого предали, бросили. Шастуна сами-то бросили, нашли богатенького мужичка и умотали в красивый и дорогой Питер, оставляя ломаться тут, в Воронеже. Мая предала семью. Мая предатель и лжец. Мая не мать.       Шастун стоит напротив тяжелой, кожано двери. Такие двери делались в советское время, а во времена 90-х, которые Антон к !счастью! не застал, поджигали.       Стоит и боиться войти. Отец не на работе. Шастун помнит ебучий график. — Пап! Я дома, — с порога заявил Шатен, пытаясь понять дома ли отец квартирант. Уже не хочется считать его отцом. Отец — герой, сильный и любящий человек, который за тебя горой, который шутит с тобой, который ругает, но лишь за оценки, а потом и вовсе подбадривает и вы идёте в киношку. Отец — не должен пить заядло, не должен бить, не должен травить своего сына. Он должен всегда оставаться героем. — Ну, и где же ты был, Сосунок? — из кухни вышел трезвый, мать твою, Андрей. — не брал трубку, вовсе отключив её?! — Тебе должны были позвонить из участка, я не виноват, что отец мой, родной, не удасужился забрать меня и я 10 суток гнил рядом с бомжами. — гордо заявил Шастун. Трезвый не должен ударить. Не сможет.       Андрей долго стоял и сверлил парня своим страшным взглядом, не давая пройти. О чем он думает? Ударить по затылку? Лицу? Ногам? Высечить ремнём? Шастуну вовсе некуда деться. Назад, обратно на улицу, но он в ужасном виде, надо ещё в школу, надо написать друзьям, надо… — Иди. — отпустил. Так легко и просто? Что? — Спасибо.

***

            Время перевалило за 12 часов дня и идти на два урока смысла нет. Тем более, если уроки по типу Физ-ры и Географии.       Для вида парень ушёл из квартиры. Лишь бы не видеть, как отец достаёт новую бутылку, открывает, зовет собутыльников и пьёт. Жидкость горячо стекает по горлу, разум затупляется, он ловит белочку и начинает орать на все, что двигается, а если не двигается, то двигает.       А ещё этот мент. Приставучий падла. Ещё и на одной лестничной площадке. Если хоть кто-то из дружков Эда или сам Эд узнает, что Шастун живёт напротив мента… Ему не жить. Бить будут долго, так ещё и сильнее обычного. От этих мыслей, Шастун зажмурился и сжал руки в кулаки, ногтями оставляя след. Больно, но физическая боль заглушает душевную. Ему тупо не хватает тепла.       На телефон пришёл месендж. Кто ему может писать? Друзья особо и не писали, само получалось, что на заброшке встречаются, отец звонит, ну, вот и люди кончились. Неизвестный. 12:57 Антон, это твоя !?мама?! Я хочу с тобой встретиться и поговорить. Я в Воронеже.

Вы. 12:57

Нам не о чем говорить. Ты меня бросила, блять.

Мама. 12:57 Хочешь сказать, что отец не пьёт? Ты сам не захотел со мной ехать.

Вы. 13:04

Он лучше.

Мама.13:05 Он пьяница.

Вы. 13:05

Я тоже. И курю. И наркотики пробовал.

      Далее ответов не следовало. Не от Шастуна, не от матери. Два упертых барана, живущих в ненастье, которые думают, что так правильно, так нужно, а так нельзя. Каждому надо уступить, но два упертых барана…

Вы. 13:23

Дим, есть сегодня тусовки? Хочу напиться…

Позов. 13:34 Ты какого не на уроках?! Средь недели тусовок нет. Но мы с Хвостиком хотели на заброшке встретиться. Алкашка с нас.

Вы. 13:35

Замётано;)