Время для нас

На руинах прежнего мира отстроится новый. Осколки целого соединят цветы лотоса, прорастая сквозь покалеченную душу.   Лань Сичэнь, одетый в тёплое бежевое пальто, сидел на скамейке, сгорбившись и пряча руки в карманах. Из-под мягкой шляпы выбивалась крупная прядь его длинных волос, словно оставленная по рассеянности. Мужчина, не сводя взгляда, наблюдал за сыном, который самозабвенно месил грязь в луже прутиком.   Больше на детской площадке никого не было. Серое небо нависало низко, и нельзя было понять: световой день ещё не начался, или уже заканчивался – в это время года дни были короткие и мрачные.   Цзян Чэн стоял в укрытии и чувствовал себя маньяком, который наблюдает за жертвой. Это сравнение ему не нравилось, но он и правда наблюдал за Сичэнем, прячась за тощими, задрипанными ветками не пойми какого кустарника, словно сталкер. Не сказать, что они способны были спрятать человека, но объект слежки, кажется, вообще не замечал ничего вокруг.   - Дядя! – с нажимом позвал Цзинь Лин и потянул за руку, - можно я с мальчиком познакомлюсь?   - Можно, - тихо ответил Цзян Чэн, не переводя взгляд.   Лёгкое волнение охватило его, когда он понял, что момент настал.   Сейчас. Цзян Чэн было шагнул вперед, но Цзинь Лин внезапно сильно сжал его пальцы.   - Что? - молодой мужчина всё же взглянул на племянника.   - Тисьняюсь, - насупился тот, похожий на колобок теста, затянутый в шапку с лямками.   Цзян Чэн сглотнул.   - Я знаю это чувство неуверенности. Оно тебе не нужно. Идёшь сейчас, берешь прут и суешь в ту лужу. Мальчику это понравится, - сказал он тоном инструктора по прыжкам с парашютом.   Потом вспомнил, что ребенку всего три года и добавил:   - Поиграете вместе, подружитесь, идём, - и не смог выдавить улыбку.   Вместо этого сделал шаг из-за кустов, и взгляд его снова примагнитился к Сичэню.   Цзинь Лину приходилось делать несколько крошечных шажков на огромный шаг его дяди, а потому мальчику приходилось бежать.   Мокрые осенние листья шуршали, воздух звенел прохладой. Казалось, времени не стало. Казалось, этот момент вырвали из целой жизни Цзян Чэна, без всяких там до и после. Он невероятно остро воспринимал реальность, а расстояние до Лань Сичэня стремительно сокращалось.   Как в тот день.   Только теперь никого не было рядом. Никого, кто перешёл бы ему дорогу, бросился наперерез.   К волнению добавилось воодушевление. Цзян Чэну казалось, что вот-вот, прямо сейчас он исправит ошибку, совершённую шесть лет назад.   Цзинь Лин вцепился в большой палец мертвой хваткой - передумал знакомиться с мальчиком.   Звук приближающихся шагов заставил Лань Сичэня поднять голову, и Цзян Чэн поразился, как же плохо тот выглядит. Безжизненный взгляд, вопросительное выражение лица, а улыбка... Улыбка потерялась или была загублена, что-то вроде того.   Цзян Чэн сглотнул комок в горле, волнение стало сильнее. Хотелось броситься навстречу, прижать к себе, утешить, пожалеть.   Нельзя.   - Привет, - произнес Цзян Чэн.   Это случилось само собой, он не успел проконтролировать.   - Привет, - ответил Сичэнь.   - Я посижу с тобой?   - Конечно, - мужчина подвинулся, освобождая больше места.   Цзян Чэн опустился на скамейку, и Цзинь Лин тут же прижался лицом к его куртке.   Сичэнь немного расправил плечи, но фигура всё равно осталась сутулой.   - Погода - дерьмо, да? - внезапно громко выпалил Цзян Чэн, сопровождая слова глупым смешком.   - Да уж, - согласился Сичэнь, внезапно отвечая улыбкой, и Цзян Чэн почувствовал, как его отпускает.   Уф, как же он, оказывается, был напряжён!   - Гуляете? – Цзян Чэн задал совершенно глупый вопрос.   - Да, - кивнул Лань Сичэнь и завозился на месте, словно пытаясь усесться поудобнее, - вот, пришли новые резиновые сапоги потестить.   Цзян Чэн перевёл взгляд на Цзинъи: тот был обут в крохотуличные ярко-зелёные сапожки.   - Наши сапоги низковатые, - заметил Цзян Чэн, конечно же, имея ввиду сапоги Цзинь Лина. – Чуть лужа поглубже, через край заливается.   - А-И специально через край заливает, - вымученно, с натянутой улыбкой ответил Сичэнь.   Цзян Чэн от удивления не нашёлся, что ответить. Цзинь Лин с интересом поднял голову.   - Ничего, я почти привык, - в успокоительном жесте замахал ладонью Лань Сичэнь, - он у меня активный мальчик.   Цзян Чэну хотелось спросить, привык ли тот к ребёнку, полюбил ли? Но на фоне всего счёл вопрос неуместным.   - Изиновые сапоги у мальчика тоже, - заметил Цзинь Лин.   Цзян Чэн думал о том, куда повести разговор. Точно не к тому, что случилось. И ни про Лань Чжаня. Лучше всего про что-то нейтральное, вроде еды.   - Вы сегодня обедали? – спросил он.   Лань Сичэнь едва заметно вздрогнул. Растерянность на лице быстро сменилась вынужденной вежливостью, когда он поворачивал голову.   - На самом деле нет. А-И сделал бусы из веганских фрикаделек. Я понял, что кушать он не настроен и повёл его гулять.   «Веганские фрикадельки. Точно, они же все не едят мясо в семье».   - Я бы за порчу еды ноги-то повыдёргивал! – сурово заметил Цзян Чэн и сверкнул глазами в сторону Цзинь Лина, который внимательно наблюдал за Цзинъи в луже.   - Нет-нет, он ничего не испортил: просто надел на нитку. Значит, будем есть с нитки, - улыбнулся Сичэнь, но в глазах улыбки не возникло.   Цзян Чэн хотел бы бурно восторгнуться выдержкой и спокойствием старшего Ланя, но снова себя одёрнул. О каком спокойствии может идти речь, когда человек пережил то, что пережил? Наверняка, у него уже просто не осталось сил, чтобы сердиться и отчитывать ребёнка.   - Тогда, раз вы тоже не обедали, мы могли бы пообедать вместе, - бодро изрёк Цзян Чэн, скрывая за напускной уверенностью бушующее волнение.   Лицо Лань Сичэня странно вытянулось, он бросил быстрый взгляд на лежащую между ними газету.   - Может и не лучшая идея, если тебе не хочется, - затараторил Цзян Чэн, испугавшись, - может, вам уже домой пора – я всё понимаю…   От неловкости всё его тело словно бы принялось стремительно сжиматься. Ветер подул сильнее, издалека раздался лай собаки и велосипедный звонок.   - Нет, нет, это отличное предложение! – остановил его Лань Сичэнь. – Если вам нормально… - замялся он, - с таким, как я…   И тут Цзян Чэн понял, в чём дело.   Ему понадобилось набрать в лёгкие побольше воздуха, прежде, чем заговорить.   - Ты – жертва во всей этой истории, ясно? Ты пережил нечто страшное. Я тоже не так давно был на этом дне, - он бросил короткий взгляд на Цзинь Лина, и перед внутренним взором на секунду встали лица его погибших родителей. – Кроме того, твой Лань Чжань уехал за моим Вэй Усянем. Вот я и подумал, может тебе тоже одиноко?   На самом деле, он подумал, куда больше этого. Он думал о том, что Лань Сичэню никогда особо он не был интересен, но теперь Лань Сичэнь остался один. А одиночество Цзян Чэн знал хорошо, знал, каким оно бывает невыносимым. Всё, что он хотел, это просто оказаться рядом, не дать утонуть в этой чёрной засасывающей жиже собственного сознания.   На мгновение Цзян Чэну показалось, что Лань Сичэнь сейчас заплачет. Вид у него был обескураженный. Но вместо этого мужчина лучезарно улыбнулся, на этот раз искренне, и кивнул.   - Да, давайте пообедаем.   От радости у Цзян Чэна закружилась голова. Он с облегчением выдохнул и улыбнулся от уха до уха. Даже на улице как будто стало светлее.   - И может ещё на мультики сходим? – на вдохновении Цзян Чэн набрался решительности. - Там сейчас что-то про гигантскую курицу с глазами-лазерами идёт.   - Не кулица, а индюк! – вставил Цзинь Лин со знанием дела.   - Почему бы нет? – пожал плечами Сичэнь и окликнул сына: - А-И!   Цзян Чэн позволил себе несколько секунд беззастенчиво любоваться профилем любимого мужчины.   - А-И, что ты там делаешь? – в голосе прозвучала тревога, Лань Сичэнь поднялся со скамейки.   Цзян Чэн тоже посмотрел на Лань Цзинъи. Тот замер на месте, словно врос в землю маленьким пеньком. Внезапно мальчик развернулся - весь рот его оказался перепачкан землёй.   Лань Сичэнь в ту же секунду сорвался с места под высокий восторженный крик Цзинь Лина:   - Он ест глязь!!!   Цзян Чэн в спешке открыл сумку и достал оттуда бутылку питьевой воды.   Тем временем, Цзинъи, словно тюремный заключенный от погони, побежал прочь от отца, но был пойман в районе дальней песочницы.   Чуть позже, когда они, приложив не мало усилий и пережив богатую палитру эмоций, успешно промыли Лань Цзинъи желудок, все четверо покинули детскую площадку, оставив на скамейке, под накрапывающим дождиком, сегодняшний выпуск общественно-политической газеты.   На первой полосе находилась цветная фотография Лань Сичэня. Заголовок гласил следующее.   Сожительство с маньяком: суд вынес решение в отношении родительских прав «отца-гомосексуалиста»   Адвокат подсудимого подал встречный иск за клевету   5 ноября в районном суде города N состоялось очередное заседание по делу «отца-гомосексуалиста». Именно так в прессе прозвали 27-летнего преподавателя карате, лишившего жизни собственного сожителя. Под вопросом находилась возможность продолжения опеки над четырёхлетним ребёнком, взятым из детского дома.   - Мой подопечный не является гомосексуалистом, - заявил адвокат подсудимого, - мы уже подали встречный иск о клевете.   Напомним, месяц назад стало известно о «подвальном маньяке» Мэн Яо, который пытал своих жертв в подвале частного дома. Этот дом принадлежал его лучшему другу – Лань Сичэню. Полиция в ходе обыска обнаружила совместные фотографии двух мужчин. Эти снимки трактовались некоторыми представителями общественности как «романтические».   Кроме того, в доме где орудовал маньяк, проживал взятый из детдома ребёнок, чьё имя полиция не разглашает.   Одной из последних жертв, 28-летнему Не Минцзюэ удалось поднять шум. На этот звук незамедлительно отреагировал владелец дома. Завязалась потасовка, и в ходе самозащиты, Лань Сичэнь нанёс маньяку смертельный удар.   Медики выехали незамедлительно – им удалось спасти жизнь Не Минцзюэ. Прямо сейчас он находится в коме.   В ходе последнего судебного заседания все обвинения с Лань Сичэня были сняты.