Дома ругать будут.

      Прошло 2 месяца. Да… Я всё расскажу по сути дальнейших глав. То что происхдило и то, что сейчас чувствует Арсений, когда приехал после одного сомнительного звонка парня. Уже март… 1,5 месяца назад*       Антон еле вылечился от побоев Эда. Да, он выпил вторую таблетку, что у него была и Арсению ничего не сказал. Ему это знать не обязательно. Сейчас, у него еще отходники от того, что принимал, но кажется парень вовсе не справляется с ними. Номер Эда он не знает, а других подобных личностей он не знает. Неужели придется всё объяснять Димке? — Алло, Дим? Есть номер Эда?.. — Позов сильно удивился, так как именно Антон, просил Диму удалить номер с телефона Антона. Слёзно просил. Сам не мог, рука не поднималась, не поднялась бы и через лет 10, если бы вся контактная книжка была переполнена. — Зачем тебе? Хочешь наркоты попросить? — посмеялся Позов, даже не подозревая то, насколько прав, — ладно, мне слишком лень разбираться, кину. Время сейчас. Март 3.*       Арсений смотрит на Антона, который лежит на кровати, а в комнате свинарник. Что это, блять? Сука, где отец? Везде рабросанны фантики, грязные тарелки и кружки, непонятные пакетики и запах наркотиков. И как бы Арсений не трогал Антона, тот отмахивается и улыбается сквозь сон. В горле застревает ком. Сердце колотится, как бешенное. Нет, нет… Почему он заметил только сейчас?.. Даже не заметил, ему в лоб сказали и только тогда что-то зашевелилось в мозгу!       Арсений взял телефон парня и разблокировал. Благо помнит пароль. В телефоне были переписки… С Димой… Арсением… Скрытый… Эдисон?! Блять, блять, блять. Арсений сглотнул, пока открывался диалог. Во основном было кучи координатов и слов благодарностей и как вообще парень оплачивал свою потребность? Блять. Надо приводить в чувство подростка. А ведь он еще и в школу ходил, Арсений знает, Арсений уточнял у директора. — Тоша, вставай, прошу… — Попов пытался поднять парня, брызгал на него водой и делал все, чтобы добиться его трезвости, кажется, спутся час всё же вышло. — Арс, я… — Антон немного не понимал, где он и не сон ли это. Кажется нет… — блять, ну, я, нет, я только попробовал, понимаешь?.. Я нет, никогда, — у Арсения нкатывались слезы, парня слушать нет смысла, он сидел на стуле, напротив кровати и не понимает, где проебал парня. Он развёлся, дочь оставил жене она в квартире отца. Арсений тоже остался в неплохом положении, но разве это имеет смысл, если тут парень, может тупо сторчаться?.. — прости, прости, прости. Я проебался, прости, проебался, сильно, прости, проебался. — Хватит бесконечно извиняться. Просто молчи, мне не интересно, как ты, блять, снова стал связан с Эдом. Он столько говна тебе сделал, а ты, сеерьёзно? Опять ему писал? Ты чем платил? — Ничем. — Да, ну? Бесплатно? Если ты с ним ебался, я пойму и оставлю тебя и оставлю в этом говне, не пытаясь помочь, — Шастун выдохнул. Ему правда давали за красивые глазки. Он не воровал, не ебался. Просто так. Знаю, верится слабо, но у Эда на эту тему, свой план. — Арс, мне… — Знаешь, что мне? Обидно до чертиков. Я доверился тебе. Если бы ты был бухой в 7 утра, я бы меньше вопросов задавал — Арсений вышел из комнаты и уже пришел с пачкой сигарет, — будем лечить тебя. Начнем с того, что я запер квртиру и спрятал ключ, ты не сбежишь, — Шастун и не собирался, — ты сейчас возьмешь тряпки и будешь убираться тут, начиная с открытия штор и проветривания, — Арсений распахнул шторы, заставляя парня морщиться. — Вставай, давай, Антошечка.       Да, вы скажите, надо в больницу его, промыть всё. Что за методы такие? Арсеневьские. Хорошие, действенные. Шастун еще успеет поныть в плечо и посидеть в углу комнаты от того, что хочет новую таблетку. Успеет покричать, поматерить Арсения. Успеет объяснить Диме, отцу возможно. Но сейчас он через силу должен привести себя и комнату в порядок.       Антон встал с кровати, бухча под нос. Он прошел в ванну, чтобы взять тряпку, буквально словив себя на мысли, что здесь имеется 1 таблетка, он хотел закрыться, как его руки перехватили более родные. Попов осуждающе посмотрел и стоял на проходе, лишь бы парень нигде не закрылся. — Ты будешь и в туалет со мной ходить? — голова сильно болела, из-за этго весь мир казался ужасным. — Конечно, Тох. Надо будет и в душ с тобой пойду, ясно? — Потрахаться? Давай прям сейчас? — Арсений тяжело выдохнул. Таких выходок будет еще кучи, особенно во время ломки, — Арс, я хочу тебя, — Шастун бросил тряпку в раковину и прижался к Арсению телом, постепеенно тянется к губам и ведет осторожно в комнату.       А может его прямо сейчас простят? Может они перепихнутся и все будет классно? Может, не может, но парень без раздумий толкает Арсения на кровать и лезет под рубашку. Попов же целует в ответ, лапает и наслаждается Антоном, но он явно не собирается сейчас заниматься чем-то. Сейчас, чуть-чуть и все. Заставит убирать. Арсений целует Шастуна куда-то в шею и уьбирает с себя. Поправляет волосы, рубашку и усаживается, заставляя без глупостей сходить за тряпкой и начать убираться.       Спустя час Шастун это все выполняет. Комната чситая и даже посуда помыта. Осталось выбросить все таблетки, но для начала найти, либо закрыть нахуй эту квартиру и отвезти в служебную. Но этот парняга точно не захочет. Ладно, просто поговорим. Кажется, легко. Просто припугнуть, но Арсению это очень тяжело. На задворках памяти он помнит, как ударил парня, как парень боится крика, как парня вечно пиздил отец. — Антон, сядь, — Шастун взял сигареты с подоконика, вроде даже не особо собираясь слушать мужчину, сел рядом, закурил. — Я тебя очень люблю, понимаешь? И мне очень больно и противно помогать тебе. Но я должен… — Так не помогай, — Шастун стряхивал пепель на чистый пол, ему вроде похуй, да? Вроде не слушает? Но Арсений это волшебство, его каким то чудом слушаешь. — Антон, я тебя люблю, разве это не объясняет то, почему я хочу помочь? — Шастун пожал плечами, сделал последнюю затяжку и начал тушить сигарету о себя, за что сразу получил оплеуху от мужчины, — что ты делаешь? Антон? — Мне так проще. Я максимально себя уже убиваю. Наркотики, сигареты, алкоголь… — Арсений просто ждал, когда пройдет период этот. Ждал. Он не видел смысла говорить, что-то о вреде. Антон это понимает, — о, кстати, помнишь я тогда из-за тебя и Окс резался? — как тут забыть? — так вот… Смотри, — Шастун задрал кофту, а на пузе красовались разные шрамы и в том числе свежие порезы. — Это кстати уже из-за того, что я чувствовал перед тобой вину, Арсюш, — Арсений едва коснулся живота и тут же убрал руку. А вдруг, дискомфорт доставит? Все же это свежие. — Снова из-за меня получается… Прости. — Нет, парень так не считал. Попов, не спрашивая, взял сигарету и даже не поднимая головы курил одну за другой. Эти 30 минут молчания были тем… таким… личным. Никто не скажет о чем они думали, но парень резко соскачил с кровати и слезно стал просить Арсения последнюю таблетку, — Шаст нет, прости. Нет, прошу тебя, мне так же тяжело сейчас. Прости. — Сука, я тебя ненавижу. Нахуя ты сюда приехал? Нахуя? Кто сука звал? — Потому что ты звонил мне и хрипел в трубку, что у тебя передоз? — Шастун на миг успкоился, но все равно считал, что не он виноват, что Попов приехал. — Арс, — Антон беспомощно упал на пол, его обнял Арсений. Он стал плакать, трястись, что-то или кого-то ругать… Не понятно. Но слезы лились ручьем и кажется ломка процветает в самом цвете? Но почему так рано? — Арс, у меня болят все шрамы, сука, Арс… Посмотри на мои руки это же блять… Они так трясутся. Арс, мне не объяснимо плохо. Арс… — а Арс молчал. Молчал и ничего не отвечал. ему нечего оветить. Ему безумно больно, ему не хочется помогать, но… Он Антона так любит. Этого кудрявого дурака. — Арс, не молчи, это самое худшее сейчас, что ты можешь сделать. — А самое лучшее? Что мне сделать? Шастун, где я так проебался, что ты даже элементарно занаркоманил? Пиздец, Антон. Я бы бросил любого человека, но тебя не могу. Даже если я уйду, я приду через пол часа. Потому что пиздец, как тебя люблю, сука. — Самое лучшее? Пообещай, что не тронешь… Эда. Прошу. — Ты все еще его любишь? Да? Какая тебе разница, что с ним будет? — Шастун не знает зачем выгораживает Выграновского, — блять. — Нет, ну, просто пообещай? Либо дай еще таблетку выпить, либо его не трогаешь, — Попов согласился, но на душе очень тяжело, — кажется, сейчас уже час дня. Отец придет… — и в коридоре звук замка. Арсений уложил парня спать, его организму надо отдохнуть, а то предстоит тяжелый вечер ломки.