Танго втроем

      Трибуны привычно взревели, когда соловый мориск пронесся над финишной чертой. — Кто бы сомневался! Соро вновь подтвердил свое звание чемпиона и фаворита! — разорялся комментатор в микрофон. Его голос визгливо, с треском, разлетелся над стадионом и потонул в воплях зрителей.       Леона прогарцевала, помахивая рукой, перед трибунами с ВИП-местами, выглядывая знакомую белобрысую физиономию. Искать долго не пришлось, Арно, едва не вываливаясь за ограждение, свесился вперёд и наверняка бы упал, если бы не тонкая длинная рука, крепко державшая восторженного зрителя за толстовку. Валентин Придд улыбнулся и сдержанно кивнул, всем своим видом демонстрируя: «Я бы был более эмоционален, но ты же понимаешь: надо следить за этим идиотом.» Лео рассмеялась, хоть что-то в этом безумном мире оставалось неизменным, например прелестные взаимоотношения этих двоих. Сколько она помнила, так всегда и бывало: Арно творил дичь, а Валентин неизменно был рядом. Или спасал Арно от гнева родни, или психику окружающих от Арно. Второе случалось чаще. Так что учёба Валентина в магистратуре по специальности медиация и конфликтология никого не удивляла. А что до Арно, тот исправно поставлял другу материал для будущей диссертации.       Получив награды, сказав дежурные фразы корреспондентам, приняв традиционный букет и тонну комплиментов от Робера с Альдо, поговорив по телефону с Ричардом (Алва вновь пропадал в лаборатории и нахально свалил на пассию обязанности пресс-секретаря), Салина наконец смогла выдохнуть, принять душ и, переодевшись, пойти попрощаться с Соро. Жеребец довольно хрустел морковью, заботливо припасенной Арно. Он и Валентин обнаружились в конюшне, куда имели доступ благодаря дружбе с Эпине. Ну как дружбе, Робер знал, чей тот родич и друг, и закрывал глаза на их «яблочно-морковные» взятки. — Вы уже тут? Мне следовало догадаться, — пожурила их девушка и протянула скакуну яблоко. Тот радостно фыркнул, отчего пушистая прядь игриво прикрыла один глаз. — Пижон, — рассмеялась наездница и потрепала четвероногого товарища по холке, — отдыхай. — Тебе тоже нужен отдых, — авторитетно заявил Арно. — Да ты что? С каких пор ты в мои няньки записался? — С тех самых, с каких ты в личные психотерапевты моих братьев, — неожиданно резко бросил младший Савиньяк. Ленни внимательно посмотрела на приятеля и перевела взгляд на Придда. Тот закатил глаза, мол, я бессилен. Подобная пантомима означала одно, что-то случилось дома. — Кто? — Ли.       Коротко и ясно. Арно молча сунул под нос подруге смартфон, во весь экран которого красовалась фотография старшего Савиньяка, и крупными буквами белел заголовок: «Савиньяк inc: игра на грани».        Лео бегло просмотрела статью. Очередная «журношлюшка» не смогла пробиться и взять интервью у Лионеля и теперь испражнялась на тему его возраста, оценки способностей и личной жизни. Ничего существенного, кроме домыслов, но издание было отнюдь не третьесортным. И хотя бизнесу эта пакость особо не могла повредить, все знали: Арлетта не спустит сыну промах. Подобное не должно мелькать на страницах солидного издания. Видимо, он чем-то не угодил редактору или владельцу, а значит — не оправдал ожиданий. ЕЁ ожиданий.       Другой бы послал всех в Закат и к Леворукому: невозможно просчитать все и вся, желающих поживиться и отхватить от чужого пирога всегда хватало. Да и чёрный пиар порой играет на руку, если его умело развернуть себе на пользу. Алва, например, вовсю этим пользовался, только набирая очки. Однако в случае Лионеля и его матери система работала в обратную сторону. На «господина-совершенство» обрушивался град упрёков, нотаций и выговоров. Поскольку мать владела половиной акций и председательствовала в совете директоров, с ее истериками приходилось считаться. Он и считался, ничего никому не говоря, молча переживая в себе все провалы.        Скорее всего он уже увидел статью и получил первую порцию «вливаний» с традиционным, «если бы отец это видел». — Он дома? — Ленни среагировала мгновенно. — Да. Миль сегодня с Рокэ, что-то там с системой оповещения лаборатории колдуют. А мне Ли ничего не скажет, — Арно виновато смотрел глазами нашкодившего енота, — прости, я испортил вечер победы. Но… — Что ты несёшь?! — возмутилась девушка и щёлкнула его по носу: — Победы ещё будут, а Нелле у нас один. Всё. Не перекармливайте лошадей яблоками, это вредно. И не подходите к Моро.       Ленни порывисто обняла Арно, клюнула в щеку Вальхена и умчалась. Лионелю нельзя оставаться в этом состоянии, сожрёт себя и не заметит.

*******

      Сидя в такси, Леона вспоминала, как впервые ощутила боль усталости, заполнявшую всегда спокойного и невозмутимого Ли. Внешне он вел себя как обычно, даже шутил, но странное обречённое оцепенение, то и дело нападавшее на него, пугало. В тёмных красивых глазах нет-нет, да мелькали нехорошие огонечки тоски и отчаяния, и когда он, сославшись на дела хотел запереться в комнате, Леона перегородила дорогу: — Как ты все это выдерживаешь? — расчёт был верным. Лионель не ожидал подобного выстрела в упор и остановился. Действовать следовало быстро, миг-другой, и этот железный дракон, как его прозвали когда-то в университете, опомнится и спрячется в пещеру. — Ли! Ты же живой, ты не обязан быть ответственным за всех и вся. И еще… Знай, ты — невероятный. Кто ещё может столько выдержать! Ли! Пожалуйста, не гноби себя, мне страшно! — Леона не лгала. Вид день за днём замерзающего душой Нелле и правда пугал. Нутром она чуяла, как тот буквально запрещал себе чувствовать, отпускать прошлое, прощать себя за промахи, быть слабым. Спокойный и сдержаный внешне, он балансировал на грани. Казалось — загляни за идеальную стеночку и сразу налетишь на маленький угол Заката, где в каждом углу по скалящейся твари.       Лионель тогда долго и странно смотрел на Ленни, а потом просто сел на стул и, опершись локтями о колени, спрятал лицо в ладонях. Он не заплакал, не стал ничего говорить или просить оставить его. Леона тогда просто подошла и положила руки на напряжённые плечи. Ли на секунду отнял руки от лица и посмотрел на неё снизу, а потом как-то странно, по-жеребячьи ткнулся лбом ей под грудь и замер. Спустя несколько минут он заговорил. Ли говорил тихо, спокойно, долго. Ни Леона, ни онемевший от всего увиденного Эмиль не перебивали. Последним откровением стало то, что Арлетта потребовала от Лионеля съехать с квартиры, где они все вместе жили, и обосноваться в особняке. Мол, он старший, он граф, ему положено, он должен. На вопрос, поедет ли с ним Эмиль, матушка недоуменно фыркнула: — Это не обязательно. Он же не глава.       И эта пренебрежительная фраза, сказанная про сына, родившегося всего на несколько минут позже, вывела Лионеля из себя. Он холодно и резко заявил, что никуда не переедет, а Эмиль — такой же наследник, как и он. А глава бизнеса — всего лишь должность. И времена сейчас не те, что круг назад. Мать рвала и метала, но Лионель впервые за много лет просто попрощался и уехал.  — Как же ты с этим справляешься? — потрясённо выдохнул Эмиль, незаметно подходя сзади и кладя руки на спину брата. — Благодаря тебе и Леоне, и Арно, — тихо, куда-то в живот Лео пробормотал Ли. — Леона права, ты невероятный, — Миль с силой провел руками вдоль позвоночника сидящего. Тот довольно повел лопатками и близнец повторил маневр. — Ммммм. А можно ещё? — с полустоном выдохнул Лионель и сильнее уткнулся макушкой в живот девушке.       Миль, не задумываясь, глубоко гладил спину брата, ощущая, как тает напряжение под руками, словно зимний лёд под апрельским солнцем. Медленно, слой за слоем, спадала каменная броня, за которой Ли умело прятал свое исстрадавшееся сердце. Говорите, что Окделлы тверды и незыблемы? Лионель мог бы дать фору многим поколениям Повелителей Скал.       В тот вечер Лионель почти отключился, спрятанный между ними, так что пришлось помочь ему дойти до кровати. Так и уснули втроем, этаким слоеным пирогом, укутав собой старшего, как начинку с двух сторон.       Они ни разу не говорили об этом после. Да и не нужно было. Их большой секрет был сокрыт от всего мира, хотя Арно все равно догадался. Впрочем, вполне возможно тут была заслуга Валентина. Хитрый спрут всегда умел читать по глазам и жестам. Но он никогда ничего никому не расскажет.

*******

      Леона тихо зашла в квартиру. Ли она нашла на кухне, с чашкой остывшего шадди. Знакомая напряжённая спина, каменное лицо и невидящий взгляд. Значит, все очень плохо.       Слова не нужны. Чашка убрана, тонкие руки обнимают мощный торс. Через пару минут большая ладонь накрывает девичью кисть, слегка сжав. Лео дышит в позвоночник, где-то между лопаток, молчит, чутко прислушиваясь к Ли. Вечер медленно, крадучись наступает на Олларию. На лиловом уставшем небе загораются первые робкие звёзды. Лионель разворачивается и обнимает девушку, устраивая подбородок на темной макушке. — Я смотрел трансляцию. Ты была великолепна, вы оба с Соро были великолепны,  — прошептал он. — Спасибо, — еле слышно ответила Леона. Мышцы под руками расслабляются, Лионель глубоко вздыхает. Значит, самое тяжёлое позади. Он целует ее в висок, в лоб, неспешно покрывает поцелуями красивое загорелое лицо и задерживается на мягких губах. Поцелуй выходит лёгким и нежным, как касание пухового перышка. И с этим поцелуем в него возвращается жизнь. А за окном разливается сладким запахом жасмина последняя ночь весны.