Дома ругать будут.

Кажется ещё чуть-чуть и Антон спрыгнет с окна. Ведь ревность сжирала изнутри. Ну, что это? Лезет к Арсению, как может, что ломает рёбра.

      Арсений отошёл в туалет, оставляя этих двоих одних. Коньяк, пиво выпито. Салаты почти съедены, остается водку брать. И да, Шастун действительно достал из-за дивана водку, налил в рюмку и опрокинул ее в себя. Не достачно же пьян. Нет, Правда, он будто вообще не пил. Нет ощущения этой напитости. Может потому-что он пьет в напряжении? — Антон, а тебе нравится Арсений? — Шастун округлил глаза. Чего, блять? Так видно? — Всмысле? — Ну, ты так на него смотришь, ко мне ревнуешь. Это на самом деле заметно… — выдоэнула девушка и вновь задала вопрос, — нравится? — Шастун ещё раз налил себе рюмку и едко ответил. — Не должно ебать. Люби его, трахайся, у вас вроде дочь? Нравится, не нравится — забей хуй. Что поменяется? — в комнату вошёл Попов, замечая водку на столе. Сука. Да, какого хуя? Всю ночь он действует ему на нервы. Он клянётся, что снимит ремен со своих штанов и даст им по жопе, — А-рс! — запнулся Антон. Кажется ещё пару рюмок и Антон конечно опьянеет. — Шаст, я же запретил тебе пить. — Но ты купил её. Купил её мне. Коньяк, пиво. Всё мне. Ведь я тебя попросил. И ты купил, — Арсений выдохнул, зажмурил глаза, размял кулаки и выдохнув вновь, забрал водку со стола, идя в ванну и показательно выливая, — ха, а ещё то одна рюмка осталась… — Антон, может не будешь… — влезала девушка, но не отобрала рюмку и дала ее допить, — Антон… Что вы ссоритесь вечно? Вы друзья или как? — Друзья мы, друзья… — сказал Арсений, попутно приглашая, без слов, покурить.       Ноги у парня дрожали и того поддерживал Арсений, порываясь прямо сейчас ремня дать. Они закрылись на балконе, закурили и заговорили. Еле слыша. О том, что Шастун плохо себя ведёт, пьёт, много курит, едко отвечает Алёне. Арсений тоже хорош. Сам порой лезет с поцелуями. А знаете, как хочет поцеловать Антон? Вот то самое ''хочу, '' которое выворачивает. То самое, как в детстве, когда ты хотел крутую машинку, а твой отец, купив пачку сигарет — сказал, что нет денег.       Шастун прямо сейчас лез к Арсению, забив на Алёну, порывался даже в штаны, но Попов громко рявкнул на него и парень испугался. Он никогда не ругался сильно. Он всегда был спокоен, а сейчас? Приехала девушка и надо вот так себя вести? — Смотри в глаза мне, Арс, смотри я в хлам, смотри, — и Арсений выдыхая дым Антону в лицо, заглянул в глаза. Такие до безумия прекрасные, с надеждой, с любовью. Честно, предано, искренне любят. Любят. — давай скажем прям сейчас? Засосемся? — Ты меня изводишь, Шастун. Честно. Я понимаю, как тебе труд… — А тебе? Тебе трудно? Ты так воздушно с ней сосешься. Я тоже хочу. Я еле сдерживаю себя. Я могу списать всё на алкоголь и поцеловать тебя. — Попов вновь туша бычок, повернулся на своего парня и получил едва уловимый поцелуй. А потом ещё один, ещё, ещё и ещё. И сил не было терпеть, но оттолкнул. И вытер губы. Что? — Ты впервые так сделал. Впервые вытер после меня губы. — Водка противная. — Не ври. Водки на губах нет. Я сразу глотал. Пошёл нахуй, — парень выскочил с балкона и побежал обуваться, а позже и вниз на улицу. — А куда он? — Попов посмотрел вниз. Парень жутко шатается, но видимо понимает своё состояние и не стремится бежать, — вернётся?.. Может мы с тобой?.. — Нет, нет настроя сегодня. Да и к тому же, я знаю, что он вернётся. Это же Антон. Да и чего более, телефон то тут.

***

      Через пол часа Арсений сам сходил за Антоном вниз, понимая, что тот попросту сам не пойдёт, извинялся, что так глупо повёл себя, много раз целовал, а потом парень уснул, чуть-ли не на ходу. Он подхватил его на руки и понёс в привычное его место — в их комнату. Оцепенился уже на входе и понёс в зал.       Даёт себе обещание, что больше никогда не даст парню так напиться. Иначе тот превратиться в его папашку.       Алёна уже убрала со стола. Часы показывали 5 утра, самое время спать. Арсений укрыл парня, положил на подушку, отключил телефон (парня) и пошёл в душ, пытаясь смыть с себя всю Алёну. Но этого мало. Спать они будут все равно вместе, она будет обнимать, он порываться убрать её.       Он стоит в душе, облакатившись на стену, думает о разном. Как сказать дочке, хотя ей проще всего. Как поговориьь с Алёной? Отцом? С мамой проще. Она знала про всех парней Арсения и спасибо ей за здоровые отношения подростков — она не говорила отцу. Молчала. Прикрывала. Придумывала девушек. Но к сожалению тогда, 6 лет назад она не могла возразить мужу. Вот решила, что на дочери друга — значит так.       Выключил воду. Вышел с душа. Одетый. Зашёл в комнату. Алёна. В обнаженном виде. Серьезно? — Я же сказал, что не хочу. Не встанет у меня, — бурчал Арсений и девушка грустно выдохнув полезла в шкаф. Арсений не сразу сообразил, что там вещи Шаста. Вещи, которые Арсений бы не купил себе. — Ого, вещи новые… — А, ну, да, да. Некоторые от Оксаны, я говорил, некоторые это, мои… — девушка усомнилась, но всё равно взяла какую-то майку. — Похожа на женскую… — Да, да… Я спать жутко хочу.

***

      Арсений проснулся в 10, около того, ну, почти. Блять, час дня. Голова немного болела. И проснуться и увидеть перед собой девушку — ад. Недовольно простонал, поднялся с кровати, взял сигареты и в одной футболке пошёл курить.       Тихонько, не разбудив Шастуна, который так сладко сопел. И пока девушка спит, он поцеловал его в лоб и укрыл вновь. Вот если бы спали вместе, то Шастун бы не раскрывался и не мерз бы.       Поджёг сигарету и уселся на мини-диванчик на балконе. Вдыхал дым и думал о предстоящем разговоре. Всё же ему придется бросать парня. Точнее на время, пока ездит в Москву. Переезжает… Стоп, это его квартира. Даже не отца… Кароче, пока разводится и разговоривает с отцом. Надо будет найти время для парня, поговорить с ним, очень сильно извиниться и строго запретить пить. Пусть курит уже.

***

      Время около часа. Вроде. А нет. Четыре вечера. Шастуна не тянуло блевать, но от любого вздоха у него болела голова. Был бы Арсений рядом… Он аккуратно, медленее ленивца, поднялся. Кружится голова, заплетаются ноги, сука, сушит горло. Хочется прямо сейчас проклинать того, кто взял за традицию бухать на Новый Год. Ой, это же Шастун и был.       Он пошёл на кухню. Там сидел Арсений и Алёна. Алёна. Сука. Была. В той. Самой. Серой. Кофте. Это, блять, кофта парня. Так какого черта?! — Арс, ты почему всем мои вещи раздаешь? — намекая на кофту, с которой почти все и началось. Вся эта вечная любовь. — А… Алён, а я и не заметил, это правда кофта Шаста, — Антон без слов поблагодорил того и взял у Алёны кофту. Она ещё и в его майке! Сука! — Шастун, майка всё же Оксаны — эмоциями показывая, что сильно палятся. — Да, да… Пить хочу пиздец-ки и где мои сигареты? — бутылка воды стояла на столе и к большому удивлению там были и сигареты парнишки, — я закурю? — Арсений обычно запрещал курить на кухне, но сегодня особый день. Арсений ждал пока Антон проснётся. Настраивался… — Алён, это, я подаю на развод, — Шастун подавился дымом и посмотрел на Арсения. Он чё? — дочь тебе, квартира мне. Мой отец тебя одну не оставит. — Но… У тебя кто-то тут появился? — Попов усмехнулся, — кто? Я её знаю? — Арсений смотрел на парня, будто спрашивая разрешения. — Да говори уже, — тушил сигарету парень. — Шастун, — Арсений встал, и обнял крепко парня, сзади, — люблю тебя, — девушка не в ярости. Она гордо встала и пошла переодеваться. Интересно, куда она сейчас?       Антон молчал, скуривая одну за другой. Арсений же в это время, смотрел на девушку, ходившую по квартире, собирая вещи. Через 20 минут её уже не было в квартире. И кажется в жизни парня — в первый и последний. Арсений с улыбкой вернулся на кухню, ''ударил парня по рукам'' за курение в большом количестве и вновь посмеялся. — Арс, все хорошо? — Конечно, пойдём в комнату, — подросток как хвостик пошёл за Арсением, тот уже сидел на краю кровати, — ложись на живот, — похлопал по коленам. — Зачем? — Ругать буду. Кто пил? Кто психовал? Выводил меня на эмоции?       Шастун послушно лёг. Ему стало очень стыдно. Ему 17. Его отчитывать сейчас будут — шлепками по заднице? Серьезно? А что не в угол поставить? Возмущений в голове парня — дохуя и больше, но он послушно лежит и ждёт.       Арсений спустил сперва штаны, а потом и боксеры парня. Шастуну ещё стыдней. У него покраснели щёки и кажется накапливаются слёзы. Почему? Он сам не понимает или не хочет.       Мужчина начал сперва долго пречитать как надо и как не надо. Изредка сжимал ягодицы и кажется у парня… Арсений не хочет понимать, что упирается ему в колени. А Шастун понимает. Он хочет ещё больше упасть в бездонную яму. Замах и только предположительный удар — Антон громко вскрикнул, чувствуя, что по его щекам текут соленные слёзы. Попов изогнул бровь, натянул нижние вещи обратно и развернул парня лицом к себе. — Ты чего? Я тебя напугал? — Меня так же отец ругал раньше, — Шастун лег головой на колени Арсения, пытаясь вытереть слёзы, которые предательски лились и выдавали парня, — ремнём правда. И вот опять. — Прости, Антош, я бы никогда… Я бы легонько шлепнул, как обычно и всё… Родной мой… — Арсений неудобно наклонялся к парню целуя в лоб и нос, крутил его волосы и вообще, он очень его любит. — Любишь говоришь? И согласен на всё, что я хочу? — Ну, конечно смотря на то, что ты хочешь… — Антон шкодливо улыбнулся, — Шаст, нет. Я не сплю с малолетками. — Блять, сначало дразнишь, а потом не даёшь. Сука. — Арсений расмеялся, — отсоси, — с лица Арсения исчезла улыбка, а сам Антон громко рассмеялся, целуя мужчину куда-то подбородок. Ну, куда доставал. — шучу, не сплю со взрослыми мужиками… — попытался естественно сказать, конечно. Но под конец понял, что Эд — тоже старше его. И Антон выгибался под ним и просил больше. Фу, мерзко.