Время для нас

Восемь месяцев со встречи на детской площадке.

- Что если я тебя никуда не отпущу? Схвачу за бочок и утащу в кроватку? – игриво прошептал на ухо Цзян Чэну Лань Сичэнь. Губы касались уха, и на предплечьях Цзян Чэна поднялись волоски, а бокал с вином опасно накренился в пальцах. Они выпили только полбутылки, но этого хватило, чтобы Цзян Чэн перестал думать о чём-либо ещё кроме близости Сичэня. Стены и гарнитур в его кухне были белыми, пол тоже. Казалось, эту двухэтажную квартиру построили для того, чтобы снимать в ней фантастический фильм о далёком будущем. Но пространство не казалось холодным: на полу лежали круглые вязаные половички, верхний свет выключили, и комнату освещала гирлянда, развешанная над обеденным столом, заставленным посудой. Там же горели две свечи. Через полумрак вытянулась единая тень двух фигур. - Как же я домой уеду, если ты меня утащишь? – Цзян Чэн собрал всю силу воли в кулак и вывернулся в руках Сичэня так, чтобы встать к нему левым боком, а к гарнитуру лицом. Там, поверх микроволновки, на большой тарелке из прозрачного стекла лежал недоеденный Цзинь Лином кусок шоколадного кекса. Сичэнь немного отстранился, и дышать стало свободнее. Цзян Чэн внутренне выдохнул, потому что сексуальное напряжение между ними уже начинало переходить все мыслимые границы. - Так-то… Он поставил бокал, открыл верхний ящик и потянулся за целлофановыми пакетами, когда бёдра Сичэня вжались в его задницу, а руки крепко обхватили за живот и под грудью. Привставший ранее член Цзян Чэна встал на всю длину менее, чем за секунду. Из горла вырвался то ли выдох, то ли стон. А Сичэнь, щекоча дыханием, вновь зашептал в самое ухо: - Ты предпочитаешь быть сверху или снизу? Цзян Чэн, ещё не осознавая вопроса, прогнулся, провёл задницей по твёрдому члену в тонких домашних штанах, и сердце его застучало так, что захотелось хватать ртом воздух. Он был зажат между своим парнем и столешницей, и это было так горячо, что он уже плавился. Наконец-то, прозвучавший ранее вопрос достиг сознания. «Сверху или снизу? Он спрашивает про секс? Ничего себе!». Их отношения в последнее время приобретали всё большую откровенность, так что чему удивляться? Но, всё равно, это было запредельным бесстыдством. Кроме того, Цзян Чэн почувствовал неловкость и даже немного стыда. Это охладило его. - Если бы я сам знал ответ на этот вопрос! – с усмешкой произнёс он. Ладони Сичэня оглаживали его живот и бока. - Да? А что тут сложного? – тот продолжал говорить сладким мурлыканием, явно не понимая, к чему ведёт собеседник. - Ну… у меня никогда не было секса, так что… - произнёс Цзян Чэн, - так что откуда мне знать, что мне нравится. Великий Будда, как же неловко. Ему уже двадцать шесть лет, а он ещё никогда не делал этого. Конечно, откуда ему, если он ещё на первом курсе универа втюрился в Сичэня и годами не желал никого видеть рядом с собой? Сичэнь чуть отстранился, и Цзян Чэн, повернувшись вокруг своей оси, встал к нему лицом. Очень близко. Он никогда не привыкнет. Неловко, и не понятно, куда смотреть и что делать. - Динозавры находят в горах древний артефакт! – раздался из комнаты громкий, радостный голос Цзинъи. - ВАУ! – второй голос принадлежал Цзинь Лину. - Такой красивый! – гораздо спокойнее заметил Сычжуй, которого впервые сегодня оставили с дядями. К великому удивлению Цзян Чэна Сичэнь вновь прижался к нему бёдрами, несколько удивлённый взгляд вновь потемнел, губы почти что припали к губам. - Ну, это поправимо… - томно пропел он. - Дурак, - бросил Цзян Чэн, хмуря брови, но при этом улыбаясь, и поцеловал его. Мягкие губы прижались друг к дружке, язык коснулся языка, выдох прозвучал очень шумно, а сердце опять пустилось галопом. Цзян Чэн взял ладонями шею Лань Сичэня, притянул к себе, огладил пальцами. Пах соприкасался с пахом, там всё горело и пульсировало, а поцелуй становился всё более влажным. Сичэнь буквально навалился на него, Цзян Чэн откинулся назад с жадностью и восторгом принимая этот пыл, и от этого движения бокал с вином у него за спиной опрокинулся. - Блин, - посетовал Цзян Чэн, разрывая поцелуй. - Были бы дети сегодня у Ванцзы, я бы всё тут вверх дном перевернул, - ответил Сичэнь, совершенно не смутившись. - Ты же мой дикий зверь! – сказал Цзян Чэн шутливо, взял его за щёки обеими ладонями, стиснул и чмокнул забавно вытянувшиеся губы. Но Лань Сичэнь провёз бёдрами снизу вверх, не давая ему разрушить интимную атмосферу. - Да чего ты творишь… - зашипел Цзян Чэн, прерывисто задышал, - нам же домой пора, А-Лин снова переутомится и не уснёт. Словно услышав своё имя, А-Лин громко заверещал, явно от кого-то убегая или отбиваясь. - Оставайся у меня, - снова замурлыкал Сичэнь в самые губы. - Малыш, мы и так уже два дня подряд у вас ночевали, нам бы уже домой нужно, - показывая явное расстройство ответил Цзян Чэн. – Переодеться хотя бы. Сичэнь крепче сжал его и уткнулся носом в плечо. Цзян Чэн погладил его по мокрым после душа волосам. Наконец тот поднял голову снова, и глаза его сверкнули. - Тогда переезжайте к нам. - К вам? – удивлённо переспросил Цзян Чэн, переваривая предложение. - Ну или мы к вам. Хочешь? – возбуждённо заговорил Лань Сичэнь. - Мы можем жить вместе! И нам не придётся вечно скучать друг по другу, таскаться с вещами для ночёвки… И мальчикам будет веселее! - Да! – горячо выпалил Цзян Чэн, - да, да, да! Хочу! Мужчина его мечты предложил ему жить вместе! Конечно же, он согласен! На следующее утро во время завтрака Цзинъи забрался на стул, придвинул к себе тарелку с жаренным яйцом на кусочке белого хлеба и заявил: - Мне нужна барби, папа. Мысли Сичэня были не здесь. Он всё ещё находился в спальне прошлой ночью: перед его глазами стояли откровенные сладострастные картины, где он зажимал рот Цзян Чэну, чтобы тот не стонал громко от его ласк, где они откровенно приникали друг к другу, охваченные желанием. Поэтому сына Сичэнь услышал только со второго раза. - Она будет возглавлять отряд динозавров, - сообщил Цзинъи. - Кто, мой хороший? – переспросил родитель. Мальчик комично поднял одну бровь и выдержал долгую паузу. - Барби, которую я хочу, - наконец ответил он. - Он хочет назвать её Селестия! – с этими словами в кухню зашёл крошечный, но деловитый Цзинь Лин. А с ним и Цзян Чэн. Сичэнь встретился с ним взглядом, и горячая волна прошла через всё тело. В золотых утренних лучах этот мужчина был особенно прекрасен. Сичэнь замер на несколько секунд, перестав намазывать хлеб маслом. Цзян Чэн заметил это, и лучезарно улыбнулся, от чего сердце Лань Сичэня сделало кульбит. Потом, не разрывая зрительного контакта, мужчина подошёл вплотную, и Сичэнь увидел красные пятнышки на его шее, которые сделал сам. Цзян Чэн уверенным жестом приподнял согнутые в локтях руки Сичэня чуть выше, так, что бутерброд оказался на уровне его лица, и откусил небольшой кусочек. Сичэнь не дышал, наблюдая за прекрасными губами, за тем как двигается кадык, за кончиком языка, мелькнувшим буквально на мгновение. - А почему Сычжуй не встаёт? – спросил Цзинъи. - Потому что он не ходит в садик, - ответил Цзян Чэн, усаживаясь за стол. – За ним папа сейчас приедет. Сичэнь вернул мысли под контроль и обернулся к сыну. - Какую барби ты хочешь, А-И? - С белыми волосами, - незамедлительно ответил Цзинъи, - она будет направлять армию динозавров через галактики. Им нужен хороший лидер, и она им станет. - Барби только дев… - заговорил Цзян Чэн, но Сичэнь его тут же перебил. - Барби играют все, кто хочет, - и сопроводил слова выразительным взглядом. Затем уселся рядом. - А если остальные смеяться будут? – тихо спросил Цзян Чэн так, чтобы дети не услышали. - Это будут их проблемы, А-Чэн, не наши с А-И, - со знанием дела ответил Лань Сичэнь, добавляя в зелёный чай сахарозаменитель. – Я рассказывал о том, что перед усыновлением прочитал всю литературу для будущих родителей? Детей надо растить в ощущении свободы. А гендерные стереотипы – это несвобода. Ты не знал, но у меня есть юбка, до середины икры, чёрная, очень мне идёт. Цзян Чэн удивлённо поднял брови. - Да, надену как-нибудь, - улыбнулся Сичэнь. – В общем, долой все ограничения. Ребёнку нельзя говорить, что он чего-то не может или на что-то не имеет права. Если это, конечно, не запрещено законом. - Ладно, ладно, - Цзян Чэн выглядел в край смущенным. Он задумчиво принялся жевать бутерброд, и жидкий желток брызнул ему на лицо. Лань Сичэнь подумал про сперму. Брызги спермы на лице Цзян Чэна. Мысль о том, что он однажды увидит это прекрасное зрелище, воодушевляла его. А тот факт, что Цзян Чэн не имел прежде партнёров, давал Сичэню ощущение собственной уникальности. Он был в восторге. Вскоре пришёл Лань Чжань, передал всем мороженное от Вэй Усяня и забрал сына. Позже все вчетвером сели в белый внедорожник Сичэня и поехали в новый детский сад Цзинъи. Июльское утро выдалось жарким и ясным. Дети стали требовать поездку на пляж, и взрослые понимали их желание. - Мальчики, - Лань Сичэнь поправил зеркало заднего вида, чтобы увидеть в нём детей, пока машина неслась в тени придорожных деревьев, - мы с дядей Цзяном хотим жить вместе. Цзян Чэн перевёл взгляд с экрана смартфона на Сичэня. - А я?! – с вызовом спросил Цзинь Лин, не дожидаясь продолжения. - Все вместе, А-Лин! – засмеялся Цзян Чэн. – Я, ты, Лань Сичэнь и этот дьяволёнок. Цзян Чэн, повернувшись через плечо, хитро посмотрел на Цзиньи, и тот, наморщив лицо, попытался схватить его за нос. - И мы будем жить с А-И в одной комнате? – с расползающейся по лицу широкой улыбкой, спросил Цзинь Лин. - Да! – Цзинъи издал, ни больше, ни меньше, победный клич. - Да, если хотите, - ответил Лань Сичэнь, останавливаясь на светофоре. - А где мы будем жить? У нас, пап, да? У нас хороший дом, новый! – заговорил Цзинъи. - Да, наша квартира хорошая, но в ней нет мастерской для А-Чэна, а ему очень нужна мастерская, - ответил Сичэнь. Цзян Чэн издал неопределённый звук умиления, но всё же возразил: - Не переезжать же вам снова! Вы же только-только с переездом разобрались. - У А-И в шкафу монстр, поэтому лучше у нас с дядей, - серьезно сообщил Цзинь Лин. - Да, - спокойно подтвердил Цзинъи, - он выходит ночью, когда медленно открывается дверь. Цзян Чэн посмотрел на Сичэня большими глазами. - Мне только что Вэй Усянь написал, что Сычжуй тоже на монстра жалуется. Вечером Лань Сичэнь внимательно исследовал шкаф, но ничего подозрительного не обнаружил. Первый день в новом садике для А-И не задался: воспитательница пыталась внушить ему, что любовь между двумя мужчинами – это противоестественно, и мальчик в знак протеста нарисовал чёрным жирным маркером на обоях целующихся папу и дядю. Собственно, с этим садиком тоже покончено, понял Сичэнь, но решать этот вопрос пока не захотел. Сегодня его голову занимала иная проблема. Ближе к одиннадцати часам вечера, когда детей уложили спать, он сидел в ванной с пеной, а Цзян Чэн тёр ему спину мочалкой. - Что, если сделать мастерскую в одной из гостевых? – спросил Сичэнь. - Ты хоть представляешь, какая это будет грязища? А как я тебе доски буду на второй этаж таскать? Оба помолчали, слушая шум воды. - Давай выберем новый дом, комфортный для всех, по всем нашим требованиям, - Цзян Чэн поднял мочалку и выжал над головой своего парня. Сичэнь, не раздумывая, начал брызгаться. По коридору второго этажа прокатился смех двух мужчин, возня, громкий плеск, а потом звуки поцелуев. В детской медленно открылась дверь платяного шкафа.