Дома ругать будут.

      Арсений видит на своём телефоне число. Второе января. И уже надо переделать кучи дел. Кучи. Тьму. Бездонную яму. Пиздец, как много. Дохуя. Ахуеть как. 1. Сгонять на работу, забрать документы.       Это буквально час.       Арсений позавтракал, привел себя в более-менее вид, хотя, по мнению Шастуна, Арсений выглядит всегда — ахуенно. И он по белому завидует. Встать и уже хороший вид, умыться и уже лучше, приодеться — ты ахуенный мужчина, все девушки твои. Ну или парни.       Мужчина зашёл в отделении, где ему собирались устроить прощальный день, но Попов отказался, ссылаясь, что у того мало времени, скоро ехать и все дела. 2. Собрать вещи.       Вещей в служебной квартире немного. Ну, в шкафу, ну какая-то еда осталась… За два часа грустного сидения парняна диване — мужчина собрался. Его сердце сжималось каждый раз, когда он смотрел на парня. Как его тут оставить? Отношения на расстоянии? Ну, живут они какое-то время, а потом?.. То времени нет, то ещё чего-нибудь. Арсений так боится… И за парня и за себя… 3. Поговорить с парнем.       Парень насуповшись и зарывшись в серую кофту, сидел на диване. Он не заглянул в телефон, не поел и даже толком не умылся. Он проснулся с мыслью, что сегодня вечером — Арсений уезжает и он сам будет справляться со своими загонами и проблемами. А Эдисон? Попов, кажется, забросил данное дело сразу. Или как? Не запретили же ему?.. Попов бы не позволил. Хотя это не так и важно. Антон привык ко всему, что делает и может сделать Скрудж.       Арсений сел рядом, положил руку на плечо парня, заставляя повернутся. — Отстань, езжай. — Шастун, не надо обижаться. Мне тоже это расстование, ну никак… Мне тоже не хочется. Но мне надо решить вопросы с квартирой, с Алёной, с отцом… Хотя до него дело мне меньше всех, прям не ебет, — Шастун смотрел на Арсения и почти плакал. Ну, как? Без этого мужчины он уже никто. — Арс, приедь хотя-бы до моего дня рождения, оно у меня в середине апреля, — заявил парень, — пожалуйста. — Я тебя в Москву скоро заберу, понял меня? Заберу. — Шастун неожиданно крепко обнял мужчину, тычась носом ему в шею. Обнимал и с ногами, то есть, перекидывая ноги так, что ноги Арсения были между ног парня. Обнимал как преданный пёс. Целовал, лизал, носос водил по шеи. — Арс, я так… Так… — не хватало смелости сказать три простых слова, — блять, ты такой замечательный у меня. — Почему ты не можешь сказать этого? — Завались. Не порти момент… — лапал Антон, пытаясь перенять каждую частичку Арсения на себя, — какой ты мягкий, знал это? М… — Шастун, ехать надо… — Шастун ещё немного полапал мужчину и наконец-то отпустил, — прости. Я скоро приеду опять.       Антон взял чемоданы Арсения и покатил нахуй с окна, лишь бы не уехал в коридор. Поездка занимает 7 часов, ну, или около того. Пугает. Арсений же будет ехать сам. На своей дурацкой машине. Очень дурацкой, на которой любит гонять. Даже зимой.       Подросток обещал, что через час сам покинет квартиру, а через два отдаст ключи тем, кто отвечает за неё. — А ещё пообещай, что не будешь напиваться до того, что тебя найдут под забором и не спустишь все деньги, которые я тебе оставил на сигареты. Понял? Мой уезд не причина портить себя, — Шастун кивал, но не обещал. Он не знает того, на что способен в порыве злости и грусти. Нет знает, но не до конца.       Подросток обнял Арсения ещё крепче, чем мог и тяжело вздохнул. Всё. Разлука на несколько месяцев апатия, грусть, депрессии, скандалы, интриги, расследов… Ой, кароче, тяжко.

***

      Шастун собрал свои вещи, перенёс их в квартиру напротив, отдал ключи сотруднику, коллеге Арсения и со спокойной душой полноценно зашёл в комнату. Почти, что опустевшая, с пылью комната. Вот рядом кровать, там возле окна стол и полки над ним, слева от стола шкаф, вдоль всей стены. Но а вещей там тоже немного. Скорее там много жизненного хлама. Воспоминания. Да, даже первые подаренные Арсением конфеты. Это было 12 января, когда Попов осознал, что пропустил ''букетно-цветочный'' период отношений. Доставал те цветы, которые зимой тупо не продаются. Но он так тупо радовал своего школьника. Своего хулигана. Антон вспоминал, чуть не заплакал, собрался с силами и стал расскладыватл учебники, вещи, прочую мелочь… Все же стащил пару вещей у Арсения. Особенно эту серую кофту, которая так пахнет мужчиной. Родным.       Шастун открыл ту дверцу шкафа, которую не открывал дольше, чем учится. Нет. То есть… М… Блять, не открывал, как мама бросила. Лишь изредка искал вещи.       Антон открыл, внимательно не искал, просто сунул руки под старую куртку, сложеную ''криво-косо'' и достал коробочку. В коробочке был пробник духов, которыми пользовались мать и ее фотка. Шастун сохранил, лишь бы не забыть женщину. Почему не забыть? Да потому-что страшно. Как часто вы забываете тех, кто делает больно? Да, вы можете долго не помнить, долго ненавидеть, но вы не забудете. Вы изредка будете вспоминать, проникаться моментами и хорошими воспоминаниями, вряд-ли простите, но будете помнить.       Дверь захлопнулась, парень дернулся и сунул коробку обратно. Это был отец, который вернулся от тетки и не знает, что у Арсения жена, не знает, что Шастун переехал обратно и не знает, что придётся выстраивать отношения с Антоном опять.       Подросток оглянулся в комнате, вроде порядок. Вышел со своего подростокового убежища и встретился с отцом. Андрей не удивился, просто поинтересовался, что случилось. — Да это… Арсений в командировке тут был, поехал обратно в Москву, скоро снова приедет, — вроде пр думывал, а вроде по факту говорил. — Ну, знаю я таких. Ладно, не буду зря, что-то говорить. Как Новый Год то? Вместе хоть праздновали? — и тут глаза засияли. — Да, конечно! Это было суперски! — Шастун воодушевлено рассказывал о празднике. И не забывал упоминуть впринципе жизнь с Арсением. Всё сравнивал. Его глаза горели, улыбка расплывалась на лице, а грусть отъезда уходила на 2 план. — Я очень рад, что рад ты.

***

      Шастун лежит плюет в потолок, ибо Арсений уехал всего 4 часа назад. Писать и отвлекать от дороги не хотелось. Страшно. Может Димке написать? Они так мало стали общаться!

Вы. 20:17

Дим, го покурим?

Дима. 20:19 Бля, го, давно не гуляли.       Шастун долго не собирался, он просто накинул куртку, взял сигареты и вышел с квартиры, даже не предупредив отца. Через пару минут он дошел до дома друга и они пошли гулять по темным переулкам района. Курили и обсуждали личную жизнь. Кажется, Димка начинает мутить с девушкой… — Да? Катюха? Да, ну… Она же никому. — А мне дала! Ну, дает шанс… — парней кто-то оклкикнул. — Шастун! Я слышал, что твой мент уехал. — да как… Нет, только не Эд. — ну, куда ты шаг ускорил, стой, блять, больно будет. — Антон, побежали, я знаю тут есть одна тропинка, эй… — Антон остановился и повернулся лицом к Эдуарду. — Шаст?.. — Чего тебе надо? Отсосать? Жопу подставить? Или ты просто меня побьешь? — У меня девушка, не хочу ебать больше парней. — Антон сделал последние вдох и выкинул сигарету в сторону, уже готовясь к драке, Дима тоже был готов придти с синяком домой, — ловите его! — крикнул Эдисон и сзади Димы оказался ещё парень, который крепко сцепил его. — Сука! Пусти! Блять!

***

      И вот Шастун получает последние пинки. Его тело до безумия болит. Ребра, шрамы, тяжело дышать. Очень тяжело. Пиздец. Ужасно. Шастун сплевывает свою кровь и с помощью друга встаёт. Точнее, садится. На телефон поступает звонок. Ох, родной Арсений. Натяни улыбку и сделай вид, что всё хорошо. Шастун, ты понял? Ты понял, что не должен расстраивать мужчину? Ты понял, что тебе нечего делать вечером на улице? На улице без охраны, нахуй. — Антош! — радовался мужчина, звонив по видео звонку. Шастун посмотрел на квадратик в углу, где было его лицо. Поморщился и вновь натянул улыбку, — как дела? Чего на холодном снегу? — Да, Арс, привет, я с Димкой. Наебнулся на льду! — Позов достал сигареты и притаяился, — о, Поз, дай пожалуйста, — друг закатил глаза, но отдал сигарету. — Вставай со снега, — настаивал мужчина, а его парень лишь отмахнулся, — ехать устал на самом деле, а если поспать ещё хуже будет. — Езжай лучше медленно, чем быстро и уснёшь от напряжённости, — Попов отметил, что Антон тяжело дышит, — а, это… Я же курю, ещё и на холоде… — Да, не пизди мне. Я с тобой месяц по улицам гулял и знаю, как ты куришь на холоде. Что случилось? Почему у тебя?.. Кровь?       Шастун округлил глаза и потрогал уголок губ. Действительно, кровь. Руки ужасно болели от пинков и от холода, они были красные и с кровоподтёками. Под глазом синяк, который не видит Арсений из-за темноты. На теле многочисленные гематомы, рёбра болят, может даже сломаны. Ноги не стоят, тремор рук заебывает, а бошка разрывается от боли. В глазах накапливаются слёзы и Попова пиздец не хватает. — Да, я же говорю — у-пал, — по слогам повторил подросток, — ладно, Арс, чтобы не уставал сильно, езжай. Делай остановки, разминайся, я это, домой пойду.       Шастун с Арсением ещё немного полибезались и отключились. Шатен понял, как сильно замерзла у него задница и поднялся. Правда чуть не упал вновь, но его поддержал Дима. Антон болезненно стонал и пытался, как можно быстрее дойти до дома. Рук он уже не чувствовал, да и всего остального, кажется, тоже.       Дима совершенно не умеет поддерживать, драться, лечить, но он всегда готов был. Всегда готов защищать друга, с которым с 1 класса. И может сейчас они так мало общаются — они готовы придти на помощь, готовы дать последнюю сигарету, деньги или отмазать перед родаками. Но они никогда не обсуждали проблемы. у Антона хоть своих убавляй, а Димка не мог начать то, что стоило ещё 1,5 года назад. — Антон, а почему ты с ним встречался? — Шастун часто отмахивался от подобных вопросов. — Да потому-что я видел в нем то, что мне не давал отец. Любовь, заботу, подарки. Я… Он… Меня же тогда отец пиздил, а потом и сам Эд, но я встречался и надеялся… У него была более сильная власть, чем побои, он вбил мне в голову страх смерти. Страх того, что без него я ещё хуже, — объяснял Антон и почти умывался слезами. Так больно и так обидно. Он тер глаза руками. — Шаст, прости я… — Забей, не привыкать. Возможно подсознательно я кайфовал или пыталя себя в этом убедить… Спасибо, что дома дотащил, я обезбола выпью.